– Ганнибал Ганнибалович, мать – это алтарь семейного храма… Не поклоняться этому алтарю – кощунственно и безнравственно. И последнее! Никто вас не считает согражданином, как вы изволили выразиться… Вы – такой же гражданин, как и мы с Олегом Юрьевичем, и делаем мы общее дело…
После ухода "АРАПА" с конспиративной квартиры Карпов задержал начавшего собираться Казаченко.
– Олег Юрьевич, – как обычно, по-кошачьи расхаживая по персидским коврам конспиративной квартиры, произнес генерал. – Должен признать, что мне очень не понравилось ваше умозаключение по поводу системы Станиславского! У вас неправильный подход к участию Аношина в операции… "АРАП" – это лишь название, конспиративное название, зашифровывающее личность оперработника Аношина! Он – не агент "АРАП", таскающий для нас каштаны из огня, он – равноценный оперативный сотрудник… Хотя, сказать равноценный – принизить его роль в операции "ПРОРОК"! Он – основное действующее лицо. Мы – лишь костыли, на которые он опирается. Попрошу, изменить своё отношение к Аношину… Не пытайтесь оспаривать мои предположения… Вы, как мне кажется, недооцениваете роль Аношина в операции… Мы – в одной команде. Теперь уже для вас, Олег Юрьевич! Нет в этой операции генералов, полковников, капитанов – есть исполнители. А ваше чувство превосходства над сотрудником милиции попрошу… Нет! Приказываю! Оставить за рамками проводимой операции!.. Не место, и не время ведомственным передрягам!
"Да, всыпал мне тогда генерал "полные шаровары ежиков"", – вспомнил Казаченко.
* * *
Первым из самолета вышел "АРАП", так как его встречали представители местного отделения "Интуриста". "Шишка" – что поделаешь!
Новороссийцы, как того требовал Центр, поселили "АРАПА" и Казаченко в расположенные по соседству номера люкс лучшей в городе гостиницы "Советская". Существо связи между Казаченко и "AРАПОМ" перед местными чекистами не раскрывалась. В Святом писании сказано: "И убереги меня, Господи, от друзей моих, ибо от врагов я и сам уберегусь!"
На первом этапе операции Казаченко выступал лишь в роли соглядатая из Центра, фиксирующего действия своего африканского подопечного.
Такое распределение обязанностей позволяло и Казаченко, и "АРАПУ" иметь простор для неожиданного маневра.
Новороссы недоумевали: "почему Центр не потребовал установить за "смуглолицым" наружное наблюдение?!"
Но это не было упущением генерала Карпова.
"Черт с ним, что подумают новороссы – объясняться я с ними не намерен! Хуже – если мы затребуем "наружку" за капитаном милиции Аношиным – главным действующим персонажем операции "ПРОРОК", а он благодаря своим навыкам, полученным в Школе милиции и на наших курсах, эту самую "наружку" выявит. Для опера, прошедшего нашу школу, нашу же "наружку" вычислить труда не составляет…"
Действительно, у Аношина при выявлении за собой "хвоста" мог возникнуть стресс. Слова генерала Карпова "о единомышленниках" были бы восприняты им как лицемерие. "Если мне предоставлена роль разработчика – то зачем "наружка"?! Значит, мне не доверяют, или доверяют не до конца, что в итоге одно и то же!" – мог подумать Пал Палыч.
Эту его логику мышления смоделировал генерал Карпов, и поэтому "наружку" за "АРАПОМ" решено было не выпускать. ДО ПОРЫ…
Всякому плоду – своё время…
* * *
Казаченко уже был готов выслушать напутственные слова, поднялся из-за стола, когда вдруг Карпов, спохватившись, сказал:
– Стоп!.. Пожалуй, в экипировке "АРАПА" не хватает существенной детали. Подбери-ка в оперативном реквизите какой-нибудь брелок, ну, амулет или часы… с микрофонами. Тогда и ноги новороссийских "топтунов" будут целы, и ты будешь сыт поступающей от нашего друга информацией, причем безо всяких на то усилий с его стороны…
Безделушка должна соответствовать его социальному положению и кредитоспособности… Ну, ты понимаешь… И чтобы она ежесекундно была при нем… Проинструктируй Аношина, как этой штуковиной пользоваться. Выясни радиус действия микрофонов… И пусть техники подберут те частоты, на которых ни милиция, ни наши, ни военная контрразведка не работают… Действуй!
Казаченко выбрал браслет. Золотой, массивный он внушал окружающим уважение и зависть к достатку и процветанию его хозяина. Лучшую визитную карточку "АРАПУ" вряд ли можно было подобрать.
* * *
От новороссов требовалось немногое: через офицеров действующего резерва Комитета госбезопасности, работавших в портовой администрации, заставить капитана "Джулио Чезаре" и его помощников поверить в то, что повреждение стратегического кабеля произведено маневрами именно их судна. И, ежеминутно находясь на связи с Казаченко, выполнять все его распоряжения.
Приступили.
