Никак Галка Гребешкова не предполагала, что обсуждение повернется таким боком. Это как же выходит? Они, как настоящие купцы, торгуются из-за копеек, а здесь их чуть ли не героями выставляют! Ну и Диночка, Диана! Как ловко подвела!
Галка уже снова приготовилась отстаивать свое мнение, но Толик Белявкин захотел что-то еще добавить. Он тоже, как и Леня, поскреб в русых волосах и задумчиво проговорил:
- Сразу не разобраться… Я вот как считаю: если ты трясешься из-за копейки и ради нее готов друга забыть, а может, как ту самую рыбку, продать даже, то человеку такому самому цена - копейка. Это, я считаю, главное… А вообще у нас, мальчишек, есть и другие заботы, получше да поинтересней, чем на базар бегать, рублевки сколачивать.
Ну и Толик! Какую речь толкнул! А бывает, и слова не вытянешь. Алька готов был подбежать к нему, пожать руку. До чего правильно все сказал! Главное, не жадничать, человеком быть.
После Толика и говорить было не о чем. Да и самая пора закругляться. Классную дверь уже несколько раз дергали из коридора. Хорошо, что на стул заперта. До звонка не так уж много осталось. Сейчас ребята один за другим станут подходить. И стул не поможет.
Звеньевая заключила в двух словах:
- А правда здорово, что поговорили об этом? Мне кажется, у кого шарики в голове крутятся как надо, тот кое-что понял. У меня и у самой, честное слово, просветлело немножко. Ребята, сегодня у нас был последний сбор. Я думаю, он хорошо прошел. Жалко даже, последний.
- Вообще сильно поговорили, - подтвердил Игорь. - Плохо, что не успеем в этом году еще одного номера стенгазеты выпустить. Гвоздевой бы получился номер.
День 77-й
Динку он заметил у почтового отделения. Она как раз пересекала улицу. Вот это да - идет словно куколка! На голове - два белых банта, и такие большие, чуть не с целую голову. Короткое платье с блестящими пуговицами, белые гольфы до коленок и туфли, тоже белые, новые, небольшой каблучок. В руке - папка на шелковом шнуре. Картинка! Даже люди оглядываются… Куда же идет? Наверное, в музыкальную школу. В таких папках носят ноты.
В проницательности Альке нельзя было отказать. Как только поздоровались, сразу выяснилось, что предположение его верно.
- На заключительный концерт иду. Так волнуюсь!
- Сыграешь, - успокоил Алька. - Ты здорово тогда на дне рождения что-то играла. Как в телевизоре.
- Сонатину, кажется. Это что! С закрытыми глазами могу. А сейчас такие трудные вещи, такие трудные!.. Пожелай мне ни пуха ни пера.
Алька послушно выполнил просьбу, за что в ответ получил короткое: "К черту!"
- На остановку идешь? - спросил он, шагая рядом. - Можно немножко провожу?
Предстоящий концерт, конечно, волновал ее сильно, однако Динка, оказывается, могла думать и о другом. С любопытством повела на Альку глазами:
- Ты же на почту шел?
- Нет, мне в книжный надо… - Алька не успел придумать, зачем ему в самом конце учебного года вдруг потребовалось идти в книжный магазин (на самом деле шел в бакалею, но бакалея была не по пути), и потому он поспешил перевести разговор снова на музыкальную тему: - Ты пианисткой хочешь стать?
- Еще не знаю… Я бы в театре хотела работать, как твоя тетя Кира… Скажи, Алик, а сколько тетя Кира зарабатывает?
- Не знаю, - признался он. - Не спрашивал.
- Что ж ты? - покривила губы Динка. - Я думала, знаешь.
На остановке людей не было. Значит, автобус отошел совсем недавно. Алька этому лишь обрадовался: приятно же постоять рядом с такой девочкой, непринужденно, по-приятельски болтая о пустяках. Мальчишки мимо прошли, покосились. Наверняка позавидовали.
Однако непринужденной болтовни не получалось. В школе Динка была проще. И посмеяться могла, и побегать. А здесь, на улице, держалась настороже, словно ее снимали на киноленту. Голову с белыми бантами поворачивала чуть-чуть и на Алькины неуклюжие шутки улыбалась одними губами. Все-таки этот концерт, видно, никак не выходил у нее из головы. А может быть, нарядная одежда делала ее деревянной?
- В школу не опоздаешь? - спросил Алька.
- Если не долго задержусь. - И опять губы сомкнула. Алька вздохнул про себя. Хотя бы автобус скорей подошел… - Если неудачно сыграю - в школу не приду… Где-то туфлю измазала. - Динка оглянулась, незаметно послюнявила палец и потерла на носке какое-то крохотное пятнышко. Алька ни за что бы не заметил его.
Наконец показался автобус. Динка чинно вошла с передней площадки и слабо дважды помахала ему в окошке рукой. И то спасибо. Алька в ответ широко улыбнулся и тоже помахал рукой. Не как она - по-настоящему помахал. Жалко, что ли, рука не отвалится.
