А у нее даже не было сил подумать, кто же это говорит? Бабушка зашла, погасила лампу, и Полина стала задремывать…
Бабушка Тая отгремела на кухне посудой и ушла в свою комнату, к большой дедушкиной фотографии и вазам с сухими травами. Некоторое время в щелочку под дверью Полининой комнаты проникал свет из коридора, но потом и он погас.
Полине не спалось, только так, дремалось. Где-то за стеной в соседней квартире кто-то играл и играл на скрипке все одну и ту же, одну и ту же мелодию.
Дверь в ее комнату никто не открывал. Это точно. Окно тоже было закрыто, потому что Полина простужена и бабушка бережет тепло. Но вдруг…
Совершенно неизвестно откуда посреди комнаты оказалась девочка. В комнате сделалось светло как днем не потому, что зажглись лампы, а потому, что девочка светилась. И платьице на ней было светлое, блестящее. Полина села на кровати.
- Ты мне снишься? - спросила она светящуюся девочку.
- Но ты ведь не спишь! - сказала загадочная гостья, и от ее слов по стенам забегали светло-зеленые огоньки.
- Кто ты? - шепотом спросила Полина. Ей сделалось страшно. Она никогда в жизни не видела светящихся девочек с разноцветными словами.
- Не бойся, - сказала девочка. И снова побежали огоньки, но только уже не зеленые, а голубые. - Не надо пугаться. Я - звезда.
- Как - звезда? Так не бывает!
Девочка засмеялась. Огоньков стало еще больше. Они были всех цветов радуги.
- Разве ты никогда не видела звезд на небе? И больших, и маленьких…
- Так ведь то же на небе!
- У звезд есть лучи, которые связывают небо с землей, - сказала девочка.
- А тебя как-нибудь зовут? - спросила Полина растерянно.
- Ая. Я - девочка-звезда, и меня зовут Ая.
- Как же ты здесь оказалась?
Ая опять засмеялась своим цветным смехом.
- Это-то совсем просто. Ты лучше спроси, зачем?
- За-зачем? - машинально переспросила Полина.
- Так ведь тебе плохо? - сказала Ая.
- Ничего. Температура уже спала.
- Я не об этом говорю. Подумай.
Полина задумалась. Да, перед девочкой, которая светилась и смеялась разноцветным смехом, что было притворяться! Хотя Полина вообще-то была девочка скрытная и не всякому рассказывала, как там у нее на душе - хорошо или плохо.
"Сокровенная", - называла ее бабушка Тая.
- Можешь не говорить, - продолжала Ая. - Звезды знают про людей гораздо больше, чем ты думаешь. А я знаю: и про Фокки, и про ковер, и про модальные глаголы.
- Как же так? - робко спросила Полина. - Ты - звезда, но ты не на небе. И вид у тебя - ну совсем как у девочки. Только платье - как будто ты в костюме снежной королевы…
- Звезды умеют иногда принимать человеческий вид. - Девочка-звезда помолчала. - Слушай, - сказала она наконец. - А ведь ты любишь и маму, и папу. - Она не спрашивала. Она просто сказала.
Полина подумала, точно заглянула сама в себя. У мамы теплые руки, и так хорошо, когда у нее оказывается время с Полиной поговорить. И папа бывает добрым. Он тогда поет ей:
"Полинет, Полинет,
Слышишь ты или нет?
Коровы сжевали пшеницу."
Это кусочек какой-то французской песенки. И они тогда оба, папа и Полина, весело смеются.
- Люблю, - сказала она. - И бабушку Таю. Только…
- Я знаю. Только после того, как получили новую квартиру и так ей радовались, сами все стали какие-то безрадостные. Занятые. И в дом перестало приходить веселое утро. А жить без веселого утра нельзя.
Полина кивнула.
- Понимаешь, что случилось, - продолжала Ая. - У вас в доме поселились хмурцы. Как только все сделались невеселыми, так они на вас и напали.
- Хмурцы? - удивилась Полина. - Кто это? Звери? Насекомые?
- И не звери, и не насекомые.
- Кто же тогда?
- Они такие маленькие существа. Как пылинки. Только пылинки веселые, а эти - хмурые.
- Страшные?
- Да не страшные, а вредные. Они любят, чтобы люди были невеселые, озабоченные, хмурые. Они плетут хмурость из невидимых хмурых нитей, и, как пауки, ловят в них веселые слова, улыбки, смешинки. Ловят и уносят и прячут где-то в далеких пещерах, куда не заглядывают ни люди, ни звезды. И очень любят делать людям мелкие пакости.
- Как же нам теперь быть? - спросила Полина.
- Тихонечко одевайся, и пойдем.
- Куда? Мне нельзя, я больная, - испугалась Полина. - Меня гулять не пускают. Доктор Дорохов велел дома сидеть.
- Ты уже почти здорова, у тебя нет температуры, - сказала Ая. - Вот увидишь, тебе наша прогулка не повредит.
- А как же мама и папа? И бабушка Тая? Они ведь будут меня искать?
- Решайся, Полина, - сказала Ая. - Многое зависит от тебя.