Действительно, в октябре море в районе Новороссийска неспокойно. Ветер и с ним волны постоянно меняют направление движения, что заставляет находящиеся на траверзе новороссийской бухты суда маневрировать в радиусе 1–2 мили. Все перемещения должны быть занесены в судовой журнал. Но кто из штурманов возьмет на себя этот изнуряющий и, по большому счету, бесполезный труд, когда каждые десять – пятнадцать минут надо возвращаться к карте? На этом-то и строился расчет генерала Карпова по обвинению "Джулио Чезаре" в повреждении стратегического кабеля.
В задачу офицеров действующего резерва входило затянуть время выяснения истины, находился ли "Джулио Чезаре" в данном конкретном секторе новороссийской бухты, и, закончив расследование, объявить виновником повреждения кабеля именно его. Сделав такое заключение, администрация порта должна была постоянно оглушать капитана танкера и его первого помощника, "ПРОРОКА", огромными цифрами штрафных санкций, создавая, таким образом, психологический фон, необходимый для нанесения "АРАПОМ" решающего удара.
* * *
"АРАП" легко вошел в контакт с взвинченным возможным списанием на берег "ПРОРОКОМ". В новороссийских ресторанах они за бутылкой водки ругали русских. Кстати, и водка и язык общения были тоже русскими.
"АРАП" показал "ПРОРОКУ" свой, испещренный въездными визами в разные страны, либерийский паспорт, выписанный на имя Бенжамина Самюэля Стюарта. Не велика хитрость, но имя "Бенжамин" должно было вызвать в памяти "ПРОРОКА" приятные ассоциации-воспоминания о погибшем приятеле Пьере Бенжамине. Этот психологический этюд, в конечном счете, должен был ускорить сближение "АРАПА" с "ПРОРОКОМ".
Во время застольных "откровений" "АРАП" сообщил "ПРОРОКУ", что проходил службу в Тбилисском погранучилище, но вынужден был прервать свою блистательную, со слов русских военачальников карьеру, потому, что двоюродный племянник жены его отца совершил на родине маленький "ку-дей-та" – переворот.
Казаченко докладывал Карпову:
"Сжились. Спиваются". Что на общедоступном языке значило: "Всё идет согласно плану. "АРАП" в соответствии с отработанной ему легендой расположил к себе объекта".
Приступили к решающему этапу операции.
В ресторане гостиницы "Советская" сидят двое чернокожих иностранца, ну, один – не очень. Выпивают. Поначалу говорят неназойливо для окружающих. Затем один из них заводится и начинает… Ну, как бы тут лучше выразиться? Крыть весь Советский Союз, а заодно Гаагское соглашение, предусматривающее жесткие санкции за повреждение средства связи, имеющее стратегическое значение… Второй, с бородкой, не пытается разубедить собеседника, а наоборот, подливая ему водки, вторит собеседнику, что противостоять русским традиционными методами невозможно.
В это время в зал ресторана гостиницы "Советская" входит наряд милиции. Младший лейтенант и два сержанта. Зашли так, "для порядку", заодно и сигарет прикупить. Проходя меж столами, слышат не совсем русскую, но громкую пьяную речь. Говорят на этом самом, не совсем трезвом русском языке, два чернокожих. Да еще и вызывающе себя ведут. Ну, как тут не сделать замечание двум инородцам, если ты в милицейской форме, да еще и при исполнении?
"Один из черножопых, тот, который без бороды, поднялся и неожиданно ударил меня в подбородок…" - Так напишет в рапорте один из сержантов. Почему рапорт не был написан старшим наряда – младшим лейтенантом – мы еще узнаем.
"Вдруг, тот, что с бородой, по-русски скомандовал: "Мохаммед, срывай с них погоны! Это – коммунисты, они в 1917 году узурпировали власть в России! Бей их!" Между нами началась потасовка. С младшего лейтенанта содрали погоны и ударили чем-то тяжелым. Он отключился. Мы по рации вызвали группу поддержки и забрали этих пьяных дебоширов…"
"Схватка в ресторане" была проведена согласно плану Центра. А в роли милиционеров выступали сотрудники наружного наблюдения.
Когда "ПРОРОК", он же Мохаммед Али Самантар, оклемался в "козлятнике" – камере предварительного заключения, – "АРАП" нарисовал ему, в буквальном смысле слова, убийственную картину. Якобы "ПРОРОК" в пылу схватки пепельницей убил старшего наряда – офицера советской милиции (вот почему от него не было рапорта о происшедшем. Убит пепельницей – и вся недолга!).
Известие потрясло "ПРОРОКА". Свои пояснения случившегося "АРАП" завершил наивным вопросом:
– Неужели ты ничего не помнишь?
– Нет, абсолютно ничего… Мы ж столько выпили… А тебе-то откуда всё это известно? Ты же здесь, вместе со мной! – придя в себя после услышанного, поинтересовался "ПРОРОК".
– Меня уже вызывали на допрос, дружище… Пока ты спал… Теперь – твой выход…
Более точного определения роли Мохаммеда Али Самантара в предстоящей оперативной мизансцене подобрать трудно: "Теперь – твой выход"…
– Бен, что делать? – после долгой паузы произнес Самантар.