В большой землянке были низкие, давящие потолки, а две коптилки, сделанные из медных артиллерийских гильз, стояли на столе и высвечивали небольшое пространство и классную доску, настоящую классную доску. Парты тоже были настоящие: видимо, их вывезли из уцелевшей школы. Но они казались очень маленькими и тесными, потому что за ними сидели здоровые дяди. Некоторые бородатые. При свете коптилок эти бороды выглядели как-то зловеще. Еще коптилки освещали лицо учительницы, молодое, удивительно красивое. Гладкие черные волосы были заплетены в косу. Учительница выглядела очень молодой, а ученики очень старыми, хотя были они одногодками.
- У нас кончился мел, - сказала учительница, - не знаю, как быть.
- Я раздобуду вам мел.
Из-за парты поднялся невысокий парень в пиджаке, застегнутом на три пуговицы. Его глаза весело горели: в каждом зрачке играл уменьшенный огонек коптилки.
- Где ты раздобудешь?
- Военная тайна. Завтра будет у вас мел.
- Как твоя фамилия? - спросила учительница. - Ты в отряде новичок?
- Новичок! - ответил парень. - Зовут меня Зимородок.
Бородатые ученики захихикали.
- Разве человека не могут звать Зимородком? - спросил он, поворачиваясь к товарищам. - Я могу свистеть иволгой.
Все снова рассмеялись.
- Вот чудаки, - чуть обиженно сказал парень. - Я дело говорю, а они смеются…
- Послушай, Зимородок, ты сколько классов кончил? - спросила учительница.
- Восемь.
- А мы за пятый класс проходим. Зачем ты пришел?
- Учиться хочется! Я и в школе любил учиться. Честное слово! Каждый день узнаешь новое. Решаешь задачу, которую вчера не мог решить. В первый раз читаешь стихи, и кажется, Лермонтов написал их специально для тебя, еще чернила не высохли…
Бородачи притихли. А молоденькая учительница слушала с широко открытыми глазами.
- По-моему, когда человек перестает учиться, он перестает жить. А на войне так хочется жить!
И тут он замолчал, смутился и, чтобы скрыть свое смущение, спросил:
- Так показать, как свистит иволга?
Учительница кивнула, и он засвистел. Свист был похож на голос флейты. И стены землянки как бы раздвинулись. И огромный густой лес с высокими деревьями и низким подлеском возник из этой птичьей песенки. Этот лес жил, двигался, одни деревья сменялись другими, маленькие делянки переходили в орешник, за орешником вставали медноствольные сосны. А свист иволги то приближался, то удалялся, такой родной и такой недоступный.
Комната партизанского командира Петра Ильича Лучина была небольшой и еще хранила устойчивый запах лекарств. У стены в углу стояла солдатская койка, застеленная серым одеялом. Над койкой висела тяжелая сабля с червленым эфесом и трофейный кинжальный штык, тоже в ножнах. На окне стояли растения с темной мясистой зеленью. Еще в комнате был рабочий стол с тисочками: видимо, бывший командир что-то мастерил.
Ребята сидели на стульях, а хозяйка дома - "партизанская учителка" - стояла у окна.
- Когда он взорвал Новый мост, - рассказывала она, - я долго не вычеркивала его из классного журнала. Я вообще никогда не вычеркивала погибших. Ставила "нет". На всякий случай.
"Партизанская учителка" подошла к койке и опустилась на самый краешек, по привычке, боясь потревожить больного. А больного-то не было.
- Петр Ильич умер от старых ран, - вдруг сказала она. - Последнее время старые солдаты часто умирают. Догоняют их военные пули.
Ребята молча слушали хозяйку дома, все еще не решаясь задать ей главный вопрос.
- Человек ко всему привыкает. Но привыкнуть к утрате друзей никогда не сможет, - тихо произнесла партизанская вдова и замолчала.
Ребята переглянулись. Эти слова показались им знакомыми, прозвучали сейчас как эхо.
И тогда Марат сказал:
- Мы были в Жуковке, на братской могиле, где похоронен Зимородок.
- Зимородка нет в этой могиле.
- Как нет? Там написано… - вмешался в разговор Василь.
Партизанская учительница покачала головой:
- Мы знали, что немцы расстреляли его. И чтобы имя его не затерялось, написали его на доске рядом с именами других, погибших в бою. Но в могиле его нет.
Ребята посмотрели на Марата и заметили, что глаза его тревожно светятся, словно видят то, чего в эту минуту никому не дано было увидеть.
За его плечом встал Зимородок. А впереди зажегся огонек надежды. Он горел вопреки всему. Да здравствует надежда! Как бы жили на свете люди, если бы не было надежды? Как бы они сражались, достигали цели?
12
- Люди-человеки, а не пойти ли нам в лес? - сказал Сергей Иванович, переступая порог.
Неожиданное предложение учителя класс встретил дружным "ура".
