* * *
Об опрометчивости, с которой были произнесены слова: "Я на катере пограничников вместе с "ПРОРОКОМ" отправляюсь за "ПАКЕТОМ", – Казаченко пожалел, подъехав вместе с "ПРОРОКОМ" к новороссийскому причалу.
Казалось, сама природа противилась завершению многоходовой операции: на море разыгрался шторм силой не менее пяти баллов. Волны – с двухэтажный дом. Ветер – шквальный. Дождь – проливной.
"Самая подходящая для похищения сверхсекретов погода", – горько пошутил про себя Олег, вспомнив своё юношеское увлечение детективами Богомила Райнова, и в том числе романом "Что может быть лучше плохой погоды?"
Когда же Казаченко рассмотрел сквозь пелену дождя катер, на котором предстояло добраться до "Джулио Чезаре", его оптимизма поубавилось. На фоне громадин волн катер выглядел щепкой, нет, – спичкой! Однако, предвкушение близости к вожделенной добыче – к "ПАКЕТУ" – придало Олегу азартной злости: "Вперед, и только вперед!"
Казаченко перевел взгляд на пограничников в промокших плащ-палатках. Не надо было быть дипломированным психологом, чтобы понять: погранцы ждут отмены приказа выходить в море.
"Эх, пехота… сухопутье вы пыльное с зелеными околышами", – чуть не произнес вслух Олег. Конечно, пограничники – люди военные – приказа не ослушаются. Но надо ведь как-то и приободрить ребят, а то совсем скисли. Казаченко схитрил. Обратился к "ПРОРОКУ".
"Ну, что, капитан, рискнем?" Иностранец приподнял капюшон плащ-палатки. Пограничники – старший лейтенант и прапорщик – переглянулись, даже не пытаясь скрыть своего изумления. Еще бы! Перед ними негр… Да еще капитан!
"Инструктаж не был проведен, – оценил реакцию пограничников на окрас незнакомца Казаченко, – а ведь начальнику Особого отдела новороссийского погранотряда был отдан приказ подобрать наиболее опытных и проверенных стражей морских рубежей… В бой, значит, бросили тех, кто оказался под рукой… Ладно, с "особняком" разберемся потом… Сейчас главное – не терять времени!"
"ПРОРОК", – надо отдать ему должное, – несмотря на экстремальную ситуацию: содержание под стражей, обвинение в убийстве русского полицейского, склонение к предательству – выдаче русской разведке "ПАКЕТА", – тяжелое похмелье и, наконец, разбушевавшаяся стихия, – держался молодцом.
Почти без акцента, – что еще более удивило рыцарей границы, – сказал в ответ:
– Рискнем, если мне дадут карту с координатами "Джулио" и если я лично стану за штурвал…
"Непредвиденный поворот, – оценил условия Казаченко, – но, с другой стороны, это – единственный выход… Действительно, ведь "ПРОРОК" не в курсе перемещений своего судна в траверзе порта за последние три дня, а с учетом шторма найти танкер без карты невозможно – вокруг сплошной мрак, несмотря на то, что на часах всего лишь 12.04!"
– Хорошо, вы станете за штурвал, но рядом будет находиться командир катера!
Из-под плащ-палатки "ПРОРОК" протянул Казаченко свою черную руку. Олега потряс не столько жест подневольного соучастника операции, сколько его светлая, по сравнению с черным окрасом тыльной стороны, ладонь.
"Вот черт, – подумал Олег, – сама природа нас делает двойными. Рука – черная, а ладонь, – почти как моя – белая… Так, хватит рассуждений, – в путь!"
Пограничники заметно повеселели. Может быть, чувство собственного, славянского, превосходства над чернокожим сыграло.
"Как это так, негр не боится, а мы что? Хуже этого нехристя?! Нам, славянам, сам Бог охранную грамоту вручил… На абордаж!"
Заранее скажу, что путешествие от берега до "Джулио Чезаре" заняло не менее двух часов, хотя и находилось судно в трех-четырех милях от берега, но обошлось Казаченко и пограничникам миллионами невозвратно потерянных нервных клеток.
* * *
Катер то вдруг вздымало на гребень десятиметровой волны, то бросало в бездну. Хотя, искусству "ПРОРОКА" управлять катером можно было аплодировать – ни разу экипаж не получил бокового удара волны. Иначе конец. Мохаммед Али Самантар с честью выполнил задачу доставки Казаченко – похитителя натовских секретов – до "Джулио Чезаре".
Время от времени Казаченко наведывался в рубку, где находились капитан катера и "ПРОРОК", – доверяй, но проверяй! Проделать путь из кубрика, где он расположился с пограничниками, было, ох, как непросто. Надо было выйти из помещения, по скользкой палубе под потоками воды сверху, сбоку – отовсюду, держась за ограничительный трос, преодолеть всего три метра. Но эти метры стоили километров по земной тверди! Каждый поход в рубку управления можно было сравнить с восхождением на Эверест.
Олег еще не знал, что добраться до судна – это лишь полдела. Взобраться на него по веревочной лестнице – вот это было действительно много труднее восхождения на горную вершину!..
