Рудашевский Евгений Всеволодович - Здравствуй, брат мой Бзоу

Рыбацкое село в Абхазии. Пушистые горы, широкое море, а в нём - дельфин, удивительный друг абхазского подростка Амзы.

Подходит читателям от 14 лет.

Содержание:

• Глава первая. Весна 1

• Глава вторая. Лето 6

• Глава третья. Осень 15

• Глава четвёртая. Зима 18

• Примечания 22

Евгений Рудашевский
Здравствуй, брат мой Бзоу

Среди всех живых существ, созданных до сего времени, нет никого божественнее дельфина, ведь они в своё время были людьми и жили вместе с другими смертными в городах, пока по совету Диониса не променяли сушу на море и не приняли образ рыбы.

Гомер

Глава первая. Весна

Утром, в третий час от восхода, Амза, семнадцатилетний рыбак фамилии Кагуа, едва не упал, перескакивая забор, отделявший пляжную гальку от дороги. Рассмеявшись, он заторопился дальше, к дому.

- Брат, брат! - крикнул Амза, вбежав в калитку.

- Что случилось? - Даут обеспокоенно поднялся со стула.

Валера, ровнявший изгородь за ацей , замер и прислушался.

- Там, на берегу! Дельфин! - сквозь частое дыхание произнёс Амза и улыбнулся.

- И чего? - удивился Даут; качнул головой, возвратился на стул.

Валера продолжил ровнять изгородь.

- То есть как, чего?! - воскликнул Амза. - Что с ним делать-то? Ты пойми, он на берегу! На камнях! Ведь помрёт там. Даут!

- Почему ты не закрыл калитку? - обратилась к младшему сыну Хибла.

Сейчас она была в апацхе - кипятила молоко для мацони; выглянув за угол, заметила неряшливость юноши. Тот, вздохнув, вернулся к калитке, запер её.

- Баська, не сейчас! - махнул он подбежавшему псу.

Пес, однако ж, не уходил; сел возле ног Амзы; поднял голову, упрямо смотрел на хозяина, при этом быстро перебрасывал хвост.

- Зачем он вообще вылез из моря? - спросил Даут.

- Мне-то откуда знать?.. Ну!

- Только не задерживайся, - крикнула Хибла. - Не забывай, тебе ещё ачалт чинить.

- Помню, ан. Мы быстро, - улыбнулся, наконец, Даут. - Пошли!

- Побежали! - крикнул Амза и, не дожидаясь возражений брата, бросился к калитке.

День начинался чудный. Ветер облегчал нарождающуюся жару. Весной, наконец, испарилась гнетущая влажность. Старики, пережившие губительный март, радостно наблюдали за тем, как оживает их край. Светло-розовыми бутонами расцвела алыча; её тонкие колючие ветви неспешно расшатывались в тёплом воздухе. Свежими цветочками белела мушмула. Из зимнего забвения возвращались запахи и звуки.

Амза первый подбежал к продолговатому телу дельфина-афалины. Тот лежал на берегу и в недвижности казался мёртвым. Юноша сел на колени. Прежде он не видел дельфинов в такой близости.

- Так он мёртв? - спросил Даут.

- Нет. Приглядись; видно, что дышит.

- Он тут, наверное, всю ночь пролежал.

Братья сидели возле афалины. Они пока что не решались толкать его в воду. С интересом смотрели, потом позволили себе осторожные поглаживания. В движениях, однако, старались не шуметь; опасались, что зверь окажется спящим, а, пробудившись, укусит.

Кожа его была сухой, упругой. Спина - серая; пузо - белое, с розовыми пятнами. Бока казались мрамором с палевыми прожилками. От головы к спинному плавнику, изодранному по кайме малыми лохмотьями, вела размытая белая полоса. Кроме того, к ды́халу от носа тянулись две тонкие линии.

- Он этим дышит? - спросил Даут.

- Наверное, - Амза кратко приподнял плечи.

Рядом с боковыми плавниками дельфина братья заметили короткие, уложенные дугой, шрамы, словно бы кто-то нарочно выскребал их гребёнкой. Почти все шрамы были белыми, твёрдыми, иные - красными, податливыми на прикосновение.

- Кто это тебя так? - промолвил Амза.

- Может, ему рыбу принести?

- Не знаю… Потрогай!

Даут взял дельфина за подмышку грудного плавника; она оказалась горячей. На коже зрели волдыри.

- Странно. Солнце не так уж печёт…

- Он, наверное, болен. Сходи за рыбой!

- Да какая тут рыба! - возмутился Амза. - Его надо в воду столкнуть.

- А если укусит? Сам выбрался, пусть сам и возвращается.

- Ну и дурак!

Амза обошёл брата; стал подталкивать дельфина. Галька расступалась под ногами; было неудобно. Даут молча отошёл и наблюдал. Зверь был длинным, до двух метров, а потому - тяжёлым. Амза тянул его за хвост, за плавники; потом давил на спину и голову; при этом старался не подставлять руку к зубам. Дельфин подобному вниманию не противился; был всё таким же недвижным.

- Зря всё это. Помер он, - заметил Даут, но, сняв рубашку, подошёл помочь.

- Ну, давай же! - приговаривал Амза, вновь и вновь толкая упругое тело.

Наконец, дельфина удалось сдвинуть к морю; едва волна коснулась его плавников, он открыл глаза. Даут, испугавшись, отскочил:

- Отходи! Укусит!

Амза ничего не ответил; снял туфли, отбросил их; продолжил тянуть зверя. Даут, приглядевшись к небольшим красноватым глазам афалины, присоединился к брату.

В полутора метрах от берега вода сомкнулась на спине дельфина; тот оживился; фыркнул из дыхала брызгами, качнул хвостом. Амза стоял вблизи. Смеясь, он поглаживал своего нового друга:

- Ну? А ты говорил, что помер. Жив! Ещё как жив! И будет жить. Ведь так?

- Чего же он не уплывает?

- Подожди! Пусть сил наберётся. Ты пока рыбки принеси.

- Ну, буду я бегать!

Амза, нагнувшись, продолжал гладить голову дельфина. Даут постоял; затем цокнул, вздохнул и зашагал к дому:

- Ладно, подожди. Сейчас принесу. Только отец убьёт, если узнает, что мы рыбой дельфинов кормим!

Зверь тем временем возвращался к осознанности: чаще шевелил хвостом, напрягал плавники. В воде его кожа стала ещё более гладкой.

- Дад, чего это ты его наглаживаешь? - крикнул стоявший у камней старик Ахра Абидж.

- Здравствуйте, - смутился Амза и шагнул к берегу.

- Ну как, упругий, да?

- Да.

- Упругий… - Ахра присел на ржавелую бочку. - Я тоже в молодости трогал дельфина. Их тут много, но к человеку редко плывут. Ко мне приплыл однажды.

Старик усмехнулся; посмотрел на свои исчерченные полосами сапоги, потрогал ноговицы. Амза любил его рассказы, но сейчас боялся продолжения произнесённым словам; придётся слушать Ахру, а так хотелось заняться дельфином…

- Здравствуйте! - поздоровался Даут, на бегу взлязгивая ведром (в нём были две рыбины).

- О… вы его и кормить решили! Что же это, приручаете?

- Ага, - улыбнулся Амза.

Дельфин следующими минутами окончательно ожил. Медленно плавал вдоль берега; не закрывая глаз, смотрел на братьев.

- Интересно, это мальчик или девочка, - заметил Даут.

- Тебе-то что?

- Ну… интересно.

Солнце поднялось над холмами, укрепив день. Облаков не было. Ветер бережно подталкивал волны к берегу. Пахло морем. Со стороны Пицунды выплыли две лодки; за ними следовал баркас. Возле пятиэтажки взвыла бинзопила; затем, в многоголосом крике, умолкла. Над бухтой пролетели две чайки.

Дельфин отплыл от братьев. Амза бросил ему небольшого осётра. Афалина заинтересовался подарком, но вместо того, чтобы съесть его, начал им играть: неспешно подталкивал носом, топил, затем поднимал к поверхности. Осётр вернулся к Амзе. Юноша рассмеялся.

- Значит, не голодный, - Даут приподнял плечи.

Амза, стоя в воде, опять кинул рыбу; теперь подальше. Всё повторилось.

Дельфин оставался беззвучным; отплывал дальше от берега. Возвращался. Играл осётром. Порой переворачивался, вскручивал хвостом ворчащие буруны; иногда же оставлял поверхности лишь загнутый серпом спинной плавник; застывал, открывая ды́хало.

Амза был счастлив; постоянная улыбка утомила лицо. Найти дельфина на берегу, трогать его, затем спасать - это было необычным, радостным делом. Амза представлял, какими словами и жестами расскажет обо всём родителям.

- Не понимаю, зачем он выбрался на берег? - промолвил Даут.

- Не знаю… Наверное, случайно.

Старик Ахра, наблюдавший за братьями, скрутил папироску; скрепил шов языком и закурил. Дым медленно опускался из его носа, путался в седых усах, затем малыми волнами расплывался по сторонам.

Подаренная афалине рыба, наконец, утонула.

- Амза, пора идти. Мама будет ругать.

- Да… Но ведь он не уплывает. Когда ещё удастся так постоять?

- Он может тут до вечера плавать… Нам пора. Пошли!

Даут вышел на берег; опустившись на гальку, стал вытирать ноги, затем одел чувяки. Амза вздохнул; возвращался он спиной, чтобы дольше наблюдать за диковинным другом. Дельфин, заметив, что его покидают, замер. Всё также беззвучно смотрел на Амзу; нырнул и вскоре показался с потрёпанным осётром на носу.

Амза угрюмо подошёл к брату; не просушивая ног, обулся. На лбу выказал морщины. Движения юноши были резкими, выдававшими раздражение.

- Ладно тебе, не расстраивайся, - улыбнулся Даут.

Дельфин подкидывал рыбу; ловил её, окунал; смотрел на уходивших спасителей. Ахра остался курить - уже вторую папиросу.

Едва братья вышли на дорогу, Амза подпрыгнул:

- Да!

- Что?

- Мы видели дельфина! - почти крикнул юноша; ухмыльнулся, потом вовсе рассмеялся. - Кто ещё видел дельфина так близко, а? Никто! А мы его даже трогали, гладили! Ведь это… ноздрю на макушке видел?

- Ноздрю на макушке?