Всего за 199.99 руб. Купить полную версию
* * *
…сотни жителей Калифорнии стали свидетелями падения метеоритов в районе города Сан-Хосе, входящего в обширный округ Бэй-Эриа вблизи Сан-Франциско. По словам очевидцев, это было похоже на огромный фейерверк. "Это длилось семь-восемь секунд. Однако я успела заметить огромный шар с длинным хвостом, это было самое невероятное, что я видела в жизни", - прокомментировала Джессика Коллинз явление в социальной сети…
- Достали! - Я щелкаю кнопкой радио. - Егор, ты это… побудешь со мной, ладно? Меня отец реально убьет, я отвечаю. Ладно?
- Угу.
Он глядит в окно. Но там темно, ничего не видно. Одни звезды. Даже не верится, что многих из них давно уже нет. Потухли. Умерли сотни лет назад. А мы продолжаем видеть их свет. Вдали мигают проблесковые огни - самолет ползет по самому горизонту. Интересно, кто там внутри? Что за люди и куда они летят? Я когда вижу в небе самолет, постоянно об этом думаю. Егор смотрит на него не отрываясь, и я понимаю, что за весь вечер он ни разу не посмотрел на меня. Ни разу, это разве нормально?
- Ты думаешь, я сволочь? Раз брата потерял - сволочь, да? Эгоистичная.
- Да нет.
- Ты бы сестру не потерял.
Я знаю, он бы не потерял. Он бы привел ее в парк, купил газировку, мороженое, усадил на карусели вместе с генами-чебурашками и глаз с нее не спускал.
- Думай лучше, куда он мог пойти? Может, к каким-нибудь друзьям?
- Какие у него друзья? В шесть лет. Все его друзья - отец да мамик. Слушай, может еще кружок по проспекту дадим? Разок, а?
Я готов всю ночь кататься по городу, обшаривать дворы, склады, подвалы и помойки, до потери пульса сидеть в этой их прокуренной ментовке, давать показания, составлять фоторобот - все, что угодно, лишь бы не возвращаться сейчас домой. Трус. Я - трус, я это признаю. Я про себя это знаю. Я бы не смог ночевать на кладбище, как отец, как тот паренек. Я до одури боюсь всего, что связано с болью, с кровью и со смертью. В детстве меня, что ли, напугали?
- Тормози, приехали, - говорит Егор. Он всматривается в темноту, глядит куда-то через лобовое стекло.
* * *
Отец стоял на дороге, прямо посреди проезжей части. Я вылез из машины и подошел. Он уже все знал, я это по лицу понял - оно у него дергалось. Вернее, тряслось - сразу все, как будто его слепили из теста. Я уже видел такое лицо, нервный тик - один раз только видел, но мне хватило. Я ждал. Странно, ведь он же никогда меня не бил. Но это было еще хуже - видеть его лицо, и как он сдерживается, чтобы меня не ударить. Уж лучше бы сразу врезал. Я был в принципе к этому готов - что он сорвется когда-нибудь. Но не сейчас, не при Егоре. Я ждал нотаций, угроз, воплей, оскорблений. И еще вот что: в тот момент я его прямо ненавидел. Потому что я опять перед ним облажался, didn’t fulfill his expectations. Не оправдал надежд. Единственное, чего я не ждал - у меня аж сердце провалилось, когда я это услышал:
- Мне противно, что ты мой сын.
Он так и сказал. И у него в голосе не было презрения, или гнева, или обиды. Мне тогда показалось, в нем вообще никаких эмоций нет. Это был стерильный голос. Как будто отец заранее отрепетировал эту фразу. Словно он все время ждал, что это случится, и между делом репетировал. А теперь вот сказал. Выходит, не зря репетировал.
И тут я вдруг вспомнил детство. Вернее, один эпизод оттуда перед глазами мелькнул. У меня так часто бывает. В самый неподходящий момент вспыхнет вдруг что-то давнее, очень далекое. И не поймешь, почему ты про это вспомнил именно сейчас, и не объяснишь.
Я тогда учился в первом классе. Летом перед школой мы с отцом строили дачу. Ну, это громко сказано - мы. Отец строил, а я подавал ему инструменты, гвозди, доски держал… Все больше наблюдал за ним, мне нравилось. И появилась у меня тогда мечта - иметь свои гвозди и научиться их так же ловко забивать, как отец. А он забивал их двумя ударами молотка. Я и сейчас так не умею. Никому о своей мечте я не говорил.
