Жалко, если сорвется прогулка в парк. А вдруг не сорвется? Сколько раз бывало: наобещают дождь, ветер, а целый день солнышко светит. Трудная эта наука - метеорология.
Однако утро ничем хорошим не могло порадовать Альку: хотя дождь и прекратился, но готов был снова начаться каждую минуту. По небу угрюмо плыли серые облака, солнце нигде не проглядывало, ветви деревьев клонило ветром, повсюду светловатыми пятнами морщинились лужи. Видно дождь с усердием трудился всю ночь.
Алька проснулся поздно. Тети Киры дома уже не было… На кухонном столе лежала записка: "Разогрей печенку с картошкой, кофе. Я ушла на базар".
Недоставало еще на базаре встретиться с тетей! Может, не ходить туда? И погода - разве кто придет?..
А явился Валерка, и все стало выглядеть иначе. Во-первых, с тетей. И захотел бы встретиться, да не выйдет. Попробуй отыскать на таком огромном базаре нужного человека - бесполезно. Дождь? Кому нужно что купить - ни на какую погоду не посмотрит. Меньше бестолковых ротозеев будет, и все. А вообще, дождь - это хорошо, здорово! До зарезу нужен. Сады цвели отлично, теперь дождь в самый раз! Хоть три дня пусть льет.
Пусть льет, Алька не возражал, только на сегодня бы успокоился. Особенно после обеда чтобы не мешал людям, которые отдохнуть собрались, в парке погулять. Про парк Алька, естественно, и словом не обмолвился. Про себя подумал. Валерке это знать совершенно ни к чему…
Не в пример прошлому воскресенью, на рыбьем базаре в этот раз не только покупателей, но и продавцов было значительно меньше.
Альке повезло: молоденький лейтенант с розовыми, как у девушки, щеками, не торгуясь, забрал в прозрачный мешочек сразу всех его меченосцев. Он посмотрел рыбок на свет и улыбнулся:
- Ну, спасибо, паренек! Хороший будет подарок. Дешево и сердито!
Что верно, то верно - дешево. Вряд ли здесь кто-либо отдал бы за такую цену. "Может, напрасно не поторговался? - разглядывая в руке две новенькие зеленые ассигнации, подумал Алька. Но тут же вспомнил Толика Белявкина, как тот выступал на сборе, и успокоил себя: - Все правильно. Главное, не трястись из-за этих бумажек".
Он спрятал деньги в карман и подошел к Валерке (как и прошлый раз, Алька с самого начала не хотел стоять вместе с ним).
- А товар где? - спросил Валерка.
- Уплыл. - Алька небрежно махнул вдаль рукой.
- Врешь!
- Гляди. - И Алька показал в сумке пустую банку, повернутую набок.
Узнав о выручке, Валерка посмотрел на приятеля, как на последнего дурачка.
- Зато - раз, и отделался.
- Цену только сбиваешь, - хмуро заметил Валерка. Сам он еще не продал ни одной рыбки. Да и товар у него был не тот. Не подросли еще рыбки. Вполне можно было бы и не ходить ему сегодня. А он пошел. Видно, так уж втянулся в это дело, что не мог пропустить базарного дня.
Скучая, Алька осмотрел всех рыбок, принесенных на продажу. Купил на семьдесят копеек два кустика роголистника и красивой зубастой элодеи. Снова вернулся к приятелю.
Валерка в это время на все лады расхваливал лупоглазому мальчишке его же возраста свой "маломерный товар":
- Ты чудак-человек! За большими гонишься. Старичков подсунут, и радуйся тогда на них. Через месяц подохнут. А этих подкормить немного - самые красавчики будут!..
И лупоглазый сдался: полез в карман за деньгами.
Как ни хотел Алька оставаться равнодушным, но не вышло. С завистью увидел, что Валерка за каких-то карликов выручил почти столько же, сколько и он, Алька, за своих красных полнорослых меченосцев.
Вместе с завистью шевельнулась и тоскливая мыслишка: "Поспешил - продал, а что толку? Хожу теперь, скучаю. Эх, точно: продешевил". И хотя Алька вновь вспомнил о Толике, но уже без радости и удовлетворения.
Чтобы не расстраиваться, глядя на ловкую Валеркину торговлю, Алька отошел в сторону, запрокинув голову, стал смотреть на небо. А ведь вроде разгоняет тучи. Вон с одного боку совсем побелело. Алька враз перестал думать о рыбках и решил идти домой.
- Давай дуй, раз товар кончился, - сказал Валерка. - Сам виноват. А я поторгую, спешить некуда…
Когда ехал в автобусе, заметил голубое окошечко в тучах. Сквозь него веселым длинным снопиком косо светило солнце. А ведь до трех еще куча времени. Может быть, ошиблась все-таки дикторша Аза Лихитченко? Хотя и придраться к ней нельзя. Ведь не сказала: "будут осадки", сказала: "возможны"…
От такой своей проницательности Альке сделалось весело. Сейчас он уже твердо верил: в парк Динка придет. Сам-то он в любой дождь побежал бы. А вот она… Но теперь и она придет.
