ПИСЬМО
Вторая ночь.
Я зажег на палубе огарок свечи и написал письмо.
ПИСЬМО МОРЯКА.
На клочке бумаги. Огрызком карандаша. Под свист ветра и выстрелы пиратов. "Капитан, где моя шпага?.."
Вот что я написал:
Дорогие мама и Зина!
Не удивляйтесь, если письмо будет пахнуть смолой и солью, - пишу на корабле.
Второй день плывем по Черному морю. Все идет замечательно. Я боялся, что не будет ни одного шторма, но их здесь достаточно. На днях какие-то олухи взорвали в море мину. Я первый бросился за борт, чтобы обследовать дно.
Капитан и Марлен (наш начальник) - парни ничего. Если с ними что-нибудь случится, заменять их придется мне. Больше некому.
Ваш сын и брат Коля.
Это дурацкое письмо я для чего-то запечатал в бутылку из-под нарзана и бросил в море…
УТРО
Проснулся я раньше всех.
По бледно-желтому небу ползли ватные облака.
Море было тихим и стальным.
Я вышел на корму и начал делать приседания.
- Раз… Два… Раз… Это что такое?
Метрах в десяти от шхуны покачивалась на воде бутылка. МОЯ БУТЫЛКА С ПИСЬМОМ.
Я представил: ее вылавливают, раскупоривают и читают вслух письмо.
СГОРЕТЬ МОЖНО СО СТЫДА!
Раздумывать было некогда.
Я перевалился через борт.
Стуча по воде руками, как утопающий, поплыл к бутылке. Цоп!
Холодное скользкое горлышко очутилось в моей ладони.
- Ты что там делаешь?
Сонно протирая глаза, у борта стоял Дима.
Я судорожно глотнул воздуху и скрылся с бутылкой под водой.
Пробка была как камень!
Чуть не плача, я вырвал ее зубами.
Буль-буль-буль! Бутылка пошла на дно.
- Уфф!
Я вынырнул, отдышался и, стараясь плыть НЕБРЕЖНО, вернулся на "Триглу".
- Сказочное утро! - бросил я Диме. - Люблю с утра поплавать!
ПЕРВЫЙ КОСМОПЛАВ
В это утро я отважился пуститься в настоящее плавание.
Я лежал на груди, быстро перебирая ластами, и плыл над подводным лесом.
Дно было покрыто лохматыми, похожими на еловые лапы, водорослями.
Между ними чернели щербатые кривые камни да светились желтые россыпи гальки.
Морских рыб я часто рисовал для книг и теперь легко узнавал их.
На камнях сидели ерши - такие же черные и щербатые, как камни.
Колченогий краб, смешно взбрыкивая ногами, пробежал по гальке.
Пронеслись стаей кефали - узкие серебристые рыбы, стремительные, как стрелы.
Мягкий, рассеянный свет без теней ложился на подводные леса и скалы.
Это был удивительный, какой-то космический мир.
А я - первый космоплав.
Я плыл, не чувствуя веса своего тела, не видя, где начинается и где кончается толща воды.
Перед моим лицом беззвучно ломалось и распадалось на куски серебристое зеркало.
Это играл свет на волнах.
Когда я вернулся на шхуну, то спросил Марлена:
- Ну как я плыл?
- Ничего, - спокойно ответил он.
Я обиделся.
- В общем, ничего, - повторил наш начальник, - только болтал головой и дрыгал ногами, как курортница.
Я захлопал глазами от неожиданности. Мне казалось, что я плыл ве-ли-ко-леп-но!
БЕЛЫЕ МЕШОЧКИ
Мы работали по расписанию. По железному расписанию, которое составил Марлен.
Мне некогда было вздохнуть. Про кисть и краски я забыл.
Я крутился как белка в колесе.
На свет появились белые мешочки.
ЭТО ТЕПЕРЬ САМОЕ ГЛАВНОЕ.
В каждом мешочке лежала рыбья приманка.
Пахучая-препахучая.
Мешочки я привязывал к шнурам. У каждого шнура были якорь и поплавок.
Шнуры я бросал за борт везде, где останавливалась шхуна.
Я плавал от поплавка к поплавку.
Я вел рыбью перепись.
Я висел, сгорбившись, в воде и писал.
Тупым гвоздем на алюминиевой пластинке.
Записывал рыб.
Шнур был туго натянут между якорем и поплавком. На каждом шнуре висели три белых мешочка. У самого дна, посредине и у поверхности.
Около мешочка толпились рыбы.
У верхнего - юркая серебристая мелочь.
У среднего - рыба посолиднее, но тоже отливающая серебром.
У самого нижнего - ни на кого не похожие обитатели морского дна. Зеленые и бурые - под цвет камней и водорослей.
Теперь я совсем забыл, что плохо плаваю. Мне некогда было плохо плавать.
Я плавал хорошо.
ВПРОЧЕМ, В СЛУЧАЕ ЧЕГО, СПАСАТЬ МЕНЯ ДОЛЖЕН БЫЛ ВЕНЯ.
ПОДВОДНЫЕ ПТИЦЫ
Я вывернул один мешочек, и горсть бурых крошек заклубилась около шнура.
Откуда ни возьмись, на них налетела стая черных бархатных рыбок.
Хвостик у каждой был раздвоен.
Рыбки не стояли на месте, не плавали по кругу, как другие. Они причудливо порхали, переносясь с места на место. Черные хвостики не знали покоя. Рыбки вились вокруг медленно тонущих крошек.
Ко мне подплыл Марлен.
"Морские ласточки", - нацарапал он на дощечке. Конечно, ласточки… Как же их называть еще?
ИГЛА
Прямо подо мной из водорослей торчала серая палка. Вдруг я заметил что палка
Живая!
Я решился, набрал воздуху и нырнул.
Я увидел полянку, поросшую бурыми водорослями, а среди них здоровенную рыбу-иглу. Рыбу-иглу, которых полно в матрасах, набитых морской травой.
"САМАЯ БЕЗОБИДНАЯ ИЗ РЫБ" - так пишется в книгах.
Я протянул руку.
Рыба тронулась с места и пошла на глубину. В камни. Она плыла ужасно нелепо, плыла СТОЯ - головой вверх, хвостом вниз.
Глубже, глубже…
Я снова протянул руку, схватил иглу и…
МНЕ НЕ ХВАТАЕТ ВОЗДУХА!!!
Изо рта выскочил серебряный пузырек. Перед глазами пошли круги.
Я потерял сознание…
Чья-то сильная рука тащила меня наверх…
Вот все, что я помню.
О НОГАХ
Спас меня Марлен.
Это он заметил: со мной что-то неладное.
А Веня?
ОН ДУМАЛ О СВОИХ ДВАДЦАТИНОГИХ.
Обо мне он забыл.
НУ КОНЕЧНО, ВЕДЬ У МЕНЯ ДВЕ НОГИ…
У Марлена с ним был неприятный разговор.
Веня целый день потом ходил в пятнах. Как жираф. Двадцатиногие, и верно, не давали ему покоя.
То и дело Веня доставал из-за борта ведро воды. Воду процеживал через марлю.
На марле оставался комочек голубоватой слизи. ЭТО БЫЛИ РАЧКИ.
Вернее, в слизи было ЧТО УГОДНО, и рачки тоже. Слизь он осторожно собирал на стеклышко и рассматривал через микроскоп.
НОВЫЕ ВЕСЛОНОГИЕ НЕ ПОПАДАЛИСЬ.
РУЖЬЕ
В каюте, над койкой Марлена висело ружье. Необыкновенное ружье. Для подводной охоты.
Оно стреляло гарпуном. Две стальные пружины вились бок о бок вдоль металлического ложа.
- Этим ружьем можно убить кита, - сказал как-то Марлен.
Я не понял, шутит он или всерьез.
Разве можно такое страшное оружие оставлять на стене, без присмотра?
Однажды, когда Марлена не было, я снял ружье со стены и попробовал взвести курок. Тяжелые пружины едва шевельнулись.
Я понял, почему Марлен не боится за ружье.
Кроме него, с ружьем никому не справиться!
БРИЛЬ
Мы ходили по шхуне растрепанные и волосатые.
Один Веня в аккуратной соломенной шляпе.
- Очень милая шляпка. Где ты ее достал? - спросила однажды Кая.
- Не твое дело, - обиделся Веня.
- Позор! - сказал Марлен. Он давно присматривался к Вениной шляпе. - На корабле - такая панама! Нас примут за диверсантов и арестуют.
- Это бриль, - гордо возразил Веня.
- Вот и хорошо. Выброси его за борт.
Марлен до сих пор не простил Вене случай со мной.
МЫ ИЩЕМ, ИЩЕМ, ИЩЕМ…
Потянулись скучные дни.
Каждое утро "Тригла" снималась с якоря и шла в "точку"- к заранее намеченному месту.
Таких "точек" Марлен наметил сорок.
В "точке" Марлен и Дима осматривали дно. Веня брал станцию. Я записывал рыб.
Каждый день одно и то же.
Вначале мы с нетерпением ждали возвращения водолазов. А вдруг сегодня нашли?
- Нет! - мрачно говорили они.
И мы привыкли.
Мы только вопросительно смотрели на них, а они в ответ только качали головами.
Потом мы перестали смотреть, а они перестали качать.
Тогда все стали пожимать плечами.
- Кто знает, где эти камни? - говорили мы. - Может, никаких отпечатков-то и не было?
Тогда Марлен вытаскивал из бумажника пожелтевшую фотографию.
- Отпечатки были вот здесь, - показывал он.
НЕПРАВИЛЬНЫЙ ЯЩЕР
Я так много думал о древних следах, что как-то ночью мне даже приснился ихтиозавр.
Большой, серый. Сначала он шел по берегу, а потом поднялся на задние лапы и вошел в воду.
Он подошел к "Тригле" и, подняв над ней маленькую злую головку на тонкой шее, зловеще замер.