6
- Да, я работала на переезде, когда он взорвал мост. Он появился к утру. Стерва я услышала слабый свист. Как будто под окном пела иволга. Я выглянула. Он стоял под окном. За спиной - мешок.
Марат сидел на краешке табуретки и не сводил глаз с худой старухи. Лицо у нее было желтоватое, цвета подсолнечного масла, редкие волосы причесаны на пробор. Платок с выцветшими цветочками сполз с головы на спину и держался на шее, как пионерский галстук.
В маленькой комнате стояли кровать, стол, бадейка с водой. В углу - покрытый вышитой скатертью телевизор. Полы чистые, некрашеные, с полосатыми домоткаными половиками. За окном - железнодорожные пути.
- Он смотрел в окно. Я не знала, кто он и что ему надо. Не хотела отпирать. Но я баба, а он мужик. А мужики все ходили с оружием. Никакие запоры не помогали. Я спросила: "Чего тебе?" Он ответил: "Отопри". Я отперла.
Зимородок стоял в дверях в смятом пиджаке, перекошенном от мешка, который оттягивал плечо - был очень тяжел.
- Здравствуй, хозяйка, - сказал он тихо и опустил мешок на пол.
Его лица почти не было видно. Сторожка освещалась только слабой полоской занимающейся зари. Лица хозяйки тоже не было видно. Она забилась в темный угол.
- Здравствуй, хозяйка, - повторил он.
- Что тебе надо? - послышалось из темного угла. - Нет у меня ничего. Все, что было, забрали. Хочешь бульбы?
- У меня бульбы целый мешок, - сказал он. - Я в дороге подвернул ногу. Нет ли у тебя тряпицы поплотней?
Хозяйка сторожки несколько осмелела. Вышла из своего темного угла. Зеленая заря осветила краешек ее лица и светлую дорожку пробора. То, что незнакомец ничего не требовал, а просил перевязать ногу, успокоило ее. Она нашла тряпицу и почти скомандовала:
- Разувайся!
Он снял полуботинок. Штатский. Со сбитым каблуком. Нога у него была чистой и не пахла прелой портянкой. Она положила под его ступню руку: ступня оказалась холодной, но на подъеме нога вспухла и горела.
- Больно?
- Ты бинтуй. Не церемонься.
Она стала осторожно накладывать виток за витком, а он морщился от боли и говорил:
- Крепче! Крепче! Мне ходить надо!
- Где это ты так ногу подвернул? - спросила она.
- Споткнулся на ровном месте, - ответил он и просвистел иволгой.
- Что ты за птица? - вздохнула хозяйка сторожки и посмотрела ему в лицо.
- Зимородок… Меня мама родила зимой в санях. С тех пор меня зовут Зимородком. Я мешок поставлю в угол?
Этот вопрос означал совершенно другое: "Я у вас останусь?"
- Ставь, - сдержанно ответила хозяйка, и ее ответ означал: "Оставайся".
Во время войны все незнакомые люди говорили недомолвками.
Вдалеке послышался гудок паровоза. Хозяйка быстро подхватила большой фонарь с красным и зеленым стеклами и вышла на улицу. Мимо сторожки с грохотом мчался эшелон. Колеса пели и отбивали на стыках чечетку. А на платформах под темными чехлами угадывались очертания танков, похожие на застывших слонов с вытянутыми хоботами. Ей казалось, что зеленый огонек притягивает эту гремящую очередь вагонов.
Когда она вернулась в сторожку, незнакомец спал, подняв воротник пиджака.
Она поставила фонарь на пол и села на стул. И так сидела долго, прислушиваясь к его ровному дыханию. Потом какое-то смутное чувство заставило ее подняться, и, стараясь не наступать на скрипучие половицы, она подошла к мешку. Вся разгадка незнакомца была в этом мешке. Она опустилась на колени, развязала узел мешка. Внутри действительно была бульба. Хозяйка осторожно запустила руку поглубже и нащупала что-то холодное и твердое, похожее на уголь. Она вынула из мешка незнакомый предмет. Это был брикет тола.
Женщина, не дыша, оглянулась на спящего. Он сидел на кровати и следил за ней.
Некоторое время они смотрели друг на друга. Потом он сказал:
- Что теперь будем делать?
И засвистел иволгой.
- Он засвистел иволгой, и мне стало не так страшно. Но я поняла, что ввязалась в историю, за которую могут повесить. Он сказал, что ему надо забросить этот мешок на мост. Спросил, медленно ли идут поезда по мосту. Я сказала - медленно.
В это время зазвонил звонок. И хозяйка сторожки подхватила футляр с флажками, похожий на двустволку, и вышла за дверь, прервав рассказ. Марат пошел за ней.
С той стороны реки, вытянувшись в алую полоску, шел тяжелый состав. Он приближался к мосту. Мост был легким и четким, словно нарисованный черным карандашом на голубой бумаге. Но когда состав побежал по мосту, мост запел. Теперь он был похож на поющую стальную арфу.
- Красивый мост! - сказал Марат.
- Мост как мост, - отозвалась хозяйка сторожки.
На посту она как-то изменилась - вытянулась, приосанилась. Ее рука с желтым флажком застыла на весу. Но Марат заметил, что рука слегка дрожит.
