Всего за 220 руб. Купить полную версию
* * *
В это утро Катя вдруг узнала, что солнце греет.
Солнце проходило сквозь стекло в автобус, и щека стала очень даже теплой. А рядом сидел Дорин и спал. У него несколько раз падала шапка, Катя ее поднимала, а Дорин не просыпался.
Спереди, сзади сидели все ребята их класса. Были еще Василиса Аркадьевна, бывший пионервожатый и две родительницы из родительского комитета.
Автобус ехал очень быстро. Он даже соревновался с электричкой, но потом шоссе пошло в сторону, а когда снова приблизилось к железной дороге, электрички уже не было, так что неизвестно, кто кого обогнал.
Выборг появился неожиданно, и все ему очень обрадовались, хотели сразу пойти по городу, но Василиса Аркадьевна подвела сначала к столовой.
Столовая только что была пустая. А тут сразу все столики оказались занятыми. Другие взрослые посетители встали в очередь и, облизываясь, принялись разглядывать меню.
Ребята взяли по чаю и развернули завтраки, которые сделали их мамы.
Еды осталось много, и после чая ее сложили в общий чемодан.
А потом пошли в библиотеку.
Почему пошли сразу именно в библиотеку - неизвестно. Если бы пошли сначала куда-нибудь в другое место, то ничего особенного дальше с Катей, наверно, и не случилось бы.
Здание библиотеки было разрушено войной и снова восстановлено. В этой библиотеке у Кати вдруг оторвалась верхняя пуговица от пальто.
- Вы идите, я догоню, - говорила она всем, доставая нитку и иголку, которые всегда у нее были с собой.
Все ушли. Один Дорин остался. Он стал рассматривать таблицы про рост числа читателей по сравнению с дореволюционным временем.
А когда Катя пришила пуговицу и они вышли на улицу, класса вдруг не оказалось поблизости. И слышно его нигде не было. Кругом был сад и ни одного прохожего.
- Они, наверно, там, - показала рукой наугад Катя. Дорин пошел за ней.
Но там парк кончился и начались новые дома.
- Тогда там, - показала Катя в обратную сторону.
Они пошли назад, но вместо библиотеки пришли к старинным зданиям, а когда обошли их кругом, то заблудились совсем.
- Кто потеряется, пусть идет в милицию и не волнуется, - вспомнил Дорин слова Василисы Аркадьевны.
- Нет, в милицию я не хочу.
Они стали ходить наугад, и то выходили к памятнику Ленина на площадь, то вдруг оказывались на железнодорожном вокзале.
А солнце стало таким теплым, что можно было встать у стены и загорать. Отовсюду сверху капала вода, растекалась по тротуарам, а Кате захотелось пить, но ни лимонада, ни мороженого нигде не было.
Дорин подпрыгнул и сорвал с забора сосульку. И себе сорвал. Они шли дальше и лизали эти сосульки.
На скамейке сидел мальчик. Он ловил солнце увеличительным стеклом и прожигал свою шапку. От шапки поднимался дым.
Мимо них по улице два раза промчалась гоночная машина номер семьдесят два. Она была вся такая забрызганная, будто за ней начали гнаться еще с осени.
Потом они увидели музей краеведения. В музее было пусто. Только экскурсовод сидел у входа с секундомером и считал свой пульс.
Он обрадовался посетителям и принялся рассказывать всю историю города. Он сказал, что Выборг - это древний русский город и что некоторые финские племена, которые здесь жили, постоянно хотели присоединиться к России, но им всегда мешали это сделать иноземные захватчики. А с той косой башни на базарной площади ничья невеста не бросалась, как болтают разные старухи, а просто там Василий Шуйский договаривался со шведами идти воевать против Лжедмитрия.
Потом, когда снова вышли из музея, оказалось, что на улице лужи.
И Дорин вдруг поскользнулся и упал в одну такую лужу.
Он сразу вскочил, и было заметно, что ему стыдно: как это он вдруг сам по себе сел в лужу.
- Ладно, - сказал он про пальто, - высохнет - очистится.
- Ничего не очистится. Что же, ты по городу будешь грязным ходить? - и Катя завела его в парк, стала счищать грязь.
- Хватит, - говорил Дорин, - хватит.
Но Катя его не слушала, а счищала грязь своим носовым платком.
И вдруг напротив парка на улице остановился автобус, из автобуса выскочили все ребята их класса и кинулись к ним.
- Это вы нарочно потерялись? Скажите мне честно, - допытывалась потом родительница из родительского комитета, когда автобус поехал в Ленинград.
И хоть Катя говорила, что нет, не нарочно, и даже показывала ту верхнюю пуговицу на пальто, родительница не очень верила и качала головой.
