Фридолин так долго выжидал, сидя за поленницей, и так много потратил времени, исследуя незнакомый огород и уплетая Сладенькое, что теперь, когда он снова топал по дороге, утро следующего дня уже заявило о себе - подул свежий ветерок, выпала холодная роса. Следовало бы поторопиться и устроить себе хотя бы временное жильё, где можно было бы провести светлое время суток. Фридолин уже осмотрелся и понял, что здесь, на пологом берегу, ничего подходящего не найдёшь и потому повернул в другую сторону. Постепенно поля поднимались к небольшому, покрытому высохшей травой холму, и так же медленно, кряхтя поднимался наш Фридолин, проклиная своё набитое брюхо и совсем позабыв, с каким удовольствием он его только что набивал. И так он утомился от всего пережитого да и от бессонных дней, что совсем уже не замечал, где и куда идёт… Вдруг почва выскользнула у него из-под ног, и Фридолин - уже во второй раз в эту ночь - упал, упал в небольшую песчаную яму, откуда Дицены и Шенефельды обычно брали песок. Хотя барсук и упал с метровой высоты, он не ударился - внизу был мягкий мелкий песочек. Недовольно оглядел он высокие стены и тут же решил подаренную ему судьбой яму не покидать. Кто его знает, сколько времени придётся разыскивать укромный уголок! Рассвет уже близок! Небрежно и в то же время с трудом он вырыл себе небольшую норку в стенке, забрался в неё и минуту спустя уже крепко спал.
Милое солнышко взошло на востоке и поднялось над большим Карвицским озером, посылая земле свои тёплые лучи. Лёгкий ветерок мало-помалу набрал силу - листья ольхи и прибрежный камыш зашуршали. По холму проковылял заяц и замер, почуяв незнакомый запах барсучьего следа. Осторожно понюхал его и задумался. На всякий случай он сделал петлю, а затем поскакал вниз по склону на поле Шенефельдов, решив там и позавтракать. А барсук Фридолин спал.
На дороге, что ведёт от деревни к мостику, перекинутому с берега на Остров, показались двуногие - молодой Гюльднер из кузницы и каменщик Штудир, оба шли на Кановский остров пилить дрова. И оба остановились как раз у песчаной ямы. Гюльднер чиркнул спичкой, намереваясь раскурить трубочку, но ветер её тут же задул. Тогда он спрыгнул в песчаную яму и уже здесь раскурил трубку, стоя около временной норки барсука.
- Глянь-ка! - крикнул он Штудиру наверх. - Похоже, будто тут зверь какой скрёбся.
- Ты давай скорей, и так уж мы нынче запоздали, - ответил ему приятель.
Гюльднер выбрался из ямы и вместе со своим напарником, немного не дойдя до моста, сел в лодку и поплыл в сторону Кановского острова.
А барсук Фридолин спал.
Прошло ещё часа два, и опять кто-то показался на дороге. Это был батрак. Он вёл корову нашей фрейлейн Шредер - тётки Минны, как её все называли в деревне. Дойдя до полоски, засеянной люпином, батрак привязал корову к колышку - через межу от луга Шенефельдов, откуда заяц уже успел ускакать, и снова направился в деревню.
А барсук Фридолин спал.
Некоторое время всё было тихо. Солнце поднялось повыше, воздух прогрелся, бабочки порхали над цветами. Птицы в ветвях чирикали: слетят вниз, клюнут зёрнышко-другое и опять взлетят, но уже на другую ветку. Порой на озере плеснёт рыба или в люпине замычит корова тётки Минны.
И всё это время переутомившийся и обожравшийся барсук мирно спал.
Но вот у околицы показалось трое двуногих.
В середине шагал папа Дицен, справа его большая и такая послушная дочь Мушка, а слева златокудрый Ахим. В руках у Мушки была небольшая корзиночка, покуда ещё пустая. Дойдя до вершины холма, они остановились совсем недалеко от песчаной ямы, взяли Ахима в середину и - раз-два-три - дали ему полетать по воздуху, при этом все очень громко смеялись. Таким вот весёлым образом сбежав с холма, они снова стали подниматься к песчаной яме, и тут папа и Мушка задержались, чтобы перевести дух, - оба они запыхались, помогая Ахиму летать по воздуху. А мальчик, которому очень хотелось показать, что он ничуточки не устал, быстро взбежал на вершину холма и, остановившись на самом краю песчаной ямы, крикнул:
- Прыгать хочу! Папа, я прыгать хочу!
Это была его любимая ребячья игра - прыгать в мягкий песок с края песчаной ямы. Но один Ахим ещё не умел прыгать в яму, его надо было подхватывать.
- Не сейчас, Ахим, позже, - ответил ему папа. - А сейчас давай с тобой камушки покидаем!
Так все Дицены и ушли от песчаной ямы, и барсук Фридолин продолжал спокойно спать.
