Лешка шел, понуро опустив голову. За ним двигалась ватага мальчишек. Отбить Лешку даже и не пытались. Куда там - в тете Марфе пудов семь весу. А сила такая, что Лешку из ее рук и краном не вырвать.
- К управдому поволокла, - сочувственно заметил Митя. - Сейчас Гром Громыч живо заактирует Спичку.
Ни на Митины слова, ни на Марфин крик Марс не обратил внимания.
- Ну, кажется, все, - свернув в трубку чертеж и поставив его в угол, сказал он сам себе. Накинув на плечи пиджак, положил в карман бумажник с деньгами, взял портфель и заторопился: - Ну, пошли. Надо как следует поработать сегодня…
У Гром Громыча
Почти целый час сидел Саша в приемной управдома.
Вообще-то это никакая не приемная, а обыкновенная комната, где, согнувшись над толстыми книгами, щелкал костяшками счетов сухонький старичок в пенсне. Напротив него сидела хорошенькая белокурая девушка и стукала тоненькими пальчиками с крашеными ноготками по клавишам печатной машинки.
Саша ничего не мог добиться от нее. Три раза спрашивал:
- Можно к управдому?
Девушка отвечала, не глядя в его сторону:
- Гаврила Гаврилович занят.
Если бы она со своей машинкой не сидела возле двери в кабинет, пожалуй, рискнул бы зайти без всякого разрешения. В прошлый раз девушки не было, и он беспрепятственно попал к управдому. А теперь сиди и жди неизвестно чего!
За дверью, в кабинете, зазвонил телефон.
- Ретюнский слушает! - послышалось оттуда. И вдруг голос управдома загрохотал: - Дьявол вас побери! Почему, спрашиваю, не прислали машину? Безобразие!
Как граната разорвалась. Саша даже вздрогнул. Но ни старичок бухгалтер, ни девушка, казалось, ничего не слышали - спокойно занимались своим делом.
А управдом все кричал в трубку. Голос его разносился, будто гром. За этот голос его частенько и называли Гром Громыч.
Дверь с треском распахнулась, и Ретюнский - маленького роста, лохматый, с рыжей щеточкой усов - подскочил к старичку.
- Почему, Илья Семенович, не дали заявку на машину? Прошляпили! Безобразие!
Пока бухгалтер собирался ответить, Гром Громыч скрылся в кабинете. Однако через минуту он опять выскочил оттуда.
- Маргарита! Безобразие! У восьми жильцов задолженность по квартплате. Куда вы смотрите? Срочно обойти! Предупредить! Строго предупредить! Немедленно! - И за ним опять захлопнулась дверь.
Саша подумал, что теперь-то белокурая задавака испугается, но ничуть не бывало. Она, вместо того чтобы помчаться предупреждать жильцов, вынула зеркальце, посмотрела на себя и поправила волосы.
- А теперь можно к управдому? - хмуро спросил Саша.
- Гаврила Гаврилович занят, - последовал все тот же ответ.
Илья Семенович внимательно посмотрел сквозь пенсне на Сашу.
- Ты, мальчик, не слушай ее - иди.
Но не везло Саше. С улицы донесся шум, и в комнату ввалилась тетя Марфа с Лешкой. А с ними еще две женщины - тоже свои обиды решили высказать товарищу Ретюнскому.
Тетя Марфа не стала спрашивать разрешения, а зашагала прямо в кабинет управдома. Она втащила туда Лешку и толкнула его к столу.
- Пиши, Гаврилыч, акт! - потребовала Марфа. - Пускай отец проучит как следует!
- В чем дело? - громыхнул Ретюнский и уставился на несчастного Лешку. - Опять стекла?
- А как же! - подтвердила тетя Марфа. - Как есть - раму высадил!
- Опять футбол?
- Ну, футбол, - угрюмо сказал Лешка, изучая сбитый носок своего ботинка.
- Та-ак! - угрожающе протянул Гром Громыч и придвинул чистый лист бумаги. - Так, - повторил он, - заактируем данный факт.
Пока он писал, было тихо. Буря разразилась потом.
- Я сколько раз предупреждал, чтобы во дворе не устраивали футбольных матчей! Опять за свое! Безобразие! Разгоню!..
Долго бушевал Гром Громыч. Грозил штрафами, милицией и другими страшными карами.
- Вот, вот, - подзадорили его женщины. - Гоните их, товарищ управдом, подальше со двора! Житья от их забав не стало. Вчера только белье вывесила - бежит соседка. "Посмотри, - говорит, - как твою простыню укатали!" И верно: таких пятен мячом понаставили, что пришлось перестирывать.
- А утром, - подхватила другая, - грохот страшенный устроили. В какие-то железки били, в тазы. Ни на волос соснуть не дали. А у меня мигрень, голова раскалывается.
- И еще в какого-то пекаря выдумали играть. Моему так палкой по носу саданули - едва кровь уняли…
В приоткрытую дверь было слышно все, что говорили в кабинете. "Ну и сердитые! - подумал Саша о женщинах. - Видно, здорово допекли их ребята. А управдом свирепый. Как бы не погнал меня с качелями… Хотя не должен. Качели же не футбол, кому мешают? А если погонит, я ему скажу!.. Тоже мне, двор называется, песочница и та пустая! А качели и без его разрешения сделаю. Вот только доски…"
Когда женщины наконец угомонились и ушли, Саша одернул рубашку и постучал в дверь.
