До девушки наконец дошло, откуда появился Кивинов, она осторожно взяла его под руку и повела к служебному входу. Девушку эту звали Света. Спустя полчаса они уже пили кофе в "лягушатной" и мило беседовали, не обращая ни малейшего внимания на два выпотрошенных тела, лежавших на столах. Кивинов объяснил Свете, что абсолютно не горит желанием смотреть процесс вскрытия, а с зачетом он как-нибудь разберется. После этого Кивинов часто встречался со Светкой, во основном, правда, в морге, куда ездил на опознания, или на местах происшествий, где были какие-нибудь трупы. Отношения с врачом-паталогоанатомом у Кивинова были, естественно, замечательные, но не более.
- Андрей, Яковлева вы отправляли?
- Долго жить будет, только сейчас о нем говорили. Вернее, как жить? Тогда в рай попадет. Да, это наш клиент. А что тебя волнует? Там же все ясно. "Летучий голландец". Материал уже отказан.
- Да ты понимаешь, конечно, причина смерти очевидна - падение с высоты, ни одной целой кости. Но меня смущает одна деталь. Он упал лицом вниз, и затылок, по идее, пострадать не мог. А у него на темени гематома, причем свежая, минут за десять до смерти получена, расшириться не успела. Похоже, тупым предметом нанесена. Ваши ее, конечно, не заметили.
- Да брось ты, Светка. Он же пьяница, мог обо что-нибудь шарнуться. Алкоголь в крови нашли?
- Да, есть. Но я вам на всякий случай позвонила, думала, может, чего подозреваете. А раз отказник, то и я в протоколе эту шишку указывать не буду. А то возбудит вам кто-нибудь сдуру глухаря. Ладно, Андрюша, я спешу, извини. Забегай в морг.
- Нет, уж лучше вы к нам. Пока.
Кивинов повесил трубку. Аяврика он знал хорошо, тот сидел за грабеж в баре, полгода назад вышел, но за ум не взялся, а взялся за стакан. Непонятно было, на что он пил, но недавно Кивинов видел его с пачкой денег. "Значит, ворует", - решил инспектор, но фактов не было, и Кивинов к Яковлеву придраться не мог.
То, что Миша шишку не заметил, ничего удивительного - кому охота в волосах копаться, когда вместо лица - каша? Кивинов сам один раз не заметил шляпку гвоздя в темени покойника, которого осматривал.
Но то, что Аяврика грохнули, он исключав - не та личность. Хотя и на старуху, как говорится…
Глава 2
Кивинов заглянул в дежурную часть. Дежурный оформлял протокол на пьяницу, помощник читал Чейза. Рядом с ним стоял необычный предмет высотой в полметра, весь покрытый ржавчиной.
- Что это за хреновина? - поинтересовался Кивинов.
- Да снаряд, - не отрываясь от книги, пробормотал помдеж. - Сам, что ли, не видишь, уж два дня стоит.
- И откуда?
- С карьера у пруда. Пацаны нашли. Мы постового поставили, саперов вызвали, но те так и не приехали, а тут дожди пошли. Витьке надоело там мокнуть, ну он его откопал да сюда и перетащил.
- А саперы?
- Так и не приезжают.
- Так, может, он боевой?
- Да шут его знает, но мм ж его не трогаем. Если только кто по пьяни заденет.
Кивинов опасливо осмотрел дежурку, осторожно дошел до дверей и быстро выскочил в коридор.
"Лихие ребята, эти афганцы, - подумал он. - Однако интересно, если рванет, до кабинета достанет?"
Навстречу из своего кабинета вышел Соловец.
- Андрей Васильевич, я на совещание, оставайся за старшего. Ты собирался куда-нибудь?
- Да все равно куда, лишь бы от дежурной части подальше. А что там за совещание?
- Маразм очередной. Отчитываться надо, как перекрываем места сбыта похищенного на территории. Да сейчас весь город - сплошное место сбыта, на всех углах продают. Даже в Русском музее бананами торгуют.
- Кстати, Георгич, ходят слухи, что кооператоры хранят бананы в моргах, люди травятся, есть смертельные случаи. Как ты думаешь, туфта?
