Мишкин венгерский мяч и в самом деле был отменного качества. От ноги летел, как пушечное ядро. Алька метров с двенадцати такой влепил под верхнюю планочку гол, что Валька Резник, по прозвищу "Тигра", даже рыпнуться не успел в воротах. Лишь мяч взглядом проводил.
Играли почти до самой школы.
Алька забежал домой, за пять минут "выучил" оставшиеся уроки, поел наспех и, собирая портфель, увидел недоконченное письмо. Просто беда, не везет с этими письмами. "Вечером уж обязательно допишу", - подумал Алька.
Только и вечером некогда было вспомнить о письме. Толстая красная самочка меченосца словно специально ждала этого дня, чтобы порадовать заботливого хозяина своим многочисленным потомством.
Чуть не до самой ночи Алька вместе с тетей Кирой отлавливали не в меру резвых ее детишек. Шустрые вывелись мальки. Никак не желали переселяться в банку. Даже "Кабачок "Тринадцать стульев" из-за них пропустили.
О письме отцу в далекую-далекую Танзанию Алька в тот вечер так и не вспомнил. Зато, лежа под одеялом, уже в темноте, он с удовлетворением и радостью подумал о том, что теперь, если посчитать, то рыбок у него, пожалуй, будет не меньше, чем у Валерки.
День 70-й
С утра пораньше Алька затеял большую уборку. Пора. С месяц, наверное, не чистил аквариумы. Длинные плети водяного мха разрослись, дали новые побеги, кое-где их начало затягивать густой тиной. Много грязи осело на дне, а в углах аквариума под слоем грязи даже и песка не было видно. И воды поубавилось - испарилась. Дождевой надо добавлять. В общем, повозиться предстояло порядком.
С помощью скребка - палочки, на которой было укреплено лезвие безопасной бритвы - Алька почистил стекла, резиновой трубкой отсосал в ведро грязь со дна, а растения он разбирал уже вместе с Валеркой.
Зачем пришел Валерка, Алька сразу и не понял. На новых мальков, резвившихся в банке, он посмотрел без особого интереса, но зато на самых первых мальков (теперь почти взрослых рыбок) глядел долго, внимательно, будто вновь и вновь пересчитывал их.
- Что смотришь? - спросил Алька, освобождая молодую светло-зеленую веточку мха от цепкой тины, сотканной из сотен тончайших нитей. - Смотришь, что большие стали?
- О том и речь, - сказал Валерка, хотя перед этим не произнес ни слова. - О том и речь, - повторил он.
- О чем речь?
- Совсем, говорю, большие стали.
- И твои не меньше.
- И мои большие, - подтвердил Валерка и, засучив рукава рубашки, принялся помогать Альке.
Вдвоем они быстро выбрали скользкую тину, оборвали старые потемневшие веточки и водворили веселую, словно вдруг помолодевшую зелень обратно в аквариум. Валерка вновь задумчиво оглядел рыбок:
- Завтра пойдешь со мной на базар?
- Конечно, - сказал Алька. - Давно хочу посмотреть.
- А я не смотреть, - коротко молвил Валерка.
- Еще будешь покупать рыбок?
- Не покупать… - Валерка прихлопнул ладонями, крепко сжал их. - Продавать буду.
Алька заморгал.
- А чего ждать? Самое время на базар нести. За полную цену пойдут. Я же видел: продают рыбок и меньше наших.
- Не боишься?
- Чудак! Кого же бояться? Там кто хочет, тот и продает. Свое же, не краденое.
Альке почему-то неприятно было вести этот разговор. В грязное ведро он выплеснул из таза отбракованные водоросли и понес ведро во двор - вылить в помойную яму. По дороге, заглянув в кадушку, сказал - не Валерке, вышедшему вслед за ним на крыльцо, - а скорее самому себе:
- Корм кончается. Надо на пруд идти…
- Составлю компанию, - тотчас предложил Валерка. - Сейчас пойдем?
- Да можно… - задумчиво отозвался Алька…
Участок дороги, который просматривался из окон Галки Гребешковой, Алька и Валерка, по всей вероятности, миновали бы незамеченными, если бы Галка в этот час не затеяла мыть окна. Только она собралась начисто протереть стекло наружной рамы, как увидела двух своих школьных товарищей.
В синей косынке и с комом смятой газеты в руке стоявшая на скамеечке Галка была видна в открытом окне, как на экране телевизора. Однако ни Алька, ни Валерка, прошедшие в пятнадцати метрах от ее дома, не увидели Галку. Увлеченные беседой, они словно забыли обо всем на свете и не смотрели по сторонам.
Если бы Валерка не сказал в ту минуту Альке: "Чудак! Кто же от денег отказывается? Продадим - будут свои гроши!", то Алька, конечно, вспомнил бы, мимо какого дома они идут, посмотрел бы на окна звеньевой. А тут прошел мимо, не взглянул - так необычно было то, что сказал приятель.
Шелест молодой листвы помешал Галке услышать всю Валеркину фразу. Лишь слова: "…будут свои гроши!" донеслись до ее настороженного уха, спрятанного под синей косыночкой.
Чуть ли не всю долгую минуту Галка стояла, не двигаясь, с газетой в руке, щурила глаза, верхними белыми зубами покусывала пухлую нижнюю губку. Думала. Нет, эти слова о "своих грошах" решительно не давали ей покоя. И вообще, почему они так подружились? На чем держится странный их союз?
И вдруг Галка быстро, очень быстро принялась вытирать газетой стекло. До того зеркального блеска, как в других рамах, она, пожалуй, не довела его: дальше заниматься этой работой у нее терпения не хватило. Бросила бумагу, спрыгнула с низенькой скамеечки, накинула на плечи жакетик и выскочила во двор.
Где искать обоих приятелей, она знала. Конечно, на пруду, недаром же сачки несли.
И не ошиблась. За кустами ивняка (листья на их длинных и гибких ветвях уже вошли в полную силу) Галка увидела светлую Алькину рубашку, услышала Валеркин голос. Ничего, казалось бы, такого особенного Валерка и не сказал, однако звеньевая сразу же насторожилась и не поспешила выйти из-за своего зеленого укрытия. Шпионить и подслушивать она не собиралась (это совершенно точно, это бы ей показалось просто недостойным), но ей страшно вдруг захотелось узнать, что Алька ответит на Валеркины слова: "С деньгами жить интересно. С деньгами я все могу. Что, скажешь, не так?.."
Действительно, что об этом думает Алька? Звеньевая вытянула шею. Ее сосед по парте из стороны в сторону водил в воде сачком. Отвечать не спешил. Может быть, и он не знает, что сказать на это? Во всяком случае, Галка тоже была бы в затруднительном положении, если бы кто-то задал ей такой вопрос.
- Наверно, интересно, - наконец произнес Алька и вытащил из воды сачок.
- Наверно! - усмехнулся Валерка. - Будто сам не понимаешь…
- Гляди-ка, - перебил Алька, - какие крупные дафнии! Коричневые…
- И жирненькие! - поддержал Валерка. - Накормим сегодня еще пару раз - и на базар!.. С деньгами - шик! Я знаешь что хочу купить? Мопед. Красота! Залил бензину и шуруй! На нем скорость тоже будь здоров! Пятьдесят километров можно жать. А то и больше. Мотор - две силы. Одноцилиндровый! Ну, пойдешь со мной?
- Прямо завтра?
- А чего ждать-то? Часов в восемь и двинем. Ну?..
- Не знаю. - Галка за кустами услышала тяжелый Алькин вздох.
- Ох и чудила! Почти сорок штук таких меченосцев пропадать будут! Представляешь, сколько выручишь?
- Страшно.
- Чего? Кого? Говорю же: там этих продавцов…
- Ты гляди, - вновь перебил Алька. - Сачок у тебя за что-то зацепился. Порвешь.
- Сам вижу…
Галка, может быть, и дальше продолжала бы стоять за кустами, но увидела, что по улице на велосипедах в ее сторону катят двое мальчишек. Еще подумают, что подслушивает. Галка поспешно перешла улицу. Да и окна домывать надо…
На уроках Галка не раз с тревогой взглядывала на Альку, словно пытаясь прочесть на его лице ответ: согласился он идти на базар или не согласился. Но серые Алькины глаза безмолвствовали. И лицо его - обычно открытое, готовое понять и оценить шутку - мало что говорило. Лишь озабоченность угадывалась на нем. Однако что она означала? Спросить Галка не решалась. Иначе пришлось бы признаться, что стояла и подслушивала за кустами. И вообще, как говорить об этом? Правда, после третьего урока она сделала слабую попытку вызвать Альку на откровенность. Но, конечно, ничего не вышло. На ее вопрос, не случилась ли у него дома какая-то неприятность, он только недобро нахмурился и удивленно пожал плечами. Даже ни словечка не пожелал сказать.
С таким отчужденным, сердитым лицом он просидел два оставшихся урока. И Галка не осталась в долгу. Добросовестно смотрела на доску, а на соседа - ни единого взгляда. И в ней крепло решение: не хочет по-хорошему, пусть пеняет на себя.
А когда после уроков увидела, как Валерка и Алька, о чем-то переговариваясь, вместе пошли к своей улице, она подумала:
"Конспираторы, заговорщики! Ну, погодите!.."