– Леонтий, много не скажу… Малый был маниакальной трудоспособности, трудоголик… Светлейшая голова, эрудит. Владел несколькими европейскими языками, ивритом. Читал в оригинале Фрейда, Юнга, Адлера… Надломился после того, как был вычеркнут из списка сотрудников института, выдвинутых на соискание Государственной премии… Двум профессорам дали, да ты помнишь, Малевичу и Снежневскому… Последнего ты должен знать: "вялотекущая шизофрения" – плод его воспаленного воображения, его детище… Вы этим диагнозом "глушили" диссидентов, заталкивали их в психушки… Весь мир психиатрии, все мировые светила отрицают право "вялотекущей" на существование, а у нас, коль скоро психиатрия обслуживает госбезопасность, то "вялотекущая" есть… Абсурд! Так вот эти ваши клевреты, Снежневский и…
– Гема, не смешивай пряники с портянками… Снежневский – не наш, он к нам имеет такое же отношение, как лунный свет к покачиванию еловой шишки. Мы – контрразведка. А Снежневский – приспешник Пятого управления, то есть политического сыска… Короче! Ближе к т е л у… Шильбаума! – твердо произнес Карпов, хотя и разделял точку зрения своего друга.
– Так вот, Шильбаум надломился, когда над ним, как фанера над Парижем, пролетела Государственная премия.
– Денег ему не хватало, что ли? – подлил бензина в костер Карпов.
– Денег у таких, как Шильбаум, – куры не клюют… Лауреатом мужик хотел стать… Тебе, может быть, это трудно понять… А он после всего обозлился… Стали мы за ним грешки всякие замечать…
– Например?
– Ну, стал он уводить от уголовной ответственности своих соплеменников. Да-да, с помощью психиатрии… Ты же знаешь, юдофобом я никогда не был… Но как только экспертизу Рабиновича или Левинсона проводил Шильбаум, так они неподсудны ввиду психической недееспособности…
Как только в его руки попадали Кузькины и Пупкины – амбец им был уготован! Вполне вменяемы, при всём том, что у них и на лицах выраженная дебильность… Короче, пакостить взялся Владимир Львович… Но – не подкопаешься. Ведь он же зубр, ас в своем деле: целый консилиум из член-корреспондентов мог одной левой на ковер уложить… И так, и этак с ним… Не совладали… В день, когда ему стукнуло 60 лет, ректор его к себе вызвал. Он шел, думал – на персональное поздравление. Ан нет – на предложение уйти на пенсию. Два часа бились, запершись в кабинете. В конце концов Шильбаум уступил. Написал заявление об уходе на пенсию. Оформил её, и уехал в Израиль. Слышал, что процветает. Свою школу организовал. Нам его труды рекомендованы для использования в практической деятельности…
– Он и сейчас в Израиле?
– А куда ж ему деваться… Хотя, может, уже и не в Израиле… Он теперь по всему миру с лекциями колесит… США, Япония…
– А к нам не приезжал? – осторожно спросил Карпов.
– Нет. Перед отъездом заявил в узком кругу, что пока коммунисты у власти, ноги его здесь не будет…
– Ну, с тех пор уж многое поменялось… Гема, спасибо за откровенность, спешу… Звони, заезжай! – генерал бросил трубку на рычажки, выпрыгнул из кресла, зашагал по кабинету.
Напольные часы – особая гордость всей карповской Службы – пробили тринадцать часов.
"А ведь сейчас я должен был бы находиться в кресле у… как, бишь, его зовут? А! У Вульфа Лейбовича… Нет! Теперь он будет для Службы объектом разработки по кличке "ЛЕСБИЯНЫЧ"!.."
Только и успел подумать Карпов, как вдруг приоткрылась дверь кабинета. Без предварительного звонка и стука мог зайти только сам директор или его замы. Таким правом пользовались еще шифровальщики и оперативный дежурный и то лишь при обстоятельствах, не терпящих отлагательства. На этот раз на пороге с папкой в руках стоял офицер технического управления. По его лихорадочному взгляду Карпов понял, что произошло нечто запредельное.
– Товарищ генерал-майор…
– Давай, проходи… Что еще случилось? В Оперативно-техническом управлении бриллианты из дерьма научились лепить или доллары изготовлять из памперсов?..
Из сбивчивого рассказа технаря следовало, что сегодня утром в ходе таможенного досмотра личных вещей вылетающего на ПМЖ в Израиль жителя Москвы Исаака Барановского была обнаружена и незаметно для пассажира изъята почтовая открытка, которую немедленно переправили на экспертизу. Там эксперты обнаружили на открытке "микроточку".
– Заместитель директора на обеде… Я и решил доложить о перехвате вам… Какая разница… Всё равно Федор Михайлович вам бы перехватом поручил заниматься… А время-то идет…
– Ладно, не оправдывайся. Решение принял правильное. Молодец! Благодарю за службу!
– Служу… – затянул технарь.
– Ступай, ступай… Я Федору Михайловичу сам доложу… Да, кстати, кто-нибудь успел ознакомиться с содержанием донесения на "микроточке"? Что? Я – первый? Ну-ка, давай журнал, распишусь… Давненько не баловали нас коллеги "из-за бугра" такими подарками… А может, мы просто не находили эти точки?
Ознакомившись с содержанием перехваченного донесения, генерал заметно помрачнел и долго неотрывно смотрел на лист бумаги. Наконец резко поднялся из-за стола и со словами: "Веселый был бы я жилец, когда б не дедушка амбец!" – начал вышагивать по кабинету.
"А что, собственно, произошло, что это я сам себя запугиваю. Ситуация еще не получила ни малейшего развития, а я уже ствол дробовика себе в рот засовываю… Мы еще поборемся… Стоп! Бороться мы не будем… Мы просто проведем хирургическое удаление этой опухоли, пока она не дала метастаза"…
Карпов подошел к столу, взял в руки донесение.
"С помощью "АГАТЫ", в поле моего зрения попал высокопоставленный представитель спецслужб. Страдает посттравматическим психическим расстройством с предварительным диагнозом в у а й е р и з м. Намерен пройти курс лечения. Слабовнушаем. Требуются сильные психотропы. Предполагаю приступить к получению интересующей Вас информации во время сеансов гипноза, сопровождаемых видеозаписью. После демонстрации пациенту фрагментов записи предложу перевести наши контакты в конфиденциальную плоскость. Прошу рекомендаций и микровидеокассеты. Первоначальное очное знакомство снято на микропленку. Запись удовлетворительная. Прошу поощрить "АГАТУ". На сегодняшний день располагаю одиннадцатью заэкспонированными видеокассетами с интересующими Вас фигурантами".
Далее следовала просьба перенести радиосеансы на более поздний час; еще раз высказывалась настоятельная просьба о поощрении какого-то "племянника Арона", жалобы на усталость и т. д. и т. п. – всего на двух машинописных страницах.
"Вот паук чертов!" – беззлобно произнес Карпов.
Впрочем, какая может быть злость у профессионала из спецслужбы в адрес не менее профессионально подкованного противника?! Только здоровый азарт охотника: кто кого.
"Всё бы хорошо, – пришло в голову Карпову, – останься я за кадром. Но ведь я уже коготком угодил в паутину… Так за дело!" – скомандовал себе генерал.
Первое, что он сделал, – позвонил снова Георгию. Выяснил, что вуайеризм - это замещение половой жизни тайным подглядыванием за сексуальным актом или половыми органами лица противоположного пола. Поддается лечению в ходе применения сеансов гипноза, электрошоковой терапии и медикаментозных средств. Положительный результат достигается в подавляющем большинстве случаев, если до возникновения расстройства пациент вёл нормальную половую жизнь.
Карпов посмотрел на себя в зеркало и сказал своему отражению:
"Ну что, вуайерист-карьерист, щ-щас мы тебя электродубинкой попотчуем!"
Вторым актом было объяснение с Владимиром Львовичем – c этого момента генерал стал называть профессора только "ЛЕСБИЯНЫЧЕМ" – о невозможности присутствовать в назначенное время в оговоренном месте.
Карпов "по секрету" сообщил доктору, что находится по заданию руководства в 150 км от Москвы, звонит из оперативной машины и т. д. и т. п.
Отзвонившись, он мысленно подвел итоги собственным размышлениям, возникшим при ознакомлении с донесением "ЛЕСБИЯНЫЧА" в МОССАД. Или в ЦРУ?