ЧАЙ С ПИРОЖКАМИ
Да, Моисей был умным и смелым. Вчера полицейский сорвал листки и широким ножом соскабливал с ворот клочки серой бумаги, а сегодня чья-то невидимая рука опять расклеила их. На дверях синагоги, на заборах, у входа в народную чайную появились эти листки с призывом к революционному действию. Стены и двери замазывали черной краской, со злобой срывали прокламации, но листков было много, и они опять появлялись в самых неожиданных местах. Утром жители местечка видели четыре серых листка даже на дверях полицейского участка. Ливень обрушился на местечко, и какой ливень!
Сема ходил по улицам, посмеиваясь, потирая руки. Хитро сощурив глаза, он с любопытством смотрел на прохожих. Неистовство полицейских смешило его. "А ну-ка, сорвите еще! - шептал он. - А на Песках тоже есть, и около станции есть, и на башне есть! А ну, сорвите еще!"
Ему хотелось подойти к кому-нибудь и сказать, что он еще вчера знал, где появятся прокламации. Но говорить об этом запретили, и, с трудом сдерживаясь, Старый Нос бродил от дома к дому, прислушиваясь к шуму уличной толпы. Около аптеки он встретил Моисея. Моисей шел с высоким загорелым парнем в желтой панамке. Они говорили о чем-то, не обращая внимания на суету. Увидев Сему, они остановились.
- Что это такое? - спросил Моисей. - Что за шум?
- Чепуха! - в тон ему ответил Сема. - Листки какие-то расклеили и вот никак не сорвут!
- Познакомься, - сказал Моисей, обращаясь к спутнику, - сын Гольдина.
- Гольдина? - переспросил парень. - Очень приятно! - и протянул руку.
Сема смутился. Между тем незнакомый человек, внимательно осмотрев Сему с ног до головы, сказал что-то Моисею. Тот кивнул головой:
- Ты, Сема, какой номер ботинок носишь?
- Не знаю.
Они неожиданно вошли в магазин. Спутник Моисея велел приказчику подобрать пару ботинок мальчику.
- У меня нет денег, - испуганно сказал Сема.
- Ничего, мы сочтемся! - деловито ответил парень и, склонившись на одно колено, стал примерять Семе ботинок. - Ну-ка, поставь ногу хорошо. Так! В носках не жмет?.. Смотри, мизинец-то выпирает.
- Нет, не жмет, - недоуменно сказал Сема.
- Ну-ка, пройдись.
Сема прошелся. Ботинки неподражаемо скрипели, ходить в них было приятно и скользко.
- Теперь гуляй! - сказал парень улыбаясь.
- Как, разве они теперь навсегда мои?
- Навсегда! - успокоил Сему Моисей. - Можешь с ними делать, что хочешь. Только не меняй на айданы!
На улице спутник Моисея пожал руку обоим и ушел к станции.
- Ах, я забыл! - воскликнул Сема.
- Что ты забыл?
- Я забыл узнать, сколько я ему должен.
- Узнаешь!
- Дядя Моисей, а кто он?
- Кто он? Заготовщик из Трегубов. Папин большой друг.
- Друг… - задумчиво повторил Сема.
Всю дорогу Сема с радостью рассматривал свои ботинки, стараясь не споткнуться и не запылить блестящих штиблет. Бабушка открыла дверь и остановилась в изумлении:
- Сема, откуда это у тебя?
- Он!
- Как тебе не стыдно! - напустилась бабушка на Моисея. - Что, у тебя деньги шальные? Он еще мог бы носить старые!
- Ничего. Мы с ним сочтемся! - сказал Моисей.
- Ты хоть сказал спасибо? - не унималась бабушка. - Ах ты лемех, лемех! Ты не знаешь, что нужно сказать?
- Спасибо, - смущенно повторил Сема.
- А теперь садись и скорее снимай ботинки!
- Почему, бабушка?
- Он еще спрашивает - почему! - возмутилась бабушка. - Снимай скорее и забудь, что они у тебя есть! Будешь надевать на пасху. Понял?
Сема с грустью опустился на стул и начал расшнуровывать ботинок. Моисей, улыбаясь, смотрел на него:
- Ничего не поделаешь. Бабушку надо слушать.
- Знаю! - вздохнул Сема. - Я уже устал ее слушать.
- Ко мне завтра придут гости, - сказал Моисей, обращаясь к бабушке. - Можно будет приготовить что-нибудь к чаю?
- Отчего нет, если есть на что… А сколько у тебя будет гостей?
- Много… Один.
- Один? Ну, это не страшно! - И бабушка, взяв у Моисея деньги, вышла из комнаты.
* * *
Какая это хорошая вещь - гости! Когда приходят гости, на кухне горит плита, бабушка стоит над котелком с тестом, и во всем доме так вкусно пахнет. Бабушка лепит пирожки, и Сема с любопытством следит за ее быстрыми руками. В тарелке лежит яблочное повидло - начинка к пирожкам. Ну, как не взять ложечку?
- Сема, Сема, не хватай, я тебе говорю! Успеешь еще!
