- Батя, честное пионерское, я больше никогда… - начал Паня, и поперхнулся, замолчал.
Отвернувшись к стене, вытирая глаза краем пододеяльника, он в один миг дал себе множество решительных обещаний. Хватит дурить! Он просто забудет дорогу на Гору Железную, разве только сам отец разрешит ему наведаться в рудничный забой. Кончится лето, и Паня постарается учиться лучше. Что же касается доски почета, то дело уже сделано: с помощью бабушки Ули он достанет малахит и торжественно вручит директору Гранильной фабрики. Из Новоуральска на Гранилку приедет знаменитый малахитчик Анисим Петрович Неверов, и на переливчатой зелени волшебного камня вспыхнет дорогое имя батьки, первое имя на руднике Горы Железной.
Решения приняты, на душе стало легче. И особенно хорошо то, что батя тоже успокоился, сел заниматься. И по временам тонкий слух Пани улавливает, как поскрипывает перо в его руке. С этим Паня заснул.
А утром, еще не открыв глаз, он услышал тоненький голос Вадика, доносившийся из столовой.
- Григорий Васильевич, ну, пожалуйста, не говорите папе и маме, что мы с Паней исследовали шахтенку! - ныл Вадик.
Когда Григорий Васильевич кончил его распекать - впрочем, не очень горячо, так как считал главным виновником происшествия своего сына, - Вадик шмыгнул в "ребячью" комнату, присел возле Паниной кровати на корточки и зашептал, сделав круглые глаза:
- Ух, мне вчера попало на весь год!.. Я хотел по-честному бросить веревки в дворницкую, а Егорыч потащил меня к маме. Все так кричали, что у меня кровь носом пошла. - Вадик перешел к другим делам: - А я сейчас директора Гранилки Нил Нилыча видел. Он сказал, что пионеры натаскали много малахита из дому, только куски всё маленькие. Нил Нилыч сказал, чтобы я тебе сказал, что он на тебя надеется. А я сказал, чтобы он не надеялся, потому что мы не нашли малахита.
- Он сказал, она сказала, ты сказал да соврал! - улыбнулся Паня. - А я уже нашел малахит.
- Да, как же, очень ты нашел! Наверно, ты еще не проснулся и все во сне видишь, - высмеял его Вадик.
- Потом узнаешь, приснилось или нет.
Но весь день не было вестей от бабушки Ули, и напрасно встрепенулся Паня, когда в дверь постучали. Это пришли Полукрюковы во главе со Степаном. Женя, в форменном платье ученицы, с четырехцветным мячом в руках, держалась важно и даже чопорно, а Федя, в узковатой курточке, неповоротливый, шумно задел стул и неловко затоптался возле Паниной кровати.
- Здравствуй, Паня! У тебя еще болит нога?.. Ничего, Степуша говорит, что нога скоро заживет, - покровительственно проговорила Женя. - Я пришла к тебе в гости посмотреть камешки. Пожалуйста, покажи!
- Ух, сделала одолжение! - пробормотал Вадик.
- Ладно! - покосился на него Паня и, верный законам гостеприимства, стал показывать коллекцию.
- Совсем даже некрасиво… - разочарованно протянула Женя, когда он открыл ящик номер один.
- Как ты много понимаешь! - вмешался Вадик. - Тут образцы руд, асбеста - все, что нужно для промышленности… А кристалл-королек самородной меди видишь? Поищи такой, если найдешь.
- Все равно неинтересно. Вовсе не нужно собирать некрасивые камешки, - вздернула нос Женя.
Ящик номер два с образцами мраморов, яшм и ангидритов понравился ей больше. Она лишь не поверяла, что скромная, сырая, то-есть еще не отполированная, яшма и цветистая отполированная яшма - это половинки одного куска. Но когда Паня открыл ящик номер три, глаза Жени загорелись, а руки изо всех сил стиснули мяч.
- Как много каменных цветочков! - поразилась она. - Даже лучше, чем из Малой Мурзинки… Зачем они все привязаны проволочкой? Я хочу их подержать. Дай мне этот голубенький. Нет, сперва этот красный-красный… Как его зовут?
- Шпинель, просто огневик. Мы с Вадькой шпинели за Шатровой горой нашли, на старом золотом прииске. - Паня освободил из проволочной петли небольшой кристалл, имевший форму двух пирамид, сросшихся основаниями. Правда красивый?
- Лучше всех! - восторженно вздохнула Женя, положив на ладонь тяжелый каменный огонек. - Я тоже буду собирать только такие. Сегодня я уже сама нашла хороший камешек. Покажи, Федуня.
Из кармана Федя достал кусок мутного зеленоватого стекла.
- Мартеновский шлак со Старого завода! - взвизгнул Вадик и расхохотался, держась за бока. - Ну и начала собирать коллекцию! Ну и начала!.. Хочешь, целую шлаковую гору подарю? Не жалко… Ой, не могу!