- Не знаю. Я тут купил пару, съел, так все ночь покойники снились. Ну все, я опаздываю.
Кивинов зашел к Петрову. Тот уже откуда-то приволок молодого паренька и успешно колол его. Паренек всхлипнул, вытер слезы грязным рукавом и спросил:
- Михаил Павлович, а если я еще вспомню что-нибудь, меня под подписку отпустят?
- С каждым названным эпизодом шансы на подписку резко возрастают, - с самым серьезным видом врал Миша.
- За что его? - спросил Кивинов.
- Серьги рвал с девчонок, гаденыш, а теперь вот каяться не хочет.
- Слушай, джигит, так ты бы вставил себе серьгу в ухо, сейчас модно, да и рвал сколько влезет. А? Парень всхлипнул.
- Миша, посади этого архаровца в камеру, есть дело, поможешь.
Петров вывел парня. Кивинов задумался. С моральной точки зрения метод Миши был несколько грубоват, но, с другой стороны, и парень, вроде, не ангел. В общем, сложный вопрос. Когда Петров вернулся, Кивинов спросил:
- Ты у Аяврика в квартире был?
- Конечно, сам и опечатал.
- Есть там что-нибудь интересное?
- Да что там может быть? Хуже, чем в курятнике - вонища да грязь одна.
- Ключ у тебя?
- В дежурку сдал, если из жилконторы не забрали, значит, там лежит.
- Пошли в адрес, посмотрим еще разок.
- Тебе что, делать нечего? Я лучше с грабителем закончу. Да и дождь начинается, брось ты.
- Пойдем, пойдем, не ленись. Кабинет пока от никотина проветрится.
Опера вышли на улицу.
- Андрюха, ты думаешь, его скинули?
- Не знаю, просто хочу квартиру посмотреть. - Зачем?
- Миша, ты вот сейчас парня колол. Зачем?
- Как зачем? Чтобы эпизодов больше не было, палок сразу сколько срубим.
- Меня откровенно радует наша система. Ты недавно работаешь, а слово "палка" уже на первом месте. Это я не в укор тебе лично. Ведь люди приходят в милицию не для того, чтобы она срубила палку, а чтобы им помогли. Вся жизнь у нас какая-то палочная, и не только в ментовке. Может, мы и живем для палки? Родился, умер - поставьте галочку, мол, был такой-то, кто следующий?
- Слушай, а если окажется, что Яковлева убили, мне что будет? Я же отказник печатал.
- Что, что - выкинут из органов к черту. Да не бойся, шучу, и так работать некому. Получишь выговор, это мелочи, у меня уже штук пятнадцать-шестнадцать. А с Яковлевым разберемся, я тоже думаю, он сам упал. Ты с соседями не беседовал?
- Нет, заяв много было. Труп оформил, и все. Может, участковый сходил?
- Не смеши. Ему это надо? Сдох подопечный - меньше возни с проверками. Ну вот, доползли.
Квартира Аяврика была опечатана. Миша сорвал свою печать, открыл дверь. Однокомнатное убожество. Великолепный проект, великолепное содержание. В советской стране не должно быть богатых. Ну-с, поглядим.
Кивинов зашел на кухню - груда бутылок, сгнившее варево, стайка тараканов на косяке. Извините, ребята, за беспокойство, но хозяин вас баловал, ну-ка кыш!
Бутылочек не сдавал, значит, было на что жить. Так, а что у нас на лоджии? Вот скамеечка. Удобно: встал - и прыг. "Как безмерно оно, притяженье земли", кажется, так Лещенко пел. Только зачем тут скамеечка с кухни, когда рядом ящик стоит? Встал бы на него. Ну, а что в комнате? Мебель типично советская - стол и тахта. Все. Прекрасно. Советскому человеку роскошь ни к чему. Соль рассыпана, солонка на полу, как будто случайно. Что ей тут солили, непонятно. Стол, что ли, пустой? Нет, Аяврика пришили не профессионалы, и это радует. Скамеечку подставили - сам, мол, принес, соль рассыпали, чтобы собачка не унюхала лишнего. Дураки. Докуда вас собака в городе приведