- Я его знаю! - зашептала она Кате, кивая на Антона, которого видно было сквозь щель в двери.
- Откуда? - также шепотом спросила Катя.
- Откуда-откуда! Это он меня тогда запер!
- Он?! - удивилась Катя.
- Он, конечно! Я же говорила: три девчонки и он. - Оля увидела, что Катя улыбается и совсем рассердилась. - Ты что, с ума сошла, что его в гости позвала. Он же у вас украдет что-нибудь. И эта собака тоже, наверно, краденая. Наверно, он ее у слепого с нашей улицы украл.
- У какого слепого? Ему ее на даче подарили.
- Это он вам так сказал, а сам украл!
- Да ну тебя! - Катя тоже разозлилась.
Оля спорить не стала, только сделала многозначительное лицо: "не веришь, сама убедишься".
А Катя испугалась, вдруг Антон догадается, о чем они шептались за дверью. Но Антон, к счастью, не слышал.
Тут вышел Катин папа с кухни. Он уже полчаса назад крепко закрыл дверь, чтобы кухонные запахи не распространялись по квартире. Папа приготовил мясо по-гамбургски, испек в духовке картошку и поджарил кабачки.
Все это, красиво уложенное, он внес на большущем блюде.
- Пища богов! - засмеялся Олин отец. - Ни у кого в нашем городе не бывает такой роскошной еды.
- Ой, как это готовится? Хоть бы рассказал, - как всегда, попросила Олина мама.
И Катин отец, как всегда, ответил:
- Самые простые продукты и еще кусочек любви.
Все сели за стол. Слева от Оли был Антон. Но она так и не сказала ему ни слова. Он тоже старался не смотреть в ее сторону. Но потом, когда Сергей Васильевич стал показывать фотографии, которые сделал Антон, Оля начала верить Катиным словам, что он не вор и не хулиган. Потому что, зачем вору и хулигану фотографировать пчелу на цветке и каплю росы на лесной паутине.
Но тут настроение ей испортил папа.
- Видишь, Оля, какой способный мальчик. Уже занимается искусством. А тебе бы все телевизор смотреть да детективные повести читать. Даже посуду маме не моешь.
Кому приятно, когда тебя так принижают в присутствии других людей. Поэтому настроение у Оли снова стало плохим.
Антон ушел раньше нее. Он сказал, что скоро мама вернется из больницы, и к ее приходу надо согреть чай.
Надо, так надо
Вечером, когда Катя и Сергей Васильевич остались одни, Катя рассказала ему половину того, что говорила Оля. Про Антона Катя, конечно, не говорила. Зачем повторять глупости. А про слепого человека и про то, что у него прежде была точно такая же собака, - рассказала.
- Катя, так возможно, у этого человека Буля просто украли или он потерялся как-нибудь, - разволновался папа. - Это надо узнать, Катя.
Катя и сама так думала. Конечно, не очень-то хотелось расставаться с Булем. Но с другой стороны, что они - укрыватели краденого, что ли?
- Надо повесить объявления на этой самой улице Пархоменко, - сказал папа.
Утром, когда Антон пришел, как всегда, гулять с Булем, Катя вышла вместе с ним.
У Антона в лице все изменилось, когда она стала говорить ему про слепого человека. Кате и самой, едва она начинала думать, что вдруг Буля придется вернуть, ей и самой плакать хотелось. Особенно сейчас, во время разговора с Антоном.
Но Антон - молодец. Сначала он сел на каменную тумбу около подворотни и сидел так, глядя в землю и прижимая Буля. Но потом поднялся и проговорил:
- Надо, так надо. Когда поедем объявление вешать?
- Ты подожди, мы еще не придумали, как его написать. И ведь их несколько штук надо.
- Давай, придумаем, - сказал Антон пустым голосом. - Давай.
И тут он не выдержал, всхлипнул, оставил поводок Кате и побежал в подворотню.
Катя ходила несколько минут около этой подворотни. Она считала, что лучше не бежать следом за Антоном. И правильно - Антон скоро вышел оттуда и, стараясь казаться веселым, проговорил:
- Пошли быстрей к тебе. А объявление можно в стихах написать: "У кого однажды сеттер потерялся, словно ветер?"
Стихи были не очень складные, и Катя грустно улыбнулась.
Объявление
"Тот, кто хочет узнать о рыжем сеттере по имени Буль, может позвонить по телефону 2–12–36–98".
Такие объявления висели на улице Пархоменко в разных местах, на столбах и стенах.
Антон составил их сам, а ездили наклеивать они вместе с Катей.
На этой улице дома стояли, словно в лесу - среди старых кленов, берез и лиственниц. Катя сказала, что когда-то здесь были парки и дачи, а потом, когда строили здания и прокладывали улицы, деревья сберегли. По одной лиственнице на высоте третьего этажа даже белка прыгала, и на нее никто особенно не смотрел, потому что все привыкли. Только вдруг из окна просунулась чья-то рука, белка подскочила к ладони, взяла орех и унесла его на другую ветку, там она присела и начала есть, придерживая передними лапами.