Корова тётки Минны подняла голову и громко замычала Диценам навстречу: ей очень хотелось, чтобы колышек, к которому её привязали, переставили - здесь она уже общипала всё. Но этого Диценам нельзя было делать - корма для коровы должно хватить на весь день. Дицены и правда прошли немного правее на небольшой, довольно каменистый участок, тоже принадлежавший тётке Минне, и стали собирать мелкие камушки в корзиночку Мушки.
Быстро наполнив её, вся семья подошла к мосту, перекинутому с берега на Остров. Здесь они остановились и стали бросать камушки с моста в воду. На самом деле бросал один Ахим, Мушка, как девочка-паинька, охотно уступала младшему брату и только изредка бросала камушек, так, больше за компанию. А папа даже ни одного камушка не бросил. Когда камни бултыхались в воду, Ахим верещал от восторга, и Мушкина корзиночка очень быстро опустела. Тогда дети сбегали ещё раз на каменистый участок, набрали камней, и потом ещё и ещё - Ахиму всё было мало. В воде рядом с мостом собралась уже целая кучка камней - Дицены здесь не первый раз так веселились. Иногда папа указывал Ахиму какую-нибудь цель - корягу в воде или просто тростинку. Случалось, что Ахим и попадал, но бывали в этом смысле и неудачные дни.
Вообще-то папа был уверен, что Ахим научится хорошо и метко бросать.
Наконец Ахим утихомирился, и все трое тронулись в обратный путь. И снова они прошли мимо коровы тётки Минны; корова мычала ещё требовательней - ведь она всё уже подчистую выщипала, а что не выщипала, затоптала. Но Дицены и теперь не переставили колышек - им никто не разрешал этого.
Потом они подошли к песчаной яме, и Ахим снова крикнул:
- Прыгать! Папа, я прыгать хочу! Ты обещал… - И малыш стал на самом краю ямы.
Но папа Дицен никак не мог решиться: уже настала обеденная пора, надо было спешить домой. Но обещал - выполняй! И папа Дицен подал Ахиму руку…
Это был опасный момент - вот-вот сон барсука Фридолина будет прерван…
Но тут со стороны деревни донёсся звон колокола, и папа Дицен, испугавшись, воскликнул:
- Поздно, дети! Мы же опаздываем к обеду. Полетели теперь с тобой, Ахим, до самого дома.
И папа и Мушка, подхватив Ахима за руки, понеслись вниз с холма. Раз, два, три - полетел Ахим.
Так они и бежали: вниз с холма, вверх на холм, а потом по ровной дороге мимо диценской пашни и влетели прямо на кухню, где мама как раз зачерпнула суп половником, наливая супницу.
- Вот мы и успели! - крикнули все трое разом.
А всегда готовая помочь Мушка добавила:
- Пойдём, я тебе руки вымою, Ахим, и причешу. И ни разу не дёрну. Всё сделаю, как Мумми.
А барсук всё так же мирно спал в песчаной яме.
Всю долгую вторую половину дня так ничего нового и не случилось на дороге от деревни к мосту и около песчаной ямы да и на самом Острове. Воздух прогрелся ещё больше, корова тётки Минны мычала всё чаще и громче, но это ничуть не мешало крепкому сну Фридолина. Птицы после полудня умолкли, зато рыбы на озере плескались одна за другой, и пчёлы дружно гудели над густо росшим здесь желтушником.
Лишь ближе к вечеру глухой этот уголок снова ожил. Первым объявился батрак и увёл корову тётки Минны - пора было доить. А корова, намычавшись до хрипоты, всё старалась сорвать слева и справа от дороги травинку посочней.
Когда начало смеркаться, на озере показалась лодка с двумя лесорубами - Гюльднером и Штудиром. Снова они прошли рядом с песчаной ямой, и Гюльднер даже посмотрел в ту сторону, но он уже забыл, что видел там следы когтей незнакомого животного, и так и не остановился.
Вот и получилось, что все опасности, грозившие покою, а быть может, и самой жизни Фридолина, он проспал. И проснулся, только когда на небе уже сверкали звёзды и ставший чуть пошире серп луны поднялся над Розовой горой.
Выбравшись из своей норки, Фридолин чихнул и подумал: "А места эти, сдаётся мне, тихие. Давно я так хорошо не спал! Дай-ка погляжу, как тут насчёт жилья. А поле с моим Сладеньким я позднее навещу".
С этими мыслями барсук и отправился на поиски, и надо признаться, что бегал он и искал себе дом весьма старательно. Правда, ничего подходящего так и не нашёл. То он выходил к воде, то натыкался на дома нашей деревни. А дело было в том, что Фридолин, удирая от Изолайна, попал на большой полуостров, вдававшийся длинным языком в Карвицкое озеро, и над этим полуостровом, словно точка над "i", сидел Остров. Весь полуостров был хорошо обработан, везде виднелись поля и луга, и пустовал только холм, на вершине которого находилась песчаная яма. Но она как постоянная квартира показалась Фридолину недостаточно безопасной.