Теперь ему все казалось мучительно долгим. Долго не было автобуса, а когда автобус наконец подошел и Алька, сжимая громоздкий футляр, устроился в углу площадки, то начались новые пытки. Автобус шел поразительно медленно, долго стоял на остановках, у красных светофоров задерживался на целую вечность. И все-таки Алька был счастлив. Он бы даже не вспомнил, когда еще в своей жизни чувство радости и счастья было таким острым.
И как ни длинна казалась дорога, наступило время и ему выходить. Алька спрыгнул с подножки, и ему стоило больших усилий, чтобы не пуститься бегом к своей улице.
А вот и она. Уже недалеко и дом его № 10. Но Алька идет дальше, еще дальше. Здесь. Вот скамейка, вкопанная у палисадника с мальвами. Кот Тимофей лежит, с опаской поглядывает на мальчишку, который кроме обычного портфеля несет и незнакомый странный предмет.
Алька нажимает белую пуговку. Звонок дребезжит приглушенно, где-то в тихой пустоте дома.
Котя выкатывается. Опять брови нахмурил.
- Открой, - поспешно говорит Алька.
- А это что у тебя?
- Много будешь знать…
- …скоро состарюсь? - Видно, любопытному Коте не раз говорили такое. - Правда, что это?
- Открывай - увидишь.
Еще раз Котя просить себя не заставил.
- Покажи!..
Алька уже не слышит. Передняя, коридорчик (не раз бывал здесь), комната… Алька снимает ботинки и входит в комнату.
Не знал Алька раньше, не замечал, что у Толика такие большие, просто огромные глаза. А какой бледный… Рука поверх одеяла, толстущая, в гипсе.
- Здравствуй! - Толик улыбается не совсем своей, слабой улыбкой.
Альке надо было бы поздороваться, куда это годится - не ответить на приветствие своего лучшего друга да еще больного, но Алька забывает об этом.
- Знаешь, что я принес?
- Не знаю.
- А хочешь взглянуть?
- Я хочу! Я! - Котя нетерпеливо топчется возле Альки.
- Да ты свалишь его! - сказал Толик брату.
Алька двумя руками положил футляр на кровать Толика и, отстегнув крючочки, вынул подзорную трубу.
- Ух! - выдохнул Котя.
И Толик слабо выдохнул:
- Ух!
- Это тебе, - сказал Алька.
Толик с недоумением взглянул на друга.
- То есть… вместе будем смотреть на Луну, - быстро проговорил Алька. - Пусть она у тебя будет. У тебя же - обсерватория, приборы, эта… как ее?
- Тренога? - спросил Толик.
- Ага, тренога… Вместе будем смотреть. Ты мне все потом расскажешь. Ну, когда поправишься совсем… Я по твоему глобусу стану пока учить. Я уже смотрел. Такие названия - сразу не запомнишь. Красивые названия… Она в шестьдесят раз увеличивает. Вот описание, посмотри…
Через полчаса все было изучено и рассмотрено самым детальнейшим образом. Алька видел, что Толик счастлив, даже румянец на щеках появился. Еще бы не радоваться! О такой трубе он мог только мечтать!..
Они бы и еще, может, целый час не выпускали из рук трубы, но в передней раздался звонок. Котя побежал открывать, и вскоре в комнату один за другим на цыпочках вошли Галка, Игорек и Леня Майский в очках.
Председателю совета отряда и одной минуты не понадобилось, чтобы все понять. Воспользовавшись суматохой, Галка незаметно стиснула Алькину руку и шепнула:
- Ты хороший человек. Ты очень хороший.
Алька покраснел. От удовольствия, похвалы и счастья.
Зуб мамонта
Конечно, Алька засиделся. Когда он пришел домой, в комнате ярко горела люстра, за накрытым столом сидели Елена Сергеевна, нарядная тетя Кира и Вадим.
Алька поздоровался. А с Вадимом за руку. Как мужчина с мужчиной. Вадим сам протянул руку. Алька сразу оценил: твердая рука, сильная.
- Мы где-то задерживаемся? - с вопросительной улыбкой сказала тетя Кира.
- Я у Толика был! - радостно сообщил Алька и взглянул на Вадима - знает ли тот что-либо о Толике? Альке сейчас хотелось говорить прежде всего о Толике.
- И мой привет передал?
- И привет, - сказал Алька, - и…
- …апельсины.
- Забыл апельсины, - вздохнул Алька. Но тут же спохватился: - Завтра отнесу, прямо с утра!
- Аль, - тетя снова улыбнулась (и чего она все время улыбается?), - что это с нашим песиком случилось? Никак грабители побывали в доме?
Алька поднял на нее смеющиеся глаза:
- Это я.
- И бок у собачки выломал ты?
- Честно?
- Давай, - кивнула тетя. - Все как есть.
- А ругать не будешь?
- Постараюсь… Ну, так что же?
- Молотком саданул. Разозлился и саданул…
Все, разумеется, Алька рассказывать не стал. И долго, да и незачем (в особенности о Динке), но о трубе, как покупал, ехал с ней в автобусе, потом отдал Толику - об этом все как на духу выложил.
Рассказывая, Алька почему-то больше всего на Елену Сергеевну смотрел. Лицо у нее такое - он рассказывает, а у нее на лице точно в зеркале.
- Ох и парень ты, - сказала она, когда Алька наконец выдохся. - Геройский парень! А знаешь, скрывать не буду, не обижайся: я о тебе похуже думала.
- Я и сам похуже о себе думал, - весело признался Алька.
- Вадим, - вдруг спохватилась Елена Сергеевна. - Где же твой зуб-то?
- Во рту, - тотчас поняв, о каком зубе идет речь, пошутил Алька.
Все засмеялись, а Вадим сказал:
- Видишь, мама, надо выражаться точно. Сейчас ребятишки - оторви да брось. Кибернетикой интересуются. А если ты имела в виду зуб ископаемого мамонта, то он лежит у меня в кармане. - Вадим извлек из наружного кармана бумажный сверток и торжественно развернул его.
Желтая потрескавшаяся кость с неглубокими канавками, хоть и невыразительна была на вид, однако у Альки вызвала благоговейный трепет. Правда, он ожидал, что зуб размером будет побольше. Алька взял желтый зуб, принадлежавший когда-то давным-давно мамонту, внимательно осмотрел его, понюхал и даже попробовал на собственный зуб.
- Не сомневайся - оригинал, - заверил Вадим. - У одного местного охотника за рижский транзистор выменял.
Этот красноречивый факт вызвал у Альки не меньше уважения, чем тысячелетняя желтизна зуба и мелкие трещины.
- Значит, зуб мой будет? - деловито осведомился он.
- Как обещано, - сказал Вадим. - Владей.
- Порядок! - кивнул Алька. - Спасибо. Я думал: он большой, в чемодан не влезет.
- Какой уж достал, - скромно сказал Вадим.
Потом пили чай, говорили о театре, живописи.
Алька из-за аквариумов встал рано да столько еще набегался, наволновался. Он слушал и отчаянно боролся со сном. Ему все же хотелось узнать, что Вадим думает о машине: собирается ли покупать ее?
- О, да ты совсем спишь! - сказала тетя Кира. - Иди пока ложись у меня. А мы еще посидим немного.
Алька не стал сопротивляться. Сонным голосом сказал "спокойной ночи" и ушел в тетину комнату. Он разделся, лег на диван и положил рядом с подушкой зуб мамонта. Ощупал его в темноте.
"Настоящий зуб. Не обманул… А про машину спрашивать, может, и незачем. Раз транзистор на зуб променял, значит, не жадный. Наверное, и на машину не накопил. И пусть не накопил", - не особенно жалея об этом и совсем уже засыпая, подумал Алька.
1973 г.
Немного о себе и о читателе
На встречах с юными читателями меня нередко спрашивают:
- А про войну вы писали книжки?
Этот простодушный вопрос звучал уже столько раз, что постепенно во мне родилось чувство неловкости и какой-то личной вины.
- Нет, - скорбно отвечаю, - про войну не писал. На фронте не был, в сражениях не участвовал - в те годы работал на авиационном заводе. Про войну лучше напишут те, кто прошел сотни километров огненных фронтовых дорог, кто видел смерть товарища в бою, кто, как говорится, изучал войну по первоисточникам.
- И фантастические книжки не писали?
- Тоже не писал, - отвечаю.
- Значит, все - про детей?
- Точно, - говорю, - все - про вас.
Да, так уж получилось: все полтора десятка моих книжек - о ребячьей жизни. Почему? И сам толком не знаю. Просто, наверное, оттого, что люблю ребят. И еще уверен: дети - самая лучшая, самая замечательная и любознательная часть человечества. Писать для них огромное удовольствие, радость, но в то же время и большая ответственность. Им непременно подавай книжку с захватывающим сюжетом, смелыми, сильными и справедливыми героями, которым хотелось бы подражать, сделать их как бы своими товарищами и друзьями на долгие годы.
И вот, когда в полной мере проникаешься этой ответственностью, то за письменный стол садишься с чувством волнения и даже некоторого страха: сумеешь ли дать читателям то, чего они ждут?
Первая моя книжка рассказов "Отец и Володька" вышла во Львове в 1957 году. С тех пор были опубликованы и другие книжки: "Полевые цветы", "Староста класса", "Король живет в интернате", "Самый сильный", "Одиннадцать бестолковых", "Шумный двор", "Вредитель Витька Черенок", "Все про наш класс", "Недолгие зимние каникулы" и другие.
Бытует выражение: хорошая, талантливая книга - это как выигранное сражение. Каждый писатель мечтает создать такое произведение, но "далеко не каждому удается это сделать. Честно признаюсь: не все книжки, на обложках которых стоит моя фамилия, удовлетворяют меня. Всегда кажется, что сделано что-то не так, можно было бы написать лучше, интереснее. И неизменно ловишь себя на мысли, что вот уж в новой книжке удастся избежать каких-то просчетов и недостатков. Видимо, это чувство неудовлетворенности своей работой сопровождает писателя постоянно. И это хорошее чувство, оно не дает автору успокоиться, зовет к новым и новым поискам. Но как бы сам ни относился к своим книжкам, они тем не менее живут уже своей, самостоятельной жизнью, отдельно от писателя, стоят на библиотечных полках, ждут своего читателя. И, видимо, делают какую-то нужную работу. И я радуюсь, когда вижу свою книжку затрепанной, с замусоленными страницами, с подклеенной обложкой. Это значит, книгу спрашивают, читают. И еще очень греют читательские письма, в которых ребята честно, прямо, без заигрывания высказывают свои впечатления, задают вопросы, интересуются судьбами героев. Это приятно. Ведь известно: интересуются и переживают за тех, кто стал дорог, близок тебе.
Спасибо, ребята, за эти письма. Они помогают в работе.
Автор.