А тут как раз на другой стороне улицы появились папа и милиционер.
- Папа! - крикнула Оля через улицу по-прежнему смелым голосом.
Папа услышал. Оглянулся удивленно, увидел Олю, сказал что-то милиционеру, и они побежали через трамвайные пути.
- Нашлась! - папа схватил ее за руку, но лицо у него все еще оставалось нервным. - Ну куда ты потерялась, дочка!
- Это он вместе с девчонками меня запер! - Оля показала на мальчишку, стоявшего в дверях и глядевшего на них с удивлением.
- Никуда я тебя не запирал, - тихо проговорил мальчишка, глядя в землю.
- Не может этого быть, - сказал милиционер странно спокойным голосом, а потом кивнул мальчишке: - Антон, ты не видел, кто это сделал?
- Нет, не видел. - Мальчишка по-прежнему не поднимал головы.
- Замерзла совсем! Совсем замерзла! - говорил в это время папа. - Товарищ сержант, спасибо большое, я пойду ее чаем напою. Может, и вы зайдете чайку попить, ведь нашлась!
- От чая бы я не отказался, да найти надо виновников… Протокол составить: что было с девочкой, зачем ее заперли, с какой целью.
- Главное, что благополучно нашлась! - папа наконец заулыбался.
- А протокол все-таки надо составить, - милиционер продолжал говорить спокойным вежливым голосом. - Я на своем участке порядок строго поддерживаю, а участок у меня трудный. Так что вы идите, напоите дочь чаем, а потом вместе в отделение. Разберем подробно, как и что происходило. Если дети начнут так исчезать…
- Хорошо, хорошо. - Папа кивнул и, не отпуская Олину руку, повел ее в дом к Кате.
Они поднялись на лифте, а в квартире ее обступили все. Мама то счастливо смеялась, то плакала, Катя и ее отец тоже не переставали улыбаться.
- Я все свои улицы обегал, только заскочил домой узнать новости, гляжу в окно - вы идете! - повторял Катин отец.
Праздничные блюда были убраны, но Оле принесли отдельно. Она ела, пила чай с особенным пирогом, который испек отец Кати, и рассказывала, как на нее налетели какие-то девчонки, загнали на лестницу, продержали весь вечер, а потом послали своего знакомого мальчишку отпереть.
- Это просто так оставлять нельзя! - говорил папа решительным голосом. - Сейчас допьешь чай и пойдем в отделение.
Но в отделение милиции они так и не пошли, потому что после чая Олю разморило - захотелось спать. Олины родители вызвали по телефону такси и отвели полусонную Олю в машину, а Катя с отцом их проводили.
В следующие дни Олин папа еще несколько раз вспоминал про отделение милиции, а потом у него появились другие срочные дела, и о трех девчонках он больше не вспоминал.
Скоро начались летние каникулы, и Оля тоже все реже вспоминала о том случае.
Но в начале сентября, когда она ехала с мамой в электричке, она вдруг увидела мальчишку. Мальчишка был в той же голубой потертой куртке, и вошел он в вагон на остановке. А Оля ехала из Сестрорецка. Оля сразу узнала его, а он нерешительно оглядел пассажиров, и вид у него был виноватый, может быть, он снова сделал какую-нибудь пакость людям. Мальчишка вел рыжего ирландского сеттера, точь-в-точь похожего на собаку, которая была у пожилого слепого человека на улице Пархоменко.
Он прошел по вагону, уселся в самом конце, достал из сетки бутылку с водой, алюминиевую мисочку и стал поить сеттера, а собака принялась громко пить.
Олю он, к счастью, не замечал. А Оля все видела и слышала.
Какой-то взрослый повернулся к мальчишке и спросил дружелюбно:
- Как зовут твою собаку, мальчик?
И вместо того, чтобы спокойно назвать имя, если ты везешь свою собаку, мальчишка вдруг вздрогнул, испуганно оглянулся и только потом виноватым голосом что-то проговорил.
И в эту секунду собака села, а потом смешно положила правую лапу на голову, словно прикрыла ухо. Точно так делала и собака пожилого слепого человека.
Тут уж самый недогадливый сообразил бы, что это за сеттер!
Сержант Петренко
Сержант Петренко был человеком пожилым и одиноким. В прежние годы у него была жена, но она скончалась.
Антона и маму его - докторшу Нину Федоровну сержант милиции Петренко знал хорошо. И не потому, что они жили на его участке и в одном с ним доме. А еще и потому, что Антон с докторшей ему нравились. И зимой, когда Нина Федоровна не подрабатывала на "скорой помощи", а вечерами была дома, сержант любил зайти к ним и попить чаю с вареньем.