- Я только попробую, - тихо говорит Сема, - может быть, мало сахару, - и лезет ложкой в тарелку.
Бабушка открывает железную дверцу короба и внимательно смотрит на лист с пирожками:
- А ну, Сема, они еще не пригорели?
- Пригорели, пригорели! - кричит Сема. Ему хочется, чтоб поскорее вынули пирожки.
Но бабушка не поддается обману.
- Они еще посидят пару минут, - важно говорит она Семе.
- Пусть посидят, - скрепя сердце соглашается Сема.
Из столовой доносится шум. Старый Нос слышит чей-то незнакомый голос и быстро выбегает из кухни.
На кушетке сидит Моисей. По комнате ходит парень, с которым Сема встретился вчера утром. Совсем белые, похожие на лен волосы падают на его маленькие, весело сощуренные глаза. Не смущаясь, Сема вбегает в комнату.
- А где ты потерял "здравствуйте"? - спрашивает Моисей.
- Здравствуйте… - отрывисто говорит Сема. - Я не знаю, как вас зовут.
- Меня? Трофим, - удивленно отвечает парень.
- Вот, - деловито продолжает Сема, - я хотел бы знать, сколько я вам должен.
- Ты хочешь расплатиться? - серьезно спрашивает Трофим.
- Я хочу знать сколько.
- Пожалуйста - ботинки стоят четыре рубля.
- Три семьдесят пять, - поправляет Моисей.
- Это все равно - четвертаком больше, четвертаком меньше.
- Так пусть уж лучше будет четвертаком меньше! - пробует шутить Сема.
Но Трофим строго смотрит на него и продолжает:
- Четыре рубля и полпроцента месячных. Через месяц отдашь - две копейки добавишь, через два - четыре копейки, через три - шесть копеек…
- Ни за что! - возмущается Сема. - Такие проценты? Что вы!
Неожиданно Трофим опускается на стул и начинает громко хохотать. Его маленькие глаза сощурились, на щеках появились ямочки.
- Ни за что, говоришь? Ну, я пошутил.
- Но сколько же я вам должен?
- Нисколько, - улыбаясь, отвечает Трофим. - Я твоему папе больше должен.
Бабушка ставит на стол блюдо с пирожками и молча кланяется гостю.
- Знакомься, - важно говорит Моисей. - Это мать Гольдина.
Трофим протягивает руку, но бабушка почти не смотрит на него: на улице осень, а он в одной рубашке и еще панамку где-то выкопал - желтую панамку!
Трофим вынимает кисет и, закуривая, задумчиво произносит:
- Так вот какая мать Гольдина!
Сема протискивается вперед и, обращаясь к гостю, с важностью говорит:
- А я сын Гольдина - Сема. Не забыли?
- Как забыть? - серьезно отвечает Трофим. - Отлично помню!
- Он у нас молодец, - говорит Моисей. - По-русски читать научился.
Сема смущается: он не любит, когда его хвалят. К тому же не сам он выучился - Моисей помог. Старый Нос проходит в соседнюю комнату и, слегка приоткрыв дверь, внимательно прислушивается к каждому слову. Вдруг, вспомнив что-то, Сема вздрагивает и подается вперед. "Неужели не останется?" - думает он и пристально смотрит в щелку. Совершена непоправимая ошибка! Ведь там, на столе, на большом блюде, пахучие пирожки с повидлом! Кто станет думать о том, что Сема не ел, кто догадается отложить ему хотя бы пяточек в сторону? "Никто, - с горечью отвечает себе Сема, - никто!" Он видит, как Трофим, весело улыбаясь, кладет в рот пирожок и, обращаясь к Моисею, говорит:
- Это мне на один зуб!
"А сколько у него зубов? - с тревогой думает Сема. - Может быть, штук тридцать! Пирожки пропали. Ах, дурак, дурак!"
Когда Сема, отважившись, вышел в столовую, на блюде лежал последний пирожок, одинокий и тощий. "Наверно, пустой, - с тоской подумал Сема. - Определенно пустой! Его бабушка под конец вылепила, когда повидло кончилось". Он прислушивается к разговору, стараясь не думать о пирожках.
- Загулял ты здесь, - говорит Трофим. - Когда в путь? Жаль ведь - дни пропадают!
- Не знаю, - задумчиво отвечает Моисей. - Мое дело сделано. Привез, сдал, выждал. Теперь я спокойно могу сесть в поезд. Мой товар пошел хорошо. А?
Они тихо прощаются.
Из кухни доносится голос бабушки:
- Сема, Сема, иди сюда!
Сема тихонько подкрадывается к столу, хватает пирожок и быстро разламывает его: так и есть, пирожок пустой, даже ложка повидла в нем не ночевала!
"Милые люди, нечего сказать! У них на каждый зуб по пирожку, а у него на тридцать зубов ни одного порядочного пирожка. Где же правда?" - обиженно спрашивает Сема и идет на кухню. Бабушка встречает его с тарелкой в руках, она сердится:
- Где ты болтаешься, я не знаю! Ты думаешь, пирожки будут тебя ждать?
Сема облегченно вздыхает и садится к столу. Все-таки есть правда на белом свете…