- Очень-очень, - подтвердила Полина.
- Вот он у тебя и есть!
- Так мой Фокки - теперь настоящий, что ли? - изумилась Полина.
- Теперь настоящий.
- Но ведь это же чудо! А чудес не бывает, - добавила Полина неуверенно и погладила Фокки.
Ая опять, как тогда в комнате, рассмеялась разноцветным смехом.
- Да как же не бывает, когда бывает! Чудеса встречаются прямо на каждом шагу! Вот увидишь. Сама увидишь!
Полина вспомнила, как папа говорил бабушке: "Чудес не бывает, Таисья Гурьевна, вещи сами в дом не придут".
И они, правда ведь, сами и не приходили.
Это сейчас немного сбивало Полину с толку. И то, что Ая, светлая девочка-звезда, говорила так мудро, почти как взрослая, тоже удивляло Полину. Правда, она подумала: "Ая сказала, что она была тогда в сразупослевойны. А может, она была и раньше? Она ведь звезда! А звезды всегда светят на небе! Как все непонятно! Как интересно! Может быть, все-таки бывают чудеса?"
Ая наклонилась, стряхнула капли с мокрого поводка, сказала:
- Ну, Фокки, миленький. Ищи. Нам надо найти дорогу к волшебному вокзалу. Не то поезд уйдет, и нам придется ждать другого долго-долго.
Фокки ткнулся носом в Полинину руку, потом стал пристально нюхать землю, искать дорогу.
Нет, Полине явно эта местность не была знакома. Но Фокки нанюхал дорогу. Мартовский тающий снег перестал хлюпать у Полины под сапогами. Сапожки почему-то не промокли. А между прочим, могли бы и промокнуть по такой слякоти. Ая шла рядом, как шла бы, например, Полинина детсадовская подружка Люба. Люба ходила очень легко. Полина пригляделась. Нет. Ая шла еще легче, еще "воздушнее", а вместе с тем она была даже чем-то похожа на Любу. Совсем-совсем немножко. А потом… Да нет! Какая там Люба! Ая вся светилась, и слова ее были не только звук голоса, а еще и блеск и цвет!
Фокки резво бежал впереди, Ая спустила его с поводка и поводок отдала Полине.
Ночь все длилась и длилась. Но, как ни странно, время года стало постепенно меняться. У них там, возле дома, был март. А тут вдруг донесся запах согревающейся майской земли, потом цветущей черемухи, потом сирени. Но постепенно эти запахи исчезли, и запахло грибами. Дорога вошла в лес. Грибной запах усилился. Деревья в лесу стояли не шелохнувшись. Не качалась ни одна ветка. Не вздрагивал ни один лист.
Полина вдруг с удивлением заметила, что и веток и листьев на деревьях вовсе нет. Они высились какими-то странными глыбами. Полина дотронулась до одного из них и сразу же отдернула руку. Дерево было холодное и неприятно скользкое.
- Ая, что это? Куда это мы пришли? - воскликнула она. - Что это за странные, неприятные деревья и почему так пахнет грибами?
- Это же вовсе не деревья, - сказала Ая. - Ты никогда не видала такого леса. Это сморчковый лес.
- Смор-чко-вый?
- Ну да. Здесь растут гигантские грибы сморчки, высокие-превысокие. Они сами себе деревья и сами себе грибы.
Полина подумала, что это надо запомнить и обязательно потом рассказать бабушке Тае. Вот она удивится!
Фокки вдруг кинулся в сторону. Полина испугалась, что он, как это обычно бывало, убежит и исчезнет. Но Фокки тут же вернулся и стал громко лаять.
- Полиночка, Полиночка! - обрадованно закричала Ая. - Мы дошли. Вот и вокзал.
Разноцветные огоньки ринулись туда, откуда только что прибежал Фокки.
- Хотя, кажется, тут нам будет непросто, - добавила Ая задумчиво. - Я вижу одного человека… Вот досада…
И тут Полина увидела вокзал. Странно. На кирпичном здании, там, где обычно бывает написано название станции, значилось просто слово "ВОКЗАЛ". У единственного перрона стоял поезд. Чудные вагоны - товарные не товарные, пассажирские не пассажирские. Вроде бы такие, в каком Полина с мамой ездили на юг. Но тогда где же окна? И самое удивительное, что поезд стоял без рельсов - прямо на земле. С той стороны, где должен бы оказаться паровоз, или тепловоз, или электровоз, ничего не было прицеплено.
"Электричка это, что ли?" - подумала Полина.
Перед каждым вагоном высилось несметное количество одинаковой величины ящиков. Народу никакого не было. Только вдоль состава ходил один-единственный, угрюмого вида человек и грузил эти ящики в вагоны.
- Здравствуйте, - сказала Ая.
Человек резко обернулся и молча уставился на всю компанию. Довольно долго помолчав, он сказал неприветливо:
- Чего надо?
Фокки гавкнул. Ая велела ему молчать. Полина вообще не знала, что сказать.
Заговорила Ая:
- Если я не ошибаюсь, вы - Шкандыба?
- Ну, Шкандыба. А ты я уже вижу кто. И что это, в самом деле, звездам на небе не сидится? Чего тебе?
- Нам надо в город Крутогорск, в сразупослевойны.