Полина думала всего одну минутку. Потом быстро оделась. Оглядела комнату. Ах да, вот что! Она приготовила бабушке и маме на день рождения рисунки. Бабушка и мама родились в один и тот же день - двадцать третьего марта. Эти рисунки - сюрприз. На одном нарисованы пальмы, на них висят гроздьями желтые бананы, а на вершине самой высокой пальмы сидит синяя обезьянка. Почему синяя? Потому что коричневый карандаш сломался. А Полине показалось, что синяя даже лучше - смешнее. На другом рисунке пасутся кони. Красивые разноцветные кони на опушке леса. И солнце в небе светит. И плывут большие, похожие на птиц облака. Полина достала с полки третий том Детской энциклопедии, спрятала рисунки между страницами и поставила книгу обратно в шкаф.
- Пошли, - сказала она Ае.
Пока они на цыпочках шли к двери, Ая тихо нашептывала:
Мы с тобой уйдем неслышно
И тихонечко придем.
Алой розы кустик пышный
В прежнем времени найдем.
В небе отсвет голубой.
Ты не бойся, я с тобой!
Глава 3
Ая рассказывает, что надо делать. Странный поезд на границе вестеной пустыни
Лифт не работал. Лампочки на лестнице горели по-ночному тускло. Но в ту ночь это решительно ничего не значило. Ая, девочка-звезда, новая удивительная подруга Полины, так сияла, что было светло, как в летний полдень.
Она негромко говорила, спускаясь по лестнице. Слова ее тоже светились, но неярко, на стены лестничной клетки взбегал то один, то другой бледно-сиреневый огонек.
- Понимаешь, что надо сделать, - говорила Ая Полине. - Надо во что бы то ни стало вернуть в ваш дом веселое утро. И все будет хорошо.
- А как? Это ведь, наверно, совсем невозможно? - вздохнула Полина.
- Почему ты так думаешь?
- Потому что мама никогда не перестанет носить домой свои глаголы.
- Не может этого быть, - сказала Ая. - Это она берет дополнительную работу. Потому и - домой. Вот увидишь, что перестанет.
- Да никогда! Они хотят купить цветной телевизор! - воскликнула Полина.
- Не помогает, - заметила Ая.
- Как - не помогает? - удивилась Полина. - Не помогает от чего?
- От хмурцов. Цветной телевизор - хорошая вещь. Но от хмурцов не помогает. И потом - о нем не надо думать специально. Понимаешь?
- Понимаю, - сказала Полина. - И тогда не будет хмурцов?
- Меньше, во всяком случае, - задумчиво отозвалась Ая.
- А что же еще надо? Чтоб совсем, а? - Полина с надеждой заглянула в синие лучистые глаза.
- Надо, чтобы хоть раз настало веселое утро.
- Ая, ну скажи, скажи, что же для этого мы можем с тобой сделать? Да еще ночью? Ая, я боюсь!
Ая остановилась. Это было на площадке между третьим и вторым этажом.
- Слушай, Полина, - сказала она медленно, немного торжественно. - И пожалуйста, обещай, что ты не будешь бояться.
- Я слушаю, - прошептала Полина.
- Мы с тобой, ты и я, и еще кое-кто, а кто - ты сейчас увидишь, должны вернуть в ваш дом веселое утро. А для этого нам необходимо достать АЛЫЕ И БЕЛЫЕ РОЗЫ ВАРДКЕЗА!
- Но ведь он жил давно! Это было, как бабушка говорит, "сразупослевойны". Он был тогда уже немолодой. Его, наверно, больше нет на свете!
- Что значит - нет? Это ты говоришь совсем даже неточно, - отозвалась Ая.
- Точно, точно, по-моему, бабушка говорила, что Вардкеза уже нет.
- Может, сегодня и нет, - заметила Ая. - Но тогда-то он есть.
- Сразупослевойны?
- Ну конечно. Он есть тогда. И я ведь есть тогда. Это должно нам как-то помочь.
- Ая, - сказала Полина. - А может быть, ты одна…
- Полина, даже и не думай, - перебила ее Ая. - Без тебя ничего не получится. Кто это станет со мной разговаривать? Люди иногда пугаются, когда видят перед собой звезду! И вообще… Никто, никто на свете за тебя этого сделать не может. Только ты - для своей семьи. Для папы, для мамы, для бабушки.
Они спустились до первого этажа; аккуратно придержав парадную дверь, вышли во двор. Но оказались совсем не во дворе, к которому привыкла Полина. Тот был еще слегка завален строительным мусором и с чахлыми липками, которые осенью посадили вдоль тротуара. А этот был какой-то двор не двор, пустырь не пустырь, весь покрытый рыхлым тающим снегом.
- Сейчас мы еще кое-кого позовем. Фокки! - крикнула Ая.
Синий огонек метнулся куда-то в темноту. И к удивлению Полины, на свет выскочил Фокки, милый Фокки, Полинина заветная, желанная собака! Он так и был, как убежал тогда в парке - в ошейнике, с вымокшим в лужах поводком.
После того как Полина и Фокки наконец нарадовались друг другу, Полина вдруг сообразила:
- Погоди, Ая! Но ведь про Фокки знаю только я одна. В детском саду никто не догадывается даже и дома тоже. Ведь он есть только для меня - потому что я так одна играю…
- Ты ведь очень-очень хочешь, чтоб Фокки у тебя был по-настоящему? - спросила Ая.