Иногда он думал, как хорошо получилось бы, если бы Антон был его сыном. Они бы вместе ездили в лес за грибами, вместе дома мастерили бы нужные для хозяйства вещи, а в воскресенье на стадионе смотрели бы футбол.
Антон был, конечно, мальчишкой сложным, но простых людей в жизни нет - сержант это знал по службе. В марте решил Антон сделать фотографию Владимирской площади с крыши троллейбуса. Он в это время фотографией увлекался. Троллейбусов на кольце было несколько, Антон забрался на один из них, а водитель не заметил и поехал. Хорошо, прохожие на улице закричали, да и сержант был неподалеку.
Очень тогда хотелось сержанту наказать Антона, но с другой стороны - фотография, увлечение, страсть.
…В тот вечер, когда потерялась, а потом нашлась девочка, у сержанта был разговор с начальством. Начальство просило всех сотрудников милиции срочно найти подозрительного мужчину. Он воровал всевозможные вещи, даже несколько собак, оставленных у магазинов, украл. Действовал он в основном в центре.
И первая мысль, когда сержанта остановили и сказали о пропаже девочки, была страшная.
Но все кончилось благополучно. Девочка обнаружилась, указала почему-то на Антона, наверняка перепутала. В том, что Антон не станет запирать прохожих на улицах или красть их - сержант был уверен. И все-таки сержант жалел, что отпустил девочку с отцом, не выспросил их о подробностях.
Рыжий сеттер
Эту удивительную собаку Антон увидел в первый же день, как приехал на дачу.
Все лето он думал о ней. Он даже сделал несколько ее портретов и повесил в своей комнате.
На даче в Тарховке Антон жил с того лета, как помнил себя. А помнил он себя, не то, что некоторые, - с годовалого возраста. Он даже помнил, как учился ходить, как ему было страшно оттого, что земля качается под ногами. Он помнил молодое улыбающееся мамино лицо. Он помнил и другое лицо - с длинными усами. Позднее такое лицо он увидел в альбоме у бабушки Насти. И бабушка объяснила, что это - его отец. Они поссорились с мамой, когда Антону был год, и расстались навсегда. Отец даже в Москву переехал, потому что не мог спокойно жить в Ленинграде, где были Антон и мама. Он регулярно присылал своей матери - бабушке Насте заводские газеты с заметками о самом себе. В тех заметках писали, какой он замечательный производственник, новатор и рабочий-изобретатель. К десятилетию Антона отец прислал в подарок большой ящик. Там были фотоаппарат, увеличитель, кюветы и книга "Советы юному фотолюбителю".
С того дня Антон и увлекся фотографией. Он сделал портреты двух своих соседок по коммунальной квартире, а весной снял льдины, плывущие по Неве, и крыши домов, отражающие огни реклам. Сержант Петренко даже советовал послать эти фотографии на выставку - так хорошо они получились.
А еще Антон мечтал о собаке.
…Красивый темно-рыжий пес с умными печальными глазами ходил рядом с хмурой теткой по Гагаринской улице. Уши у пса были длинные, висячие, шерсть тоже длинная, блестящая, такая у него была порода - ирландский сеттер, еще он назывался рыжим сеттером. Антон знал многие породы собак, в библиотеке он читал специальную книгу.
Опытный собачник, встретив хозяина и собаку, сразу определит, в каких они отношениях.
Лицо у тетки было всегда недовольным, она не смотрела на своего сеттера, а шла сама по себе. Значит, она его не любила, не уважала. А сеттер шел спокойно рядом, не дергал поводок, лишь иногда грустно оглядывался по сторонам да останавливался понюхать у столбика, чтобы узнать, кто здесь проходил до него.
Тетка при этом дергала поводок, значит, собак не понимала.
Антон хотел собаку с младшей группы детского сада.
Он жил с матерью в коммунальной квартире, там были еще две старушки. А в коммунальной квартире без разрешения жильцов собаку держать нельзя. Черепаху можно, рыбок в аквариуме, кое-каких других животных, а собаку - запрещено. И правильно. Потому что у соседки Валентины Егоровны от шерсти животных - кашель. Прежде она сама держала кошек, а потом ей врачи запретили, и она передала их в хорошие руки. Когда Антон учился в первом классе и не понимал жизни, он время от времени заговаривал с мамой про собаку, но мама лишь грустно вздыхала.
И все-таки Антон продолжал мечтать о собаке, а с того дня, как увидел на даче сеттера, он стал мечтать именно о таком красивом и благородном псе.
Едва хмурая тетка показывалась вместе с сеттером на улице, Антон выходил за калитку и шел в отдалении, словно загипнотизированный.