Учитель снял очки и приблизил лицо к маленькому пернатому существу.
- Это птенец зимородка.
При слове "зимородок" Марат оглянулся на своих друзей. У Зои Загородько заблестели глаза, а Василь раскрыл от удивления рот. В это время птенец приподнял одно крыло, привстал на слабые лапки и вдруг изо всех сил рванулся, замахал крыльями. Его нельзя уже было удержать. Он полетел. Сделал круг и вылетел в открытое окно.
- Улетел зимородок, - сказал Марат.
Все ребята стояли у окон и провожали летящего птенца. Учитель тоже наблюдал за полетом птенца, и в глазах его застыла печаль.
На другой день начались каникулы.
13
Доктор Стройло был длинный и худой, слегка сутулился, словно все время боялся удариться головой о притолоку. У него были наполовину седые сизые волосы и глаза навыкате. А руки свисали, как опущенные крылья. Он стоял на крыльце и недружелюбно разглядывал незваных гостей. Дом у него был небольшой, рубленый, с палисадником - пригородный дом в конце городской улицы.
- Что вам надо? - спросил он ребят.
- Мы ищем человека, - неуверенно сказал Марат.
- У меня не адресный стол! - сердито отрезал негостеприимный хозяин. Было непонятно, сердится он или скрывает усмешку.
У Василия покраснели уши. И он почти крикнул:
- Его же расстреляли фашисты! Но мы верим, что он жив!
Доктор Стройло продолжал смотреть на ребят выпученными глазами.
- Меня не интересует, во что вы верите. С вашей фантазией во что угодно можно поверить… Боль можете терпеть?
Ребята удивленно переглянулись.
- Уколов боитесь?
- Не боимся мы уколов, - сказала Зоя Загородько. - Пошли, ребята!
Доктор Стройло выкатил глаза на нее и закричал:
- Вытирайте ноги! Почище! Я полы сам мою!
Это было приглашение войти в дом. Ребята зашаркали ногами на маленьком половичке. И доктор Стройло повел их в дом. Они очутились в небольшой комнате с низким потолком. На окнах, на столе, на тумбочках - всюду стояли большие и маленькие аквариумы, в которых плавали удивительные рыбы и рыбешки. Комната была скорее похожа на зоомагазин, чем на комнату, в которой живут люди. Ребята разбрелись и начали было рассматривать рыб, но хозяин сухо скомандовал:
- Садитесь! На диван!
Они послушно сели на диван.
- Что за новое поветрие - искать человека? - спросил доктор Стройло. - Сколько лет не искали, и вдруг… понадобился человек. Или неловко жить стало без человека?
- Он наш друг, - сказал Марат.
- Ба! - Доктор заходил по своей маленькой комнате, и от его шагов пол задрожал, а вода в аквариумах слегка заколыхалась. - Да вас тогда и на свете не было, когда фашисты… расстреляли вашего человека.
- Он наш друг, - упрямо повторил Марат. - Он нам нужен.
Доктор Стройло подсел к ребятам и, согнувшись почти вдвое, оперся локтями о колени.
- Что вам о нем известно, о человеке-то?
- Двадцать третьего августа он взорвал Новый мост на станции Река. За это его в тот же день расстреляли.
Доктор Стройло поднялся и ушел в другую комнату. И вскоре вернулся с большой конторской книгой.
Он стал листать пожелтевшие страницы, и ребята видели какие-то записи, сделанные размашистым почерком. Потом узловатым пальцем, похожим на ветку с обрубленными сучками, доктор стал водить по странице.
- Двадцать четвертого августа в госпиталь поступил партизан с тремя пулевыми ранениями. Видимо, он… Состояние раненого крайне тяжелое. Как его звали?
- Зимородок, - ответили все трое.
Это имя прозвучало как пароль, потому что в докторе Стройло что-то ожило, посветлело и в его выпуклых глазах появились какие-то точки, разгорающиеся как искры. Пароль "Зимородок" открыл забытую дверь в прошлое, и из нее хлынули воспоминания.
Зимородок лежал за станционными путями, в овражке. В помятом пиджачке, застегнутом на оставшиеся две пуговицы. И был он какой-то маленький и легкий. Голова упала к плечу. Глаза были закрыты, а нос торчал бугорком. Маленький, острый, похожий на клюв. На щеке запеклась штыковая рана. Одна рука сжала полу пиджака, другая откинулась ладошкой вверх, и между пальцами протиснулись стебельки травы. И казалось, трава скоро поднимется еще выше и скроет его от глаз друзей и врагов.
На дне оврага стояли двое парней, а третий - на краю оврага наблюдал, не придут ли фашисты.
Парень в кепке, надвинутой на глаза, копал могилу, а его напарник неотрывно смотрел на расстрелянного. И вдруг он сказал:
- Подожди… Он, кажется… дышит.
Стриженый опустился на колени и прильнул ухом к груди Зимородка. Потом поднялся и сказал:
- Бьется! Где-то далеко-далеко бьется!
Парень в кепке отбросил лопату, подошел к нему и опустился на колени.