- В хорошем районе Оля живет, правда? - сказала Катя. - Я бы здесь тоже хотела жить.
- У вас дом тоже красивый, - ответил Антон.
И Катя с ним согласилась.
Телефонные звонки начались в тот же вечер.
- Здравствуйте, - заговорил мужской голос. - У меня пропала собачка Пусик. Маленькая, веселая, вся белая и лохматая. О ней вы ничего не знаете?
- Бюро собачьих услуг? - спросила женщина. - Я хочу помыть свою овчарку, а она не дается. Не могли бы вы помочь?
Последний звонок был в два часа ночи.
- Я вот сейчас ваше объявление прочитал, - сказал басом человек, - и подумал, что этого Буля вы, наверно, около магазина подобрали. А рядом с Булем вы продуктовой сумки не обнаружили? Там арбуз был и два рубля денег…
Катя всем вежливо отвечала: "Не слышали. Собак не моем. Сумку не находили".
Звонки продолжались и следующие несколько дней. Но про самого Буля никто не спрашивал.
Последнее испытание
За всю неделю так никто и не спросил о Буле по телефону.
Олины родители пытались узнать адрес слепого человека, но человека этого никто уже на улицах не видел и точный адрес назвать не могли.
И тогда Сергей Васильевич предложил последнее испытание.
- Удивляюсь, почему это раньше не пришло нам в голову! - сказал он.
Если Буль раньше жил у слепого человека и был его поводырем, то он должен помнить и улицу и дом, в котором жил. Не узнает Буль улицу и дом, значит Оля напутала и можно жить дальше спокойно.
Честным быть трудно. Так хотелось Антону сказать все эти дни: "Моя это собака, мне ее подарили, и никому я ее не отдам".
Видимо, Сергей Васильевич почувствовал настроение Антона. Ему ведь и самому не очень-то весело было думать о расставании с Булем.
- Смотри, Антон, еще не поздно. Буля ведь ты можешь считать и своим. Если не захочешь - завтра можем не ехать на испытание.
Но Антон понимал - откажется ехать, уважать его перестанут и Сергей Васильевич, и Катя. И сам он себя уважать не будет. Одно дело - подарили тебе собаку, другое - передали краденую.
Утром они сели на кольце двадцатого трамвая. На Буля, как положено, надели намордник. Он терпеливо сел на резиновый пол рядом с сиденьем и спокойно ехал всю дорогу.
- Удивительное дело, - сказал Сергей Васильевич, - я уже давно заметил: стоит любую самую злую собаку посадить в трамвай, где много людей, как она смущается и становится робкой.
Остановка называлась - улица Пархоменко.
- Пройдем вдоль улицы, туда и обратно, и посмотрим, как поведет себя Буль.
Сначала Буль вел себя никак. Он спокойно шел рядом, иногда приостанавливался на мгновение, нюхал столбик и двигался дальше.
- Видишь, а ты боялся, - решила успокоить Антона Катя. - Я же говорила, что Оля напутала.
И Антон тоже стал успокаиваться.
Но вдруг Буль подобрался весь и повел Сергея Васильевича на другую сторону. Причем, переходить улицу он стал на перекрестке и по правилам: присел на секунду, оглянулся по сторонам и пошел.
Теперь уже он не брел рядом, а уверенно вел людей к какому-то лишь одному ему известному месту.
Они проходили мимо магазина. Буль приостановился около двери, вопросительно посмотрел на Антона и Сергея Васильевича.
- Вперед, Буль, вперед, - сказал Антон.
Он сказал это твердым голосом, а на самом деле плакать хотелось.
Буль повел их дальше. У газетного киоска он снова остановился, а потом опять подвел к перекрестку и перешел на другую сторону.
Антон шел следом молча. Сергей Васильевич и Катя тоже не разговаривали.
"Хоть бы он переехал! Или бы ему сделали операцию, он бы прозрел, и собака стала бы ему ни к чему!" - думал Антон.
Буль обошел длинный девятиэтажный дом, остановился у дверей парадной, а потом подвел своих хозяев к квартире номер один на первом этаже.
Там он сел и дважды провел лапой по двери.
- Будем звонить, - сказал Сергей Васильевич и нажал на кнопку.
Сначала в квартире было тихо, потом послышались неторопливые шаги и мужской голос:
- Сейчас, одну минуту, я вам открою.
Замок щелкнул, дверь приоткрылась, и Антон увидел пожилого крепкого человека в черных очках.
Буль все эти минуты нетерпеливо переступал с ноги на ногу, а увидев человека, бросился к нему, и Антон услышал одновременно и радостный визг, и лай, и даже тихий вой.
Человек в первую минуту отшатнулся, он, конечно, не ожидал ничего такого. А потом крепко прижал собаку к себе.
- Помилуй бог, да неужели это Бой вернулся! - и он сел на стул у дверей в прихожей.