Саша охотно рассказал о своих походах к управляющему домами.
- Воевать с ним надо! - решительно заключил он.
Это было что-то новое. Воевать с Громом? Чудеса! Василек круглыми глазами разглядывал Сашу. А Лешка, изломав бровь, подумал: "Ишь, какой герой!" Володька фыркнул:
- Все ясно! Он кинет в Грома атомную бомбу.
Ребята рассмеялись.
- Бомбу не бомбу, - сказал Саша, - а вот в газету написать было бы здорово… Ну, чего на меня уставились? Написать, что управдом не заботится о дворе. Что здесь пусто, ничего не устроено. Куда годится, даже песка малышам нет! Вы бы посмотрели на наш двор, в Днепропетровске! Баскетбольная площадка! Волейбольная! В пинг-понг захотел играть - пожалуйста. В городки - пожалуйста. И все сами сделали.
По лицам ребят Саша понял, что они не очень-то верят ему.
- Думаете, вру? Да? Эх, знали бы, какие у нас там дружные ребята! Два раза первенство по району держали. Призы получали, кубки, грамоты… Вот и здесь, - Саша огляделся, - что-нибудь можно было бы соорудить. Такой дворище! Конечно! Вон там баскетбольная площадка. Здесь качели поставить, там - турник…
Леша вспомнил, как кричал на него управдом, и безнадежно качнул вихрастой головой.
- Не позволит Гром. И жильцы крик поднимут. Чтоб у них под окнами в мяч колотили - ни за что!
Саша снисходительно улыбнулся.
- Жильцов не бойся. У нас тоже сначала некоторые шумели. А потом еще как довольны были. Вся загвоздка в Громе. О нем надо написать.
- Ребята! - вдруг обрадованно сказал Василек. - Давайте и правда напишем. Пусть знает! Тогда и Лешкин отец о ремне забудет.
- А что, может попасть тебе? - спросил Саша у Лешки.
Василек вздохнул:
- За штраф-то? Ого!
Довод о Лешкином отце убелил даже Володьку.
- Так слушайте, - сказал Саша. - Зачем откладывать? Идемте ко мне и напишем… Или ты не согласен? - посмотрел он на молчавшего Лешку.
Тот подумал, щуря зеленоватые глаза, и нехотя поднялся со скамейки.
- Да ладно, пошли. Раз все - так и я.
Возле подъезда им встретился Костя Саенко. Он был бледен, губы закушены. Костя хотел пройти мимо, но Володька сгреб его своими длинными ручищами.
- Стоп, машина! Поворот на сто восемьдесят градусов. Шагай с нами.
- А куда вы? - машинально спросил Костя.
- Разве не видишь - на войну! - И Володька нагнулся к Костиному уху: - Громить Грома.
Костя ничего не понял. Но все же невольно улыбнулся. Значит, что-то смешное, раз все смеются. Костя зашагал вместе с ребятами. Но, поднимаясь по лестнице, он вновь с волнением подумал о себе: "Неужели я такой трус? Что же теперь будет?"
Несколько минут назад Костя тихонько открыл ящик буфета и достал коробку с дедушкиной пенсией. Там лежало пять трехрублевых бумажек. Никогда Костя не брал без спросу денег. И вот - взял. Бумажка так жгла пальцы, что он снова положил ее в коробку. После этого еще дважды вынимал из коробки трехрублевку и каждый раз клал на место.
Так и не хватило у Кости духу взять деньги. Что же теперь он скажет Марсу?
Монашка
До самого обеда Лена ни на чем не могла сосредоточиться. Начала было читать Тургенева "Отцы и дети", но скоро отложила книгу. Потом раскрыла роман Гюго "Девяносто третий" на французском языке, пробежала страничку-вторую и тоже закрыла. Подошла к пианино. Тронула пальцем прохладные клавиши, послушала тугой и долгий, будто улетающий в неведомую даль звук и со вздохом закрыла тяжелую полированную крышку.
В комнате было тихо. Из квартиры новых соседей, откуда через стенку нередко приглушенно доносились смех, беготня и детские голоса, не слышалось ни звука.
В окне светилось небо. Голубое-голубое. "Как Сашина рубашка", - вспомнила Лена. В тот день, когда она захлопнула перед Сашиным носом дверь, казалось, что обиделась на него, а на самом деле обиды не было. Зато весь день и вечер она грустила. И вчера было грустно, и вот сегодня отчего-то места себе не находит… Лена в задумчивости намотала золотистый конец косы на палец, медленно прошла в переднюю и прислушалась к тишине… "Какое все-таки удивительное совпадение, - подумала она. - Саша жил в Днепропетровске. Каждый день ходил по улицам, встречал сотни людей. И возможно, видел моего отца. Конечно, вполне возможно…"
За последние два дня эта мысль много раз приходила ей в голову. И вчера и сегодня Лена то и дело выбегала посмотреть на почтовый ящик. Теперь-то она смогла бы достать письмо! Вот и сейчас она открыла дверь - в ящике было пусто.
"Почему я вообразила, что обязательно должно прийти письмо? - подумала она. - Ведь писем нет уже очень давно. С полгода или даже больше… Интересно все же, когда написано то письмо".
И хотя Лена знала, что определить этого не сможет, она открыла платяной шкаф и вытащила из-под стопки белья большой конверт. В нем бабушка хранила какие-то квитанции, счета, письма, написанные по-французски, старые открытки с видами Парижа. Здесь-то Лена и нашла случайно нынешней зимой тетрадный листок, исписанный крупным, четким почерком. То, что она прочла, потрясло ее. Теперь она знает письмо наизусть.
"Уважаемая Валентина Григорьевна!
Третий раз пишу Вам в этом году, но от Вас ни единой строчки не получил. Умоляю, ответьте наконец, в чем причина Вашего молчания? Неужели многие годы не смягчили и не сгладили в Вашем сознании мою вину (если она вообще была)? Неужели Вы не можете понять чувство отца, столько лет разлученного с дочерью? Ведь я имею право хотя бы на материальную помощь Лене! Но Вы и этого не желаете. Умоляю, ответьте мне. Пять лет я живу в Днепропетровске, и все годы…"
На этом письмо обрывалось. Ни числа, ни подписи. Сколько раз Лена смотрела на тетрадный листок в простую линейку, на большие буквы! Сколько передумала о нем! Это писал отец, о котором она только знала, что он существует, что он плохой, недостойный человек, что о нем не надо ни говорить, ни вспоминать. Так сказала бабушка. Сказала твердо и решительно. И Лена ей верила. Верила до того дня, пока случайно не увидела этот листок неоконченного письма.
С тех пор она в смятении. Спрашивать о письме у бабушки не решалась. Да и нехорошо огорчать ее. Что бы там ни было, а бабушка все-таки самый близкий ей человек. Но так хочется узнать об отце! По письму видно - он не такой уж плохой. Но почему бабушка говорит, что мама умерла только из-за него и что он искалечил им жизнь?.. Ах, если бы узнать адрес… А как узнать? Письма отца бабушка уничтожает. Лена все в квартире перерыла - ни письма, ни конверта не нашла. Лишь брачное свидетельство с фамилией отца разыскала. Да вот этот случайно сохранившийся листок из письма. Когда же оно написано? Год назад? А может быть, два года, три?.. Хотя бумага еще не начала желтеть…
Положив все на место, Лена опять раскрыла книжку. Но не долго читала - через открытую дверь балкона она услышала голоса, шум и снова подумала: "Вот Саша, наверно, видел его, а я даже не знаю, какой отец из себя…"
Прозвенел звонок - это вернулась из магазина бабушка.
- Ты не скучала, моя хорошая? - снимая тонкие, как паутинки, перчатки, спросила по-французски Валентина Григорьевна.
Валентина Григорьевна совсем не выглядела бабушкой. Лицо еще хранило былую красоту, седины в светлых волосах почти не заметишь.
- Нет, бабика, я читала, - чуть покраснев и тоже по-французски ответила Лена.
Сбросив красные босоножки, Лена уселась с ногами в мягкое кресло и добросовестно углубилась в книгу.
Так прошло минут двадцать. Валентина Григорьевна готовила на кухне обед. Лена уже прочла с десяток страниц, когда ее внимание снова привлекли голоса на соседнем балконе.
- Смотрите! - убеждал Саша. - Чем плохое место для баскетбольной площадки? Развалины сарая, конечно, снесем. А кирпич мелко поколоть - знаете, какое основание для площадки. Сила!
Не надевая босоножек, Лена на цыпочках подошла к двери.
Будь Саша один, она, возможно, тоже минуточку постояла бы на балконе. Но сейчас там полно мальчишек. Лена не решилась выйти.
- У-у! Ломать-то мы мастера! - послышался голос Лешки. - Хлопцы, - сказал он, - все расписались?.. А ты, Костя, чего ждешь?
- Мне тоже расписываться? - растерянно спросил Костя.
- Факт.
Костю Лена сразу узнала по голосу, потому что училась с ним в одном классе. А вот Лешку не узнала. Она вообще старалась держаться подальше от мальчишек - таких грубых и вредных. И бабушка так советует. Противные они. Вот Саша другой. Не похож на них. Особенный, как Морис из романа "Отверженные". Лене захотелось секундочку посмотреть на Сашу. Она тихонько выглянула из-за косяка.
Но и этого было достаточно, чтобы Саша заметил ее.
- А-а. Лена! - обрадовался он. - А мы тут площадку решили делать во дворе. Заметку в газету написали. Может, и ты подпишешься? Больше подписей - лучше…
- Леночка! - позвала из кухни Валентина Григорьевна. - Вымой руки. Сейчас будем обедать.
- Ну, - снова спросил Саша, - подпишешь?
Не ответив, Лена спряталась за косяк. На другом балконе засмеялись.
- Нашел кого просить! Она и во двор-то боится выйти. Тихоня! Монашка!
Лена стояла за дверью не дыша. Лишь мелко вздрагивали губы. Неужели и Саша смеется над ней?..