- Тише! Парад не начался. Хочу, чтобы вы знакомились с природой не только по учебнику… Вы когда-нибудь держали в руке птенца? Теплый, вздрагивающий комочек, полный упругой жизни. Тот, кто не держал в руке птенца, не сможет взять в руку сердце, а будущим врачам придется держать в руке сердце человека… Сейчас в лесу много невезучих птенцов. Положить выпавшего птенца в гнездо - полезное занятие… Собирайтесь. По школе идем с закрытыми ртами. Решено?
- Решено! - за всех отозвался Марат и хлопнул крышкой парты.
Класс мгновенно опустел. Ребята двинулись цепочкой по коридору. Василь нес под мышкой бумажного змея.
Школа была на окраине города, и добраться до поля не составляло труда.
Учитель шел впереди по высокой траве, а ребята, вытянувшись в длинную цепочку, шли за ним. Цепочка эта была неровной. Она местами выгибалась, местами рвалась и нехотя тянулась в сторону леса. А над ними в вышине вился бумажный змей с нарисованной кривой рожей. Змей послушно плыл на веревочке за ребятами. Сергей Иванович остановился, и ребята, наталкиваясь друг на друга, тоже остановились.
- Слышите легкий звон? Это вьется над полем жаворонок. Весенняя полевая птица. В лесу мы обязательно встретим дятла.
Вскоре цепочка исчезла в чаще. И сразу весь мир наполнился множеством тонких звуков. Птицы пели на все лады - каждая пробовала свое горлышко.
Учитель остановился. Прислушался.
- Слышите?
Ребята поворачивались в сторону звука.
- Слышите? Это поет малиновка. Конечно, ее пение не сравнишь с пением соловья. Но некоторые колена очень схожи.
Он старался увлечь ребят, открывал им тайны ожившего леса. Он вел их на звук птичьей песни, а ребятам хотелось бегать, перепрыгивать через ручьи и взбираться по склонам оврагов. И тех, кто шел рядом с учителем, становилось все меньше. Это не смущало Сергея Ивановича. Он как бы рассказывал самому себе:
- Да, наши птицы, может быть, и скромней по расцветке, чем пернатые тропических стран, но разве какая-нибудь птица в мире сравнится по пению с соловьем или малиновкой.
Дымчатые очки мешали ему любоваться лесом. Он снял их, но тогда все вдруг расплылось, пришлось снова надеть очки. Он оглянулся и заметил, что рядом с ним идет только одна девочка, курносенькая, в больших очках, которые захватывали часть ее щек.
- А где же остальные? - спросил он.
- Ищут птенцов, выпавших из гнезда.
- Да, да, - рассеянно произнес учитель. - Иди и ты, ищи.
Девочка побежала. Учитель остался один. Теперь он прислушивался не к птицам, а к голосам ребят и силился разглядеть их среди деревьев. Ребята как бы затеяли с учителем веселую игру в прятки. Но не было в лесу палочки-выручалочки, которая помогла бы ему.
Однако это не огорчало учителя. Он выпустил на волю веселого шумного джина и понимал, что загнать его обратно в сосуд, именуемый классом, было делом почти невозможным.
Сергей Иванович вышел из леса. Он медленно шел по мокрой траве через поле. Потом он услышал тихий шорох, и к его ногам опустился бумажный змей. Из травы смотрела смешная рожа, нарисованная лиловыми чернилами.
Сергей Иванович опустился на парту и стал ждать возвращения ребят. Он немного устал и уперся подбородком в сложенные замком руки. О чем он думал, пожилой человек с лицом, заросшим густой бородой? Может быть, вспоминал то далекое время, когда сам сидел за партой?
Неожиданно дверь отворилась и в класс вошел директор школы. Учитель встал, как встают ученики, когда входит старший.
- Где класс? - спросил директор, испытующе глядя на Сергея Ивановича.
Учитель стоял молча, опустив голову, как провинившийся.
- Сбежали?
- Я их отпустил. У нас было практическое занятие на природе.
- Не выгораживайте вы их! Сбежали! - сказал директор, усаживаясь за учительский стол. - Не получается у вас, товарищ Серегин. Садитесь.
- Разве не получается? - спросил учитель, продолжая стоять.
- Вы же ведете себя с ними, как равный. Где ваш учительский авторитет? Бороду отрастили, как Миклухо-Маклай.
- Нельзя бороду? - спросил учитель.
- Это вам решать. У нас ни один учитель не носит бороду… И не съезжает на перилах с четвертого этажа… У вас в распоряжении целое лето. Подумайте. Может быть, вам стоит заняться другим делом?
- Может быть, - пробормотал учитель.
- Вот таким образом, - закончил директор и, шумно отодвинув стул, пошел прочь.
А Сергей Иванович все стоял за партой.
В класс начали возвращаться ребята. Они входили шумные, возбужденные неожиданной прогулкой по лесу. Они не заметили, что учитель расстроен чем-то.
В класс вбежал Марат. Ладони его были сложены корабликом, как складывают на ветру, чтобы не погасла спичка.
- Я нашел птенца!
Сергей Иванович подошел к нему. Марат приоткрыл ладони. В них, как в гнезде, сидел птенец.
- Я нашел его в ручье. Он чуть не утонул.