А потом с каждым часом настроение его повышалось. Голубые окошки в небе появлялись все чаще и чаще, иногда сливались в целые синие озера, моря. То и дело и на их улицу, испятнанную лужами, набегало жаркое солнце. От сырой земли поднимался парок, и лужи как-то уменьшались, будто съеживались под лучами солнца.
После обеда Алька сказал тете, что идет гулять в парк культуры.
- А как же футбольный матч? Говорят, при любой походе играют.
- Мишка не дает мяч. - Алька не очень грешил против истины. Это уж точно: Мишка ни за что бы не позволил сегодня гонять по лужам свой желтенький венгерский мяч.
- Один идешь в парк?
Как тут было обойтись без вранья? Хотя и частичного:
- Почему? Не один. С нашими ребятами.
Хорошо еще, что тетя не стала расспрашивать, с кем именно идет он, как зовут. Тут бы Альке туго пришлось. Не умеет врать по-настоящему. И противно это.
Тетя Кира лишь поинтересовалась, когда он вернется.
- А чего там долго делать? - стараясь казаться равнодушным, ответил Алька.
А когда в передней чистил бархоткой ботинки, то оглядывался на дверь - не хотелось ему, чтобы тетя видела, как наводит красоту. Он и чуб свой расчесал на улице, и соринку с рукава курточки снял там же, как только зашел за угол последнего дома и свернул к остановке.
Вообще, хорош гусь! Динкино платье с пуговицами критиковал, а сам вырядился, как пижон, - куртка с молниями да пряжками, белая рубашка, ботинки начистил…
Возле огромного колеса обозрения, с неподвижными пока кабинами, Алька никого не увидел. Хотя и понимал, что Динке еще рано было приходить (круглые часы у входа показывали без четверти три), но тем не менее он чуточку расстроился.
Однако миновало и три часа, и пять минут четвертого, и десять минут (Алька дважды справлялся у прохожих о времени) - Динки не было.
Он уже совсем отчаялся - стоял растерянный и жалкий, когда из-за ажурной летней эстрады показалась Котов. Раскритикованного платья на ней не было, и банты не повязала, зато желтая вязаная кофта и синяя юбочка сидела на Динке так ловко, словно она только что сошла с витрины универсального магазина.
- Приветик! - чему-то лукаво улыбаясь, сказала она. - Давно ждешь?
Альке стыдно было признаться, что уже битых полчаса торчит здесь, и потому он небрежно дернул плечом:
- Минут пять.
- А поточнее?
- Ну… семь.
- Неправда.
- А ты откуда знаешь?
- Все знаю, - сказала она многозначительно.
- Шпионила, что ли?
- А хотя бы!
Алька искренне заинтересовался:
- Это зачем?
- Я читала один американский рассказ, там героиня тоже так делала. Характер человека можно узнать.
- Еще не узнала! Три года вместе учимся.
- В школе - не то. А здесь все видно: злой человек, добрый, обидчивый или наоборот…
- Как наоборот?
- Допустим, покорный.
- А я какой? - спросил Алька.
- Ты?.. Ты покорный. Не обидчивый… В общем, ничего.
Не сказать, чтобы такая характеристика наполнила Алькино сердце гордостью, но, обрадованный тем, что Динка все же пришла, говорит с ним, улыбается, он засмеялся и погрозил ей пальцем, как пистолетом:
- Шпиону надо хорошенько закрутить голову! Пошли на карусель?
Предложение было принято, и через несколько минут они заняли свои места. Алька оседлал гривастого деревянного скакуна, а Динка устроилась между горбами верблюда..
Он собирался закружить ей голову. Несчастный!
Как только, скрипя зубчатым нутром, карусели прекратили свой однообразный бег, Динка вспомнила, что в конце аллеи, за комнатой смеха, - отличные качели.
- Такого шпиона, видно, ничем не испугаешь! - пошутил Алька и остановился напротив тележки с мороженым: - Выбирай! - небрежно добавил он и достал из кармана хрустящую трехрублевку.
- Ого, богач!.. Вот это, с розочкой…
Динка ела мороженое красиво: откусит кусочек, отставив мизинец, улыбнется и на Альку вскинет глаза. Снова откусит. Он бы хоть пять стаканчиков купил ей этого сливочного пломбира с розочками, только бы вот так улыбалась и смотрела на него.
Но нет, простуживаться ей ни к чему. Лучше конфет теперь купить.
В стеклянном киоске всякие были конфеты. Алька выбрал самые дорогие - трюфели.
- Сколько взять?
- Так говоришь, - удивленно заметила Динка, - будто целый килограмм собираешься покупать.
- Могу и килограмм! - не моргнув, сказал Алька. - Хочешь?
- Пожалею тебя: возьми сто граммов.
Альке показалось стыдно брать такую малость. Двести - еще куда ни шло. Динку его расточительность не испугала.
- Ничего, одолеем, - ласково улыбнулась она и, ловко высвободив из серебряного плена конфету, вонзила острые зубки в твердый шоколад.
У кассы, где продавали билеты на качели, Динка сказала:
- Бери сразу по два билета. А то не успеешь раскачаться - начинают тормозить.