Дед Мороз каждый год приносил мне елку и подарок под подушку. А в тот раз я решил не спать, встретить его и попросить в подарок немного гвоздей. Но, конечно, я уснул, а проснувшись утром, под подушкой никакого подарка не нашел. Хотелось заплакать, помню, но тут я увидел в ногах кровати какой-то ящик. Это был подарок - набор гвоздей разного размера в подарочной деревянной коробке. Мечта сбылась! Правда, гвозди через два дня все кончились. Нет, мебель осталась в порядке. Но доски, которые отец специально для меня с работы принес, стали похожи на ежиков.
Я стоял сейчас и видел перед собой этих железных ежиков. И лицо того отца - из детства. И гордость на нем за меня.
Наша дача сгорела через два года. Ее местные ночью подожгли, мы тогда были в городе.
А потом я вдруг увидел Игорька. Он подошел ко мне, сказал:
- Я по тебе ску-ску, - и обнял вокруг коленок.
День второй
Воскресенье, 5 мая
Весь день я провалялся дома. Это был не домашний арест - я для него уже слегка староват. Со мной даже разговаривали. Даже принесли мне в комнату поесть - мамик принесла. Мою любимую лазанью с вялеными помидорами. Но я все равно не ел. Лежал, пялился в потолок: там у меня медвежонок такой, из трещинок. Думал, что дальше делать. Ну как думал - мысли собирал в голове по пазлам, но они все равно в единую картинку не складывались. У Игорька на полу складывались, а у меня нет.
- Битва трансформеров! Видишь?
Он любуется на результат своих трудов. А я на Бэкхема - это мне мамик постер подарила. Вот в следующий раз серьги подарит, тоже уши себе проколю. Он здорово эти пазлы собирает, Игорек, - в момент. Я просто иногда поражаюсь. В голосе у него ни тени обиды за вчерашнее.
Он протопал от парка до дома два километра. Один. Пешком. По темноте. А потом родителей дожидался у подъезда еще полтора часа, пока я рыскал там по бывшему кладбищу. Молодец. Правда, он молодец. А инфантильный - это я. Мне это вчера отчетливо дали понять. И сегодня дают весь день - ходят по дому на цыпочках, шепчутся, улыбаются. Не дантисты - артисты. Прямо садисты. Мне реально было бы легче, если б на меня наорали, не знаю, высекли бы как сидорову козу. Отец даже ключи от тачки не забрал, представьте! Забыл, может. Он просто про такое обычно не забывает. Такое он верхней строкой в "крокодила" записывает, а потом отчекрыживает - сделано. Есть!
На тумбочке вибрирует телефон - Янка. Отвечать, не отвечать? Сейчас устроит разгон за вчерашнее. Вообще-то она нормальная девчонка, красивая. Крисивым все можно простить, даже чертов характер. Это если любишь.
- Слушаю тебя, Яна, - хриплю в трубку. Потом откашливаюсь. Кажется, за весь день я никому еще не сказал ни слова.
- Это я тебя внимательно слушаю.
Чую, она там еле сдерживается, чтобы не психануть. Но мне что-то как-то глубоко фиолетово.
- Сорри, с клубом вчера не получилось. - Я беззвучно сдавливаю зевок. В гостиной бубнит телевизор, вся семья у плазмы в сборе. Она у нас во всю стенку - шестьдесят пять дюймов от уха до уха. Стоит почти как мой автомобиль.
- Я тебя до трех ночи ждала, ты почему отключил мобильник? Где ты был?
Опа, приехали. Похоже на сцену из сериала. Сценку, я бы даже сказал. Их мамик все смотрит; вернее, не смотрит, а так - для саунд-трека включает на кухне. Подыграть, что ли?
- Яна, прости, я полюбил другую женщину, - говорю.
- А?
Я бы тоже решил, что ослышался.
- Я говорю, я другую полюбил. Слышно - нет?
- Антон, хватит прикалываться.
- Я серьезно.
Молчание. Я жду, как она теперь будет реагировать. Не то чтобы мне особенно интересно. Мой интерес скорее сродни научному. Лаборанты же наблюдают за крысами после инъекции галоперидола - ну вот. Все еще молчит. Я прямо слышу, как скрипит ее микроскопический мозг. Наконец, она говорит… Даже не так - разражается приступом праведного визга:
- Это Аньку Чистоклетову, что ли? У нее же волосы нарощенные, идиот!
Она сейчас будет рыдать. Долго и громко - мы это уже проходили, много-много-много раз. Пора закругляться, кажется.
- Ну ладно, мне это… Отец зовет.
- Гад. Какой же ты гад.
Мобильник замолкает. Сама отключилась, надо же.
Я прислушиваюсь к себе - ничего. Даже ни в каком месте не дзынькнуло. Старею? Черствым быть хорошо. Выгодно, с какой стороны ни посмотри. Так жить проще. И веселей.