Динка пришла ко второму уроку. Алька сразу понял: концерт сыграла хорошо. На лице у нее сияла такая улыбка, что у Альки на душе посветлело. И вообще теперь она была другая, привычная. Не вздымаются парусами капроновые банты, нет платья с блестящими пуговицами, туфли прежние - коричневые, с узенькими ремешками. Как не понимает она, насколько ей лучше в таком вот простом школьном наряде!
На переменке он подождал, когда Динка выйдет из класса, и в коридоре преградил ей дорогу.
- Можно поздравить?
- Пятерка! - Динка подхватила его под руку. - Волновалась - ужас! Зал огромный, педагогов человек десять. Серьезные сидят. Вызвали - колени дрожат. Ну, думаю, пропала! Напутаю. А села играть - так хорошо получилось. Пятерочка! В следующий класс перевели. В пятый!
- Я сразу понял: улыбаешься.
- Алик, - вдруг сказала Динка, - ты в парк не хочешь пойти?
- С кем?
- Со мной, конечно.
- А когда?
- Хотя бы завтра. Свободный день. Договорились? В три часа приходи к колесу обозрения. Хорошо?
Это она у Альки спрашивает! Да он хоть в три часа ночи пойдет.
А на следующей переменке Алька снова подстерег ее в коридоре. Несмело спросил:
- Ты снова наденешь то платье с пуговицами?
- Разве плохо мне?
- Не плохо… - замялся Алька. - Только ты в нем какая-то деревянная.
Динка прищурила черные глаза, подумала:
- Деревянная… Это плохо, наверное… Спасибо, учту.
День 78-й
Спать Алька лег около одиннадцати. Валерка долго сидел, футбольный матч из Австрии смотрели по телевизору, потом с рыбками возились. Валерка снова уговорил Альку утром идти на базар. Впрочем, Алька и не очень сопротивлялся. Уж если сама Динка ничего плохого в этом не видит, то чего же переживать-то!
Динка! Едва Алька устроился на своей тахте, как принялся вспоминать все подробности сегодняшнего дня. Как заметил Динку, когда шла через улицу, потом провожал до остановки, как хорошо говорили в школе. Завтра увидит ее в парке! Она специально придет туда - встретиться с ним… Но почему встретиться? Возможно, она просто любит бывать в парке и, чтобы не скучно было, предложила и ему погулять. Там есть что посмотреть! И аттракционы всякие, и пруд с лодками напрокат, кинотеатр…
А ведь сначала будто и не хотела, чтобы он провожал ее до остановки. Спросила: "Ты разве не на почту идешь?"
На почту, конечно, надо бы зайти, ни одного чистого конверта не осталось. Алька подумал, что письмо, которое начал отцу, так и не дописал. Валерка помешал. Заорал как ненормальный: венгерский мяч у Мишки! А потом вообще куда-то затерялось письмо. Искал - не нашел. Надо будет еще посмотреть. Где-то, наверно, в книжках…
Внезапно Алькино внимание привлекли новые звуки. Будто стучат по крыше, по листьям… Неужели дождь? Он вскочил с тахты, открыл окно. Дождь. Шум его нарастал, отдельные удары капель слились в сплошной, сочный клекот.
Надо же, как нарочно! Если надолго зарядит - поломалась прогулка в парке. Сколько дней подряд стояла такая хорошая погода, и вот тебе - полило! А может, ненадолго дождь?
Алька снова включил телевизор. Скоро последние известия, скажут и о погоде. А пока шел какой-то концерт. Певица в длинном, до полу, черном платье прижимала руки к груди, что-то пела. Что пела, Алька не слышал (чтобы не беспокоить тетю, звук полностью заглушил). Все же тетя Кира заглянула к нему в дверь:
- Аль, это что такое? Полуночник!
- Тетечка, только погоду послушаю. Скоро уже. Дождь идет, слышишь?
- Не иначе как ответственный матч на завтра назначили?
Алька не стал разубеждать тетю. Даже лучше, что так подумала.
На певицу, беззвучно раскрывающую рот, смотреть было забавно. Но скоро Альке это надоело, и на всякий случай (чего терять время) он решил отловить на завтра оставшихся меченосцев.
"Как настоящая фабрика, - осторожно подводя сачок под хвостатого самца, подумал Алька. - Еще недели две пройдет, можно и следующих на базар нести. Что значит хорошо кормить да ухаживать".
До "Последних известий" Алька успел водворить в банку двенадцать меченосцев. Хватит. А то все-таки здорово заметно, что рыбок убавилось. Как тетя до сих пор не увидела? Хорошо, что Марише тогда подарил. В случае чего можно и на нее свалить. Подарил, мол, что здесь такого.
Положив на место сачок, Алька взглянул на "профессора", стоявшего у переднего стекла и будто внимательно наблюдавшего за действиями хозяина. Он смотрел не только внимательно, а, как показалось Альке, еще и грустно. Алька мысленно обратился к нему:
"Прости, старичок. Видишь, снова пришлось отсадить твоих товарищей. Но не волнуйся: тебя не трону. Очень ты мне нравишься. Мы же с тобой друзья. А друзьям не изменяют, их не продают".
Красиво причесанная телевизионная дикторша Аза Лихитченко не очень успокоила Альку: погода в их местах ожидалась переменная, с возможными осадками и даже ветрами.