- Да, начала собирать, начала! - крикнула Женя, сразу ставшая краснее камешка-огневика. - И соберу самые-самые красивые тебе назло, потому что ты… ты… - И, не закончив фразы, она выбежала из комнаты, чтобы не разреветься.
- Ты зачем так? - сердито спросил Федя. - Будто не понимаешь, что она не знает камней… Все время к ней пристаешь.
- А ты не обращай на Вадьку внимания, он всегда с девчонками цапается, - сказал Паня. - Давай, Полукрюков, сразимся в шахматы.
- Поучи, поучи половчанских, - подзадорил своего друга Вадик.
Федя хмуро взглянул на него, но промолчал.
Паня расставил фигуры и объявил:
- Внимание! Матч на первенство мира начинается!
На турнирах средних классов он обычно завоевывал видное место, тогда как Вадик приезжал к финишу на велосипеде, то-есть на сплошных нолях. Считая себя чуть ли не гроссмейстером, Паня решил влепить мальчику из Половчанска так называемый киндермат, когда ферзь и слон, выскочив на середину доски, матуют черного короля на четвертом ходу.
- Знаю, что ты хочешь сделать… - Федя легко отразил атаку, выиграл ферзя и смешал фигуры. - Эта партия не в счет, сыграем новую. Выбери какое хочешь поле. Если я заматую твоего короля на другом поле, будет считаться, что я проиграл.
- Какой ловкий!.. Пожалуйста, дай мне мат здесь. - Паня ткнул пальцем в клетку "e5".
С первых же ходов начались ловушки и потери. Белые теряли и теряли фигуры, потом их король побрел по доске, попал в коридор между двумя ладьями и очутился перед необходимостью ступить на роковое поле, где его ждал бесславный конец.
- Сдаюсь!.. - Встрепанный Паня смахнул фигуры с доски. - Где ты так научился?
- В половчанской школе. Наш учитель математики Георгий Леонтьевич - шахматист первой категории. Он умеет играть, даже не глядя на доску. Я тоже могу сделать вслепую десять ходов, даже больше…
- Ты вообще примерный, - проронил Вадик. - Учился, наверно, на пятерки.
- Да. А вы как учитесь?
- Ничего как будто, переходим, - небрежно ответил Вадик. - Мы с Пенькой учимся так: пятерки тройкам не мешают, потому что редко к нам попадают.
- Положим, в пятом классе мы стали лучше учиться. Николай Павлович шутить не любит, - сказал Паня. - А теперь, в шестом классе, мы с Вадькой, наверно, тоже подтянемся.
- Мм… - зевнул и потянулся Вадик.
- А кто у вас лучший ученик? Фелистеев, да?
- Генка, конечно, старается, из кожи лезет, - неохотно подтвердил Паня. - Ему больше ничего не остается, хоть в ученье верх взять. Он такой, что всегда хочет командовать. Только я ему не поддался. Коллекция у меня лучше и…
- …и Панькин батька самый знаменитый горняк, - продолжил Вадик. - Генке завидно, и он нам все время пакостит. У меня половину моих книг выспорил.
- И в мои самоцветные угодья лазит, как вор, - дополнил Паня.
- Ну и врешь! - отрезал Федя, исподлобья глядя на него. - Зачем врешь? Гена не вор, а честный парень, и ты про него плохое не говори.
- Ух, честный! - насмешливо воскликнул Вадик. - Просто ты своего дружка защищаешь. Признайся, что ты Генкин друг, ну?
- Да, друг, - сказал Федя. - Я не отказываюсь.
- Поздравляю! - хмыкнул Вадик. - Теперь скажи, разве Генка тебе про нас плохое не говорил? Не говорил, да?
- Говорил, - подтвердил Федя. - Так что?
- И ты ему не запрещал, да, не запрещал? - наступал Вадик. - Почему ты ему не запрещал, а нам запрещаешь? Ишь, какой ты справедливый!
Минутку подумав, Федя отразил эту атаку:
- Я же еще не знаю, какие вы, а вот узнаю и… Если увижу, что Гена неправду говорит, я ему тоже скажу.
- А как ты про нас узнаешь, если ты с Генкой дружишь? - пожал плечами Паня.
- Я и с вами хочу дружить, потому что… - начал Федя.
- Дудки-дудочки! - насмешливо прервал его Вадик. - Дружи или с нами, или с Фелистеевым, а туда и сюда не выйдет. Правда, Панька?
- Да, знаете ли… - улыбнулся Паня, который не нашел выхода из тупика, устроенного Вадиком.
- Думаешь, я напрашиваться буду? - в упор спросил Федя. - Много чести для вас!..
Обиженный, покрасневший, он подошел к этажерке и принялся рассматривать корешки книг.
- Получил глинокоп! - шепнул Вадик, довольный всей этой историей, и вслух предложил: - Нечего терять время, Панька, сыграем…
В "ребячьей" комнате установилось неловкое молчание. Теперь мальчики слышали каждое слово Натальи и Степана, разговаривавших в столовой.