* * *
- Неужели нельзя поближе? - спросила Катя.
Они с Дориным шли из школы к доринскому дому.
- Мама не хочет. В старом фонде нет ванны, а мама о ней мечтает.
- И ехать оттуда час.
- Час и сорок минут, - поправил Дорин, - там новая школа. Мама говорит, прямо с понедельника.
- А меня кто исправлять теперь будет?
- Не знаю.
Они долго шли молча, потом Дорин сказал:
- Если хочешь, я буду приезжать в воскресенье тебя исправлять.
- У тебя музыкальная школа в воскресенье.
- Да, до трех. Ух, она мне надоела!
- Почему?
- Не знаю. Надоела, и все, там многим надоедает. Если б для культурного человека было не обязательно, я бы…
- А в четыре ты обедаешь.
- Да, потом обед. Час сорок к тебе и час сорок назад - три часа двадцать минут.
- Если ты выйдешь из дома в пять, ты не успеешь.
- Да, в восемь я должен быть дома.
- У нас скоро телефон поставят. Можно воспитывать меня по телефону.
- Придется по телефону.
- Или мы будем видеться посередине.
- По какой середине?
- Посередине твоей дороги. На площади у метро. Тогда тебе не час сорок, а только час, и мне всего сорок минут.
Они пришли домой к Дорину. Дома никого не было, и Катя стала помогать укладывать доринские книги.
- Это дневник, видишь? У тебя есть личный дневник?
- Начинала два раза, потом бросала.
Дорин показал свой дневник. У каждой записи стояла мамина пометка, правильная запись или нет.
В конце дневника записи были маленькие, по одному предложению.
"Сегодня я был на дне рождения у Кати Е.".
И мамина пометка: "Не вижу подробного рассказа".
"Вчера купил гантели, а сегодня заболел, и Катя Е. приходила меня навестить".
Здесь уже маминой пометки не было.
"Был на экскурсии в городе Выборге. Это красивый город. Потерялся случайно вместе с К. Е.".
Дневник на этой записи обрывался. В последние дни Дорин ничего не писал.
- Знаешь, я хотел тебя попросить, - сказал Дорин.
- Что?
- Только если она тебе не очень нужна.
- Что? Конечно, не очень.
- Подари мне, пожалуйста, черепаху.
- Хорошо.
- Ты не думай. Я буду ее кормить.
- Хорошо, я принесу ее завтра.
- А я подарю "Таинственный остров". Ты ведь его не читала?
- Нет еще.
Дорин достал книгу из секретера, завернул ее в газету.
- Только я ничего на ней не написал. То есть написал.
Он снова развернул книгу.
"К. Е. от Л. Д." прочитала Катя на первой странице.
- Спасибо, - сказала она тихо.
Она пошла надевать пальто.
Дорин стоял у стены и смотрел в сторону.
Она вышла, а Дорин все не запирал дверь, так и стоял у стены, так и смотрел в сторону.
* * *
На улице из подворотни навстречу Кате вышел Козодой. Он приближался к ней медленными шагами, и она хотела повернуться и перебежать на другую сторону или просто завизжать, как в первом классе: "Мама!" Но ничего такого не сделала.
Козодой подошел к Кате и, вероятно, забыл слова, которые думал ей сказать, стоял и молчал. И Катя тоже молчала. Тут можно было шагнуть в разные стороны и пойти своими дорогами: столкнулись случайно и разошлись, и Катя уже хотела это сделать, но Козодой вдруг сказал:
- А этот-то, Дорин, уезжает.
- Сама знаю, - сказала Катя.
Козодой сунул руки в карманы и вдруг спросил:
- Ты зачем на меня тогда так смотрела?
- Когда? - удивилась Катя, потому что на Козодоя она никогда специально не смотрела.
- Летом, когда я обыграл всех в ножички у вас во дворе.
- Я не помню, я не смотрела.
- Как же не смотрела, когда из окна все время только на меня и глядела.
- Я летом на Украину ездила, - вспомнила Катя, - меня летом и дома не было, а у нас жила Ира, моя двоюродная сестра, Ира из Иркутска.
- Из какого Иркутска?
- Из обыкновенного. Моя сестра Ира, дочь дяди Юры.
- А ты?
- А я на Украине.
- Все лето?
- Даже в школу опоздала.
Козодой вдруг замигал глазами и вытащил из карманов руки. Он убрал их за спину, потом провел ими вдоль пальто, потом стал откручивать пуговицу.
Он стоял так перед Катей молча, и Катя сказала:
- Я пойду.
Он не ответил.
Потом вдруг повернулся и побежал по улице. Он бежал, наталкиваясь на взрослых прохожих, спотыкаясь об их ноги, и скоро скрылся совсем.