- Бьется! - согласился он. - Здесь земля сырая… от крови.
- Что же будем делать?
Парни молча стояли на коленях и смотрели на незнакомца. Сверху, с края оврага, спросили:
- Закопали?
Ему не ответили.
- Надо отнести его подальше. Он ведь мою мать спас, - сказал парень в кепке.
- И двух моих сестренок расстреляли бы…
Он был жив. Изо рта текла тонкая, высыхающая на ветру струйка крови. Это была живая кровь.
- Его надо переправить к доктору Стройло, - сказал стриженый. - Надо раздобыть подводу.
Два парня осторожно подняли на руки полуживого Зимородка.
- Закопали? - спросил сверху стоящий на посту.
- Да он жив! - наконец ответили ему снизу.
Потом по дороге ехала подвода, груженная прошлогодней соломой. Воз был большой, похожий на желтое облако. На возу сидел парень в кепке. Лошадь шла резво, и телега, подпрыгивая на камнях, громыхала коваными ободами.
На переезде через ручей, когда лошадь пила воду, парень в кепке спросил:
- Как ты там? Пить хочешь? Ну, подавай же голос, дружище.
Со стороны казалось, что он говорит сам с собой, потому что вокруг никого не было.
- Может быть, он… кончился? - сам себя спросил парень и погнал лошадь.
Потом им повстречался немецкий патруль. Немец крикнул:
- Хальт! Абвейс!
Парень полез в карман и протянул немцу "абвейс" - пропуск. Немец надел очки. Посмотрел. Вернул пропуск. И вдруг прошил воз дробной автоматной очередью. Возница вскрикнул. Лошадь рванула вправо, воз скатился на обочину и чуть не перевернулся.
Немец стоял на дороге и вытирал очки носовым платком. Очень аккуратный немец: и службу знает, и чистоту любит.
Воз выбрался на дорогу. И снова колеса запрыгали по камням.
Уже в лесу, в чащобе, парень в кепке соскользнул с воза и долго прислушивался, что происходит под соломой: попали немецкие пули в раненого или прошли мимо?
- Эй, парень! Ты жив? А? Ну, отзовись! Отзовись!
Возница забыл о всякой предосторожности. Он кричал на весь лес. Он требовал, чтобы тот, кого он вез под ворохом соломы, был жив. Он кричал и прислушивался. Он обходил воз со всех сторон и прислушивался. Пока до его слуха не донесся слабый стон.
- Жив! - обрадовался парень в кепке. - Жив! Держись… Но, но, пошла! - прикрикнул он на лошадь и побежал рядом с возом.
Дорога в лесу была мягкой, без камней, и телега не громыхала, а как бы плыла по ней бесшумно. И все вокруг было заполнено разноголосым щебетом птиц.
Наконец воз остановился. На небольшом пятачке, среди лопастых елок. Из-за деревьев вышли люди и молча принялись сбрасывать на землю солому. Воз таял. Становился все ниже. А возница и распряженная лошадь стояли рядом и ждали. Наконец последние охапки соломы были сброшены - на дне телеги лежал Зимородок. В его лице не было ни кровинки. И только полоска засохшей крови, как шрам, тянулась от уголка рта до подбородка.
Парень в кепке склонился над Зимородком. И лошадь тоже потянулась к нему и коснулась его щеки мягкой губой.
И тут появился доктор Стройло. Он был таким же, как и в наши дни: те же глаза навыкате, те же сизые волосы. Только спина его не так заметно сутулилась. Доктор осмотрел раненого и спросил:
- Когда?
- Вчера на исходе дня.
- В бою?
- Его немцы расстреляли, - ответил парень в кепке, и вдруг в его голосе появилась твердость: - Доктор, он должен жить!
- Это что ж, приказ начальства? - насмешливо спросил доктор Стройло.
- Это по справедливости.
- Ба! Если бы смерть действовала по справедливости, сколько бы хороших людей ходило по земле.
- Может быть, нужна кровь? - спросил возница.
- Кровь понадобится, - сказал доктор и пошел прочь.
Люди осторожно подхватили Зимородка и бережно понесли его по тропинке, ведущей в чащу, а парень и лошадь пошли за ними.
- Значит, он жив! - сказал Марат.
- Кто тебе сказал, что он жив? - отозвался доктор Стройло. - Разве я тебе говорил, что он жив? Три тяжелых ранения. И еще нога вывихнута. Я его оперировал, а потом отправил на Большую землю в очень тяжелом состоянии… Я не говорил, что он жив, я говорил только то, что знаю.
Доктор поднялся и подошел к большому аквариуму, стоящему на окне, и стал медленно подсыпать корм. И рыбки со всех углов приплыли к плавающему кругу, в который падали крупицы корма.
Ребята все сидели на диване. И молчали. Зимородок приблизился к ним и снова исчез. Он был неуловим. Он уходил из-под пуль. Он поднимался из земли. Он не давался смерти. Но он не был бессмертным.
А доктор Стройло кормил рыбок. И вдруг он сказал: