Мало того, что Тайдеман предусмотрительно испортил внутренний вид своих домов, он ещё заклеил бумажными лентами совершенно целые окна, измерил стёкла сантиметром. Только Алфред знал, что всё это делалось после обращения к домовладельцам городского управления, в котором предлагалось горожанам сообщить письменно, сколько нужно стёкол для приведения в порядок разбившихся от взрывов в городе окон. Отсюда всем стало ясно, что городское управление стало нормально функционировать, словно ничего особенного не произошло, только и всего, что одна власть ушла, а другая пришла. Но городское управление чувствительно раздражало Короля, предупредившего всех родителей, в том числе Хелли и Алфреда, о необходимости заблаговременно зарегистрировать августейшего отпрыска в школе, причём не позже двадцать четвёртого октября, иначе он может оказаться в начале учебного года за дверью.
Жизнь в городе продолжалась. Как её воспринимали взрослые, Король не понимал, он жил своей собственной. А в стране началась другая. Скорее всего немецкая жизнь. Всё теперь так или иначе было связано с Германией: сообщения в газетах, объявления, продовольственные карточки и даже разговоры между знакомыми. Точки зрения на события в мире в основном были тоже германскими. И Король подсознательно обратил внимание на то, что люди в это новое ринулись без оглядки и даже как будто с удовольствием. Во всяком случае, в торжественной комнате заседания проходили радостные. Слушали Алфреда, который, как и раньше, играл на аккордеоне, пили ячменный кофе с цикорием и передавали друг другу новости, вероятно почерпнутые из немецкой информации:
- Ленинград окружён? Не окружён? Лондон утверждает, что нет. Но, говорят, повторяется как со Смоленском: англичане лишь неделю спустя сообщили о том, что Смоленск пал. Им было тяжело об этом передавать. Смоленск считается важным объектом, но Ленинград важнее, он значителен по четырём пунктам: огромные советские воинские соединения уничтожаются и уже не смогут участвовать в боях на других фронтах. Отключается особенно важный узел железнодорожной связи, аннулируется ленинградская военная промышленность, заодно окончательно ликвидируется опасность, угрожавшая нам и Финляндии. К тому же там около трёх миллионов гражданского населения, с миллионом военных, все зажаты, им будет трудно прокормить четыре миллиона людей…
Был произведён обыск в советских посольствах - в Берлине да и в Париже тоже. Выяснилось, что оба посольства оказались центрами шпионажа и саботажа. В парижском абсолютно изолированное крыло, где помещалось ГПУ… Открыты специальные технические устройства. Вообще очень похоже на гнездо взломщиков и разбойников. Стальные двери пришлось открывать несколько часов, стены из звуконепроницаемых материалов. В дверях глазки, отверстия для стрельбы… В центре лабиринта коридор. Обнаружили комнату с электрической печью и ванной, в которой разрезались трупы до сожжения. Много отмычек, противогазы, свёрла, буромашины, стальные наручники, ампулы с ядами. Богатый технический арсенал. Приёмники и радиопередатчики в чемоданах. Портативные кинокамеры. Взрывные устройства с часовым механизмом. Пулемёты, пистолеты… Даже парашют. Установили, что здесь проводились пытки. Теперь понятно, куда подевались многие таинственно и бесследно исчезнувшие представители русской эмиграции, а также захваченный в Париже один из руководителей белой эмиграции генерал Миллер и, надо полагать, генерал Кутепов…
…Тело Ленина из Москвы отправлено. Это указывает на то, что Москве угрожает скорая капитуляция…
…В связи с тем что армия Будённого разбита, кубанские казаки подняли восстание. Казаки окружили и уничтожили войска НКВД. Восстание всё разрастается…
…А в Риге… В подвалах ГПУ! Люди жили, ни о чём не подозревая, занимались своими делами, а агенты ГПУ собирали на них "компрометирующие" материалы. Нашли уйму писем невинного содержания, открытки, не дошедшие до адресатов, а в них фразы, обрывки фраз, подчёркнутые красным карандашом: "раньше всё ж было лучше…", "жаль, что не ушёл с балтийскими немцами…" и т. д. Похожие фразы являлись смертными приговорами… А сколько ещё не "обработанных" писем, то есть "материала"! Почтовые открытки от переселенцев в Германию, даже они стали для многих причиной гибели; если кто-нибудь хоть как-то был связан с заграницей, его автоматически считали немецким шпионом…
…в здании бывшего латышского Министерства внутренних дел. В подвалах камеры смертников. Большинство казематов без окон, несчастные дожидались казни в кромешной темноте…
…Большинство камер не вентилируется, многие заключённые задыхались на глазах наблюдавших за ними надзирателей.
…Один, сидевший в московских подвалах ГПУ и чудом оставшийся жив, рассказывал: "Эти-то камеры пыток здесь не совершенны. В Москве - другое дело, люди теряли рассудок или погибали, вынужденные стоять по колени в воде…"
…В автогараже ГПУ две двери. Через правую дверь попадаешь в небольшое звуконепроницаемое помещение, здесь столик и три стула. За столом сидели комиссары - евреи и их подручные убийцы. Другая дверь ведёт в камеру смерти, в ней следы от пуль, сладковатый запах крови не выветривается, в полу сделана канавка для её стока - сколько же здесь её пролилось? И над всем этим сияет-сверкает пятиконечная звезда на лозунге: "Мы принесли народам свободу"…
Заседавшие в торжественной комнате заключили из газет, что евреи, вот кто захватил власть в России. Смотрите, все руководящие посты в их руках. Девяносто процентов средних руководящих должностей занимают они. Двадцать пять лет назад, до большевиков, в Москве проживало всего лишь пять тысяч евреев. В двадцать третьем году, однако, уже восемьдесят шесть тысяч. В двадцать шестом - сто тридцать одна тысяча, а в тридцать пятом уже двести пятьдесят тысяч, в тридцать седьмом же году их в столице СССР насчитывалось четыреста пятьдесят тысяч, а если учесть, что всего-то в ней в то время было три с половиной миллиона жителей, это значит, что каждый седьмой был еврей.
Лазарь Моисеевич - правая рука Сталина. Без его согласия у них там ничего не делается. Его родственники сидят в партии и в государственном аппарате. Влияние Кагановича охватывает все сферы их жизни, он вмешивается везде и всюду, где чувствуется опасность его семье или еврейству. Рядом с ним другие евреи - правительственные "верха". Нарком внутренних дел - еврей Берия. Особенно же вцепились они в хозяйственные и финансовые области экономики Советов. Сей факт всемирно известен - Гольденберг и Сейтлин, Рифкин и Лихтенштейн, Шмуклер и Шифман, вот они - главные имена! Когда большевики захватили в прошлом году Бессарабию и Балтийские страны, начался, как всем известно, бег евреев наперегонки к ответственным должностям. Из этого вытекает, что, как видим, евреи совершенно не боятся ответственности, раз так стремятся к ответственным постам…
Когда впервые приходил к Алфреду начальник гестапо, о чём Король не знал, что это такое, тогда этот Херр Майстер рассказывал, что прямо систематически хватали сынки богатых еврейских плутократов должности в руководстве и в Эстонской республике, и у них не спрашивали о социальном происхождении, достаточными анкетными данными являлся нос крючком, кудрявый волос (желательно тёмного или огненно-рыжего цвета) и оттопыривающаяся нижняя губа. Так и пёрли вперёд всевозможные Марковичи, Фейшины, Гуткины, Шварцы, Киршнеры и другие.
Сидели люди по вечерам в торжественной комнате, держали открытыми форточки, чтобы папиросный дым выходил наружу. Хелли без конца варила кофе, а Король, набегавшись за день, слушал, слушал и думал обо всём, ему было непонятно, почему всем так не нравится еврей, но не стал никого расспрашивать; он слушал и думал до тех пор, пока не закрывались его утомлённые глаза, и он переносился в мир сновидений. Бывало, он просыпался от того, что в торжественной комнате пели. Тогда слушал и смеялся про себя, если песни были смешные. Некоторые легко запоминались наизусть, и он потом пел их своим товарищам. Например, популярную по тем временам песенку, которую пели на мотив старой народной песни про Дядюшку Крота, жившего в лесу под корнями деревьев:
Жил в Москве старый Сталин -
в точности как русский барин,
под толстыми стенами Кремля
жилище у него глубокое.
Зазывал он втихомолку
Предателей и жуликов,
примчался Ворон-Барбарус,
за ним лиса - Нееме Руус.
У Рууса пальто шикарное,
у Молотова - драное.
Увидел Сталин, разозлился,
На эстонское богатство позарился.
Ворон стал страну продавать,
Сталин боялся прогадать… И т. д.
Песня долгая.
И вот однажды Его Величество шёл по парку, откуда исчезла всякая военная техника; не было автомашин и конских повозок, в германских войсках ими не пользовались. Шёл Король и думал, что вот недавно, всего лишь дней десять назад, в городе шли ему навстречу военные, но в другой форме и говорили на другом языке, а о Сталине говорили, что он великий, что он отец всех людей, что он солнце, а теперь… И запел Его Величество ту песенку. Он шёл и пел, что "жил в Москве старый Сталин"… И не заметил Тайдемана…
- А старые слова этой песенки лучше, - услышал он знакомый голос. - Эти слова про Сталина тебе не надо петь, они неумные.
- Как же неумные, когда все поют, взрослые тоже? - удивился Король.
- Человек взрослый не обязательно умный, - буркнул Тайдеман, - взрослых дураков столько, что порой тесно от них.
- Но почему же такие песни поют и даже в газете их печатают?