- Кто там еще? - недовольно спросил управдом.
Саша переступил порог и сказал:
- Здравствуйте! Вы помните, я справку вам заносил и насчет качелей спрашивал? Яму вы разрешили выкопать и обещали дать доски и столбы. Вот я пришел. Яма готова.
- Что за яма? - будто проснувшись, вскинул Ретюнский голову. - Для чего яма? Кто разрешил?
Саша удивился.
- Вы сами, товарищ управдом, разрешили. - Он вновь принялся было объяснять, но Гром Громыч сердито перебил:
- Какие доски? Какие столбы? Нет у меня ничего. Нет и не будет! А ну-ка, освободи кабинет! Мне работать надо. Безобразие! Морочат целый день голову!.. Маргарита! - крикнул он. - Никого больше не пускай ко мне!
Объявление войны
Зажав кулаки между коленками, Лешка сидел на изрезанной перочинными ножиками скамейке и мрачно глядел перед собой в землю.
Рядом стоял Володька Зубенко. Володька был длинный и худой как жердь. Его бы, конечно, и прозвали жердью или вышкой, да была у Володьки одна черта, из-за которой ребята окрестили его Философом: выражаться любил заумно. Иной раз такое загнет, что сразу и не поймешь.
Скрестив на груди худые руки, Философ в двадцатый раз целился плевком в спичечный коробок с ободранной наклейкой.
"Стрельбу" оживленно корректировал Василек - загорелый синеглазый парнишка. Васильку до слез было жалко пригорюнившегося Лешку. Он потому с таким усердием и следил за Володькиными плевками, что хотел отвлечь Лешку от мрачных мыслей.
- Хорошо, Философ! Поправка лево - 10… Теперь недолет… Эх, совсем плохо. Мазила!.. А ну-ка, Леша, попробуй ты…
Но Лешка и головы не повернул. Тогда Василек горестно вздохнул, пощипал на руке темную родинку и осторожно проговорил:
- Слушай, Леш… А Леш? Ну, а если скажешь, что это не ты разбил, а кто-то другой… Например, я. А тебя будто по ошибке схватила…
- Комариный писк! - поморщился Володька. - Все равно порция горячих будет обеспечена.
- И ничего не будет! - возмутился Василек. - Просто отругает хорошенько…
- Так и я говорю - хорошенько! Сразу шишка на лбу вскочит.
- Да хватит вам, - невесело усмехнулся Лешка. - Что будет, то и будет. С отцом не поспоришь. Эх… - Он безнадежно махнул рукой. - Хватит об этом. Лучше скажите, во что бы нам сыграть? В футбол нельзя. В пекаря надоело. В чижика?
- Что ты! - возразил Василек. - Чижиком знаешь как по окну можно трахнуть!
- Эх, скучища зеленая! - шумно вздохнул Володька и снова плюнул в коробок.
- В лагерь бы поехать, - сказал Василек. - Мама обещала на вторую смену достать путевку. Долго еще ждать.
- А давайте в расшибалочку? - неожиданно предложил Володька. - Или хотите, - он понизил голос, - принесу карты? В очко научу играть. Шикарная игра.
Ребятишки с любопытством уставились на него.
- За кустами спрячемся, - заговорщически подмигнул Володька. - Никто не увидит. Ну, согласны?
Наверно, он все же уговорил бы их спрятаться за кустами. Но в ту минуту из крайнего подъезда, где помещалось домоуправление, вышел Саша Козырев.
Васильку очень не хотелось прятаться в кустах и играть в очко. Поэтому, увидев Сашу, он обрадовался и нарочно с удивлением воскликнул:
- Новенький! Тоже, кажется, у Грома был. Может, и он за что попался?
При упоминании о грозном управдоме Лешка снова поник, сказал нехотя:
- Я видел его. Чего-то сидел там.
Саша прошел к полуразвалившейся стене сарая, где накануне вырыл яму для качелей. Возле кучи земли копошились семилетний Толик и краснощекий карапуз Вадик. Стоя на коленях, они рыли какой-то туннель, сопели от усердия и даже не заметили подошедшего брата. Саша хотел было отругать их за то, что перепачкались, как чертенята, да не стал ругать. Ладно, пускай возятся. Чем же им в самом деле еще заниматься? Вот и с качелями не вышло. Где возьмешь доску да столбы? А ведь обещал! Обманщик! И еще кричит: "Уходи! Не мешай работать!"
Саша окинул взглядом большой неуютный и пустой двор и сразу вспомнил другой двор, в Днепропетровске, где еще совсем недавно жил. Вот то был двор! И сравнить нельзя. "Наверно, все дело в управдоме, - подумал Саша. - Эх, какой человек Василий Романович! Никогда в помощи не отказывал. Не то что этот крикун и обманщик. Вот написать о нем в газету, тогда будет знать!"
Заметив на скамейке ребят, Саша подошел к ним.
- Чего такие невеселые сидите?
Володька опять скрестил на груди руки. Пока он собирался ответить что-нибудь позаковыристее, Саша с шутливой улыбкой сказал:
- Если точите зубы на управдома, то и я с вами. Тоже, как говорили мушкетеры, не прочь скрестить с ним шпагу.
- С Гром Громычем? - удивился Василек.