- Пассажиров не возим. Вон - ящиков полно. Понятно? А тут еще девчонки, собаки, звезды… Много охотников наберется. Помогли бы лучше грузить. А то Шкандыба и тут вкалывай - нагружай, Шкандыба, и там вкалывай - разгружай. И кто ты есть, то ли грузчик, то ли машинист, то ли тутошний, то ли тамошний… - сам не знаешь. Ишь, в Крутогорск им занадобилось! В сразупослевойны, видите ли.
- Вы не сердитесь, - попросила его Ая.
- Как же не сердиться, - бурчал Шкандыба. - Не возим мы сегодняшних пассажиров - туда. Те времена для здешних прошли.
- Но я-то могу и там быть, и здесь, вы же сами видите, - настаивала Ая.
- Допустим, вижу. Что я, звезду от девчонки не отличу, что ли? Собака, положим, мысленная. Ей в любом времени можно быть. Ну а подружка-то твоя? Подружка-то - сегодняшняя, здешняя. И без разговоров, и проваливайте. Звезды, понимаешь ли, собаки, а поезд еще не нагруженный стоит.
И тут Ая, улыбнувшись и пустив вдоль вагонов разноцветные огоньки, вдруг хитро сказала:
- А вы приглядитесь хорошенечко.
- Чего тут приглядываться? Есть мне когда приглядываться.
- Девочка тоже тогдашняя, - продолжая хитро улыбаться, говорила Ая. - Разве вы не видите - косы.
- Чего? - по-прежнему неласково спросил Шкандыба.
- Косы. Теперешние девочки - стриженые.
- Это верно, - бурчал Шкандыба. - За модой глядят. Подстригаются по моде с трехлетнего возраста.
- Да, да, - закивала Ая. - Верно. И я про то же говорю. Но у этой девочки - косы. Тогдашние косы. Вы что, не видите разве?
- М-м-м-м, - помычал Шкандыба. - Косы, оно конечно.
- Ну, значит, и она тогдашняя получается. Ну хоть немножко-то получается?
- Разве что, - засомневался Шкандыба.
- Вот и возьмите, возьмите нас с собой!
- Ты вот звезда - и понимать должна. Нам же ехать через Ветреную Пустыню.
- Я знаю, - спокойно отозвалась Ая. - Поезд как раз и стоит на границе Ветреной Пустыни.
- Ну, так вас сдует! Продует, и раздует, и выдует!
- Ты когда-нибудь видел, чтобы ветер сдул откуда-нибудь хоть одну звезду? Ну хоть раз: ветер подул, и звезда покатилась?
Ая так горячо убеждала Шкандыбу, что не заметила, как с почтительного "вы" перешла на "ты".
- Ну ладно, Шкандыба, ну давай попробуем, - не отставала Ая.
- Тебе хорошо пробовать, ты звезда. А они - люди. Тьфу ты, - добавил он, взглянув на Фокки. - Ну все равно они - другие.
- Но я-то ведь вот она, с ними! - сказала Ая громко, и разноцветные огоньки снова побежали вдоль вагонов.
- Ну ладно. Только давайте быстро помогайте грузить ящики.
Фокки бегал вокруг и тявкал, а Полина и Ая стали поднимать ящики и по дощатому настилу таскать их в вагоны.
Странное дело! Одинаковые по форме и величине, они весили совсем неодинаково. Одни были легкие, почти невесомые. А другие - не поднять их вдвоем, приходилось звать на помощь мрачного Шкандыбу.
- Что в этих ящиках? - спросила Полина.
- В ящиках, барышня, время. Минуты, часы, дни. Те, которые уже прошли. Они упакованы в ящики, - ответил Шкандыба уже не таким грубым голосом.
- А почему одни полные, а другие пустые?
- Точно что пустые. Но только пустые те, которые едва поднимешь. Потому что это попусту потраченное время, на болтовню, на безделье, на пустые дела.
- И… как же?
- А так. Пустота времени - очень тяжелая вещь. Можно сказать, неподъемная.
- А легкие ящики - что же?
- А легкие наполнены действительно нужными, полезными часами. От добрых и полезных дел легко на душе. Вот и ящики легкие! А ну - пора! Пора! - вдруг завопил Шкандыба. - Ветер! Открывай границу своей Пустыни! В путь! В путь! По-е-ха-ли!
Ая быстро прошмыгнула в вагон, втащила за собой Полину и Фокки. Заперла изнутри двери и обхватила-обняла сразу обоих: Полину и Фокки.
- Ну, держитесь. И только бы у вас не закружилась голова! - сказала она.
Глава 4
Остров говорящих лошадей. Где же Ая?
Легко сказать - "не закружилась"! Поезд понесся, полетел, точно это не поезд, а космическая ракета, в которых улетают космонавты в далекое и загадочное небо. Окон в вагоне не было, поэтому не было видно, что делается снаружи, но было слышно, как там дует, завывает, свищет ветер. Да нет. Неправильно было бы сказать - ветер. Сотни, тысячи, миллионы ветров! Фокки опустил обрубок своего хвоста и плотно прижался к Полине. Полина с ужасом прислушивалась к свисту и завыванию ветра и не могла вымолвить ни слова.
Вау-уу! Воу-уу! Виу-уу! - доносилось снаружи.
- Ая, тебе не страшно? - спросила Полина.
- Могло быть и не страшно, - сказала Ая, - но эти увязались за нами, а от них можно ждать всего, чего хочешь. Вернее, чего совершенно даже не хочешь.
- Кто "эти"?