…Первым качки не выдержал старший лейтенант. При очередном падении катера с гребня волны он вдруг поперхнулся, резко повернулся к двери и, зажав ладонью рот, попытался выскочить из кубрика. Не успел. Потоки рвотной слизи сквозь пальцы хлынули на китель. Упав на колени, он забился в конвульсиях…
"Сколько же им выдают на завтрак, если он, вот уже почти десять минут, не может выбросить из себя не переварившуюся пищу", – сочувственно подумал Олег.
Вторым сдался прапорщик. Он сидел напротив Казаченко. Все молчали, прислушиваясь к натужному вою моторов, ударам волн и… к бою внутренних часов.
Вдруг по кубрику начало распространяться зловоние, а у прапора напротив начали округляться, вылезая из орбит, глаза. Бледнея и краснея, он заерзал на месте, наконец, смирившись с участью, затих, неотрывно глядя с собачьей преданностью на Олега…
"Кто будет следующим? – подумал Казаченко. – Бог с ним, пусть – я, но только не "ПРОРОК" – ему надо выстоять… Сжальтесь над ним, силы небесные! Нам ведь надо всего ничего – добраться до танкера и… до "ПАКЕТА""!
* * *
Спецам из Оперативно-технического управления КГБ потребовалось около шести часов, чтобы вскрыть и обработать "ПАКЕТ".
Изюминка была в другом. Чтобы скрыть свою осведомленность о содержании секретного натовского предписания, надо было после вскрытия придать "ПАКЕТУ" первозданный вид. На это потребовалось еще около трёх часов. Затем Казаченко вернулся в Новороссийск.
Драгоценный груз вручили "ПРОРОКУ" еще до истечения суток с момента его получения. Изумление объекта не поддавалось описанию…
Остается добавить: чтобы не расшифровывать перед участниками операции ценности добытой ими информации и создать впечатление, что выполняли они работу обыденную и заурядную, руководство Комитета приняло решение н и к о г о не поощрять.
– Перезашифровались! – резюмировал Карпов.
Глава двенадцатая
На всякого мудреца – свой ликвидатор
Генерал вторично перечитал поступившую из Седьмого управления сводку о выполнении его задания, подчеркнул красным фломастером наиболее привлекшие его внимание фразы.
"В доме № 26 кв. 2 по ул. Чаплыгина прописана и проживает ШИЛЬБАУМ Нина Вульфовна, 1948 г. рождения, уроженка… состоит в браке с КУЛИКОВЫМ Владимиром Андреевичем, 1937 года рождения, уроженцем… в настоящее время находится вместе с мужем в служебной командировке по линии ЮНЕСКО в республике Гана…"
"В 1983 году ШИЛЬБАУМ Н.В. переоформила на себя квартиру, в связи с отъездом ответственного квартиросъемщика ШИЛЬБАУМА Вульфа Лейбовича, 1922 года рождения, уроженца г. Одесса, на ПМЖ в Израиль…"
В настоящее время на жилплощади гр-ки ШИЛЬБАУМ Н.В. временно проживает ее отец – ШИЛЬБАУМ В.Л."
"По данным КПП Шереметьево-2 ШИЛЬБАУМ В.Л. въехал по гостевой визе сроком на 1 год…"
"По данным УВИР г. Москвы ШИЛЬБАУМ В.Л. через шесть месяцев после въезда ходатайствовал о продлении срока пребывания еще на год. Ходатайство удовлетворено…"
"По данным агента "Буйков", работающего ведущим специалистом Института судебно-медицинской экспертизы АМН СССР им. Сербского, ШИЛЬБАУМ Вульф Лейбович (сотрудникам института известен под именем "Владимир Львович") до ухода на пенсию и последующего выезда в Израиль в 1983 году, в течение 10 лет возглавлял кафедру судебной сексопатологии; профессор, доктор медицинских наук; по работе характеризовался положительно…"
"Черт подери, – подумал Карпов, – мне как-то и в голову не приходило, что и в наше время всеобщего "раскрепощения" продолжают жить люди, которые по метрике "Вульфы Лейбовичи", а в миру – "Владимиры Львовичи"… А-а, ну да, конечно! Вы же 1922 года рождения, войну пережили, "дело врачей"… Способность к мимикрии у вас отшлифована временем… Надо срочно позвонить Георгию!"
Карпов придвинул к себе телефонный аппарат.
– Привет, Гемоглобин! Да-да, зим не знаю, а лет минуло много… Что? Соскучился? А я думал, с с у ч и л с я! Почему-почему… Не звонишь, не заезжаешь… Хочешь, чтобы я тебе как в добрые школьные годы гемоглобин из носу пустил? То-то же! Чтоб в ближайшее воскресенье был у меня… Разговор серьезный есть к тебе… И супругу прихвати… Что? Какая подруга? Ладно, это твои проблемы… Можешь и с подругой. Гема, у меня мало времени… Нарисуй мне быстренько портрет профессора Шильбаума.