Поезд пронесся мимо переезда, обдав пылью и грохотом мальчика и хозяйку сторожки.
Когда поезд прошел и мост затих, мальчик спросил:
- Что было дальше?
- Весь день он просидел в картофельной яме. Идем, я тебе покажу эту яму.
Они вошли в дом. Крышка картофельной ямы была под кроватью. Пришлось отодвинуть кровать, чтобы открыть ее. Марат заглянул внутрь. Из ямы пахнуло холодом и прелью. Она напоминала начало подземного хода, идущего в неизвестном направлении.
- Можно залезть?
- Лезь!
Мальчик легко соскользнул в яму. Она оказалась довольно просторной. Картошки в ней почти не было. Марат закрыл за собой крышку и очутился в сплошной тьме. Только в щелку проникал свет настолько слабый, что не мог ничего осветить, а оттенял тьму.
Марат сделал шаг вперед и нащупал рукой стенку. Он опустился на корточки и спиной почувствовал влажный холод глины. Так сидел Зимородок и ждал своего часа. Ему тоже было холодно и у него затекли ноги. Одна нога болела…
- Другая ночь выдалась дождливая. Мглистая. Прожекторы на мосту уперлись в туман, и дальше им ходу не было. Мы ждали порожнего товарняка. Зимородок подхватил свой мешок с бульбой и сказал: "Пойдем, хозяйка, проводишь меня до околицы".
- Пойдем, хозяйка, проводишь меня до околицы, - сказал Зимородок и поднялся со скамьи.
Хозяйка зажгла тяжелый фонарь и осветила незваного гостя. Ей неожиданно стало жалко этого щуплого парня, который весь согнулся под тяжестью мешка да еще прихрамывал. И не было на нем ни ватника, ни дождевика, а смятый пиджачок. Она заметила, что одна пуговица оторвана, и предложила:
- Давай пришью пуговицу.
Он улыбнулся и сказал:
- В другой раз! Пошли.
- Пошли, - вздохнула хозяйка. - Я выйду первая.
Они очутились под дождем у переезда. Поезд приближался. Земля вздрагивала от ударов колес.
- Я тебя хочу попросить, - сказал Зимородок, - ты можешь минуты две подержать красный свет?
- Это еще зачем? - Женщина испуганно посмотрела на Зимородка.
- Чтобы поезд притормозил, а то я с кривой ногой не вскочу на подножку.
Она ничего не ответила. Стояла с опущенным фонарем. А он ждал, какой сигнал подаст она машинисту. Состав приближался. Она все медлила. Страх боролся в ней с сочувствием. Наконец она медленно подняла фонарь - выжала его, как гирю. Он тянул руку вниз, но она с усилием держала его на уровне головы - красным огнем в сторону надвигающегося эшелона.
Состав стал сбавлять скорость. Заскрипели буксы. Зимородок сказал:
- Давай зеленый.
А она все держала красный. И казалось, что сейчас, на глухом переезде, перед носом немецкого эшелона, она держит красное знамя.
- Давай зеленый! Все дело испортишь!
Она повернула фонарь. И сразу руке стало легче. А мимо уже медленно плыли вагоны.
Он стоял с ней рядом. Но через мгновение она оглянулась - его уже не было. Только был - и исчез. Улетел Зимородок.
- Примерно через час грохнуло, я присела на пол, закрыла руками глаза. Дом тряхнуло. Дверь распахнулась со скрипом. Косой дождь вместе с ветром залетел в дом. Я думала - он вернулся. Не свистела иволга. Я собрала узелок и ушла.
- Он погиб? - спросил Марат.
- Кто его знает, может быть, погиб, может быть, миновала его смерть. У него была легкая рука. За такую руку смерти трудно ухватиться.
След Зимородка оборвался.
Когда Марат уходил, хозяйка сторожки сказала:
- Есть тут у нас один старожил. Павлов. Он в милиции работает.
Она оставляла мальчику луч надежды.
7
Новый мост взлетел в воздух, рухнули в реку тяжелые, почерневшие от огня фермы. Остановилось движение к фронту. Снаряды на время стали безвредными, а бензин бесполезным, как вода. Сколько солдатских жизней спас Новый мост, задержавший смерть. Многие и теперь живы… Но ведь мост не сам взлетел в небо. Был человек, назвавшийся Зимородком. И было у него имя. Мама называла его этим именем, ребята в школе. И на фронт он уходил с этим именем, а не с птичьим.
Зимородок. Бесстрашная птица с прямым острым клювом. Он ныряет на большую глубину и возвращается с победой. И если он улетает накануне жестокой зимы, то с первыми теплыми днями возвращается к своему гнездовью.
Марат шагал по шпалам. Он спешил, потому что впереди возник просвет. Ему не терпелось отвоевать у забвения еще частичку жизни Зимородка.
В отделении милиции его спросили:
- По вызову?
- Нет, сам.
- Сами в милицию не приходят. Что натворил?
- Ничего я не натворил. Мне нужен товарищ Павлов.
- Так бы и говорил: "Вызван к товарищу Павлову".
- Да не вызван я…
- Сиди, жди, вызовут. Как зовут?