Стед Ребекка - Когда мы встретимся стр 8.

* * *

- Рад тебя видеть, Маркус! - крикнул из кабинета зубной врач. - Отличная стрижка.

Четвероклассник в кресле сплевывал в маленькую белую плевательницу. Остальные, уже с наклейками, ждали, пока их отведут обратно. Маркус плюхнулся на стул и раскрыл свою книгу. Она называлась "Математические концепции".

Наш мистер Томпкин всегда вел себя так, будто у нас весь класс без ума от математики. Но трудно было не заметить, что книжки всем выдавались разные: красные для гениев вроде Джея Стрингера, оранжевые для таких, как я, у кого дела с математикой идут неплохо, и желтые - для тех, кого два раза в неделю отправляют на дополнительные занятия с мисс Дадли. Книга, которую читал Маркус, была вообще совсем другая: толстая, в твердом переплете, с очень мелкими буквами. Я предположила, что, хотя она и синяя - а синий цвет еще дальше от красного, чем желтый, - она как минимум равноценна красной.

- Так ты любишь математику? - спросила я.

Он поднял глаза - и по его взгляду я догадалась, что он меня не узнал. Что он не помнит, как побил Сэла, не помнит, как рассказывал мне про солнце.

- Да, - произнес он медленно, как для тупых. - Я люблю математику. - И снова уткнулся в книжку.

Я отвела малышей в классы. У девочки в руках была глянцевая карточка в форме яблока, где было написано, что она должна прийти к врачу еще раз, и оставлена специальная строчка для маминой подписи. "Значит, в зубе дырка", - мрачно подумала я.

Когда я вернулась, четвероклассник еще сидел в кресле, а Маркус читал эту свою математическую книжку. Ну и ладно. Я взяла со стола свою книгу и тоже уселась читать.

- Между прочим, - пробурчал Маркус, - некоторые считают, что это возможно.

- Что возможно?

Он показал на мою книгу.

- Путешествия во времени. Некоторые считают, что это возможно. Но только эти бабки в начале книжки соврали.

- Что-о?

- Эти три старухи из твоей книжки - миссис Что, миссис Кто и миссис Почему.

- Миссис Штос, миссис Хтойтб и миссис Почемурр, - поправила я.

Он пожал плечами.

- Что значит "соврали"? Они никогда не врут! - Я начала вскипать. Честно говоря, мне противна сама мысль, что кто-то другой читает мою книгу. Это как если бы чужой человек вдруг начал рыться в моей тайной коробке, которую я храню под кроватью.

- Ты что, не помнишь? - Он подался вперед на стуле. - Вот они собираются путешествовать во времени, так? По всей Вселенной, так? И они обещают этой девчонке, что вернут ее домой за пять минут до того, как забрали. И не возвращают!

- А с чего ты взял, что не возвращают? Там же нет часов и вообще про время ничего не сказано. Они улетают вечером и тем же вечером возвращаются. Может, они улетели в восемь тридцать, а вернулись в восемь двадцать пять.

Он рассмеялся.

- Тут часы не нужны. Тут нужно головой думать. В начале книжки эта девчонка идет по огороду…

- Мег.

- А?

- Ты все время говоришь "эта девчонка". Ее зовут Мег.

- … и вот она доходит до конца огорода и садится на эту каменную стенку, так? И оттуда ей виден весь огород. С этой стенки, где она сидит и болтает с этим парнем, так? А потом появляются эти три тетки и их забирают.

- Его зовут Келвин. Ну и что, что оттуда виден весь огород?

- А то, что в конце книги они возвращаются в этот самый огород! Помнишь? Они приземляются прямо на капустной грядке! И если бы они действительно, как пообещали эти бабки вернулись домой за пять минут до того, как улетели, то они бы увидели собственное возвращение! Увидели бы самих себя, как они плюхаются в капусту. До того, как отправились.

Я отложила книгу и помотала головой.

- Сам подумай: они же еще никуда не улетели. Как они могли уже вернуться? Они даже не знали точно, вернутся ли они вообще!

- Да неважно, знали они или нет. Это тут вообще ни при чем. - Он откинулся на спинку стула и сунул руки в карманы. - Если они приземлились на капустную грядку в восемь двадцать пять, значит, в восемь двадцать пять они должны быть на этой грядке. И точка.

- Нелогично, - сказала я. - Они же могли вообще не вернуться! Вдруг им бы не удалось спасти отца Мег и вернуться целыми-невредимыми?

- Тогда они вообще не приземлились бы на капустной грядке. Но они же приземлились, так?

- Да, но… конец не может быть раньше середины!

Он улыбнулся:

- Почему же?

- Не знаю, почему! Просто здравый смысл…

- Здравый смысл! Ты читала об относительности? Ну, Эйнштейна.

Я уставилась на него.

- Эйнштейн говорит, что здравый смысл - это сумма предрассудков, привычка мыслить определенным образом. И в большинстве случаев она просто мешает.

- Мешает чему?

- Истине. Здравый смысл подсказывал людям, что Земля плоская, а Солнце вращается вокруг нее. Но ведь надо же было в конце концов это опровергнуть или хотя бы поставить под сомнение.

- Ну да, видимо, кто-то так и сделал.

- "Кто-то"! Не кто-то, а Коперник. Короче, я о чем: они никак не могли вернуться на пять минут раньше, чем улетели. Иначе они увидели бы сами себя, свое возвращение, до того как отправились в путь.

Я почувствовала, что сдаюсь.

- Но в огороде было темно, - сказала я. - Может, им просто не было себя видно с того места, где они сидели?

- Я об этом думал. Но не услышать-то они не могли? Шум, переполох, собачий лай…

- Господи, да какое это все имеет значение? Это же книжка! Это все выдумано!

Он пожал плечами.

- Да, история выдуманная. Но путешествия во времени возможны. Теоретически. Я читал кое-какие статьи…

- Ничего себе! Да, ты явно любишь математику.

Он снова улыбнулся. Когда он улыбался, его коротко стриженная голова напоминала идеальный шар.

- Это скорее физика.

- Ладно, ты явно любишь физику.

- Да, люблю. - Он взял со стола мою книгу и принялся листать. - Когда я в первый раз прочитал эту книжку, у меня был очень похожий разговор с учителем. Она меня тоже сначала не поняла.

- Она? Мистер Андерсон - это не "она". Ты вообще живых людей замечаешь или нет?

- Мистер Андерсон тут ни при чем. Это было во втором классе. Я по этой книжке изложение писал, по домашнему чтению.

- Во втором классе?!

Он положил книгу на место.

- Да. В Детройте. Мы там жили до прошлого года. Но со второго класса я почти ни с кем на эту тему не говорил.

- Почему?

Он бросил на меня взгляд:

- Потому что люди не любят об этом думать.

- И я их понимаю, - сказала я. - У меня от этих мыслей голова начинает болеть.

- Но ты все равно умница, лучше других соображаешь.

Я закатила глаза:

- Ну, спасибочки.

- Маркус! - радостным голосом позвал зубной врач. - Твоя очередь!

Я увидела, как Маркус скользнул в огромное кресло и опять погрузился в свою книжку по математике, держа ее на отлете. Четвероклассник с наклейкой ждал меня у двери.

- Миранда, можешь идти на урок! - крикнул врач. - Маркусу придется задержаться. А потом он сам дойдет до своего класса.

Я взяла свою книгу, и мы с четвероклассником двинулись вверх по лестнице. Когда мы повернули к его классу, он остановился, и я подождала, пока он оторвет наклейку от рубашки, сложит ее и сунет в карман.

Сэндвичи

Много лет Колин был для меня просто одноклассником, которого я за каникулы успевала напрочь забыть. В третьем классе мы с ним почти неделю разыгрывали Алису Эванс, уверяя ее, что велюр - это натуральный мех пушных зверьков, и она потом весь учебный год ничего велюрового не надевала. А больше мы с Колином никогда ничего вместе не делали. Пару-тройку раз я видела его в парке со скейтбордом, и он всегда разрешал мне сделать кружок, - но это и всё.

И вдруг оказалось, что этот Колин все время рядом, как приклеенный. Куда мы с Аннемари, туда и он, и на большой перемене, и после уроков. Крикнет: "Постойте, я с вами!" - и мы втроем идем на Бродвей в сэндвичную Джимми за "Колой".

Это Колину пришло в голову попроситься к Джимми на работу. Я была уверена, что он шутит. Колин вечно нес всякий бред. Иной раз брякнет такое, что одновременно и восхищаешься, и хочется сделать вид, что ты не с ним. Мама наверняка сказала бы, что он стремится привлечь к себе внимание.

- Знаете что, - сказал он Джимми однажды в начале ноября, когда мы втроем после уроков покупали в сэндвичной "Колу", - вот вы тут всегда один да один. Не поговорите с хозяином, чтобы он взял нас на работу?

- Я тут хозяин, - ответил Джимми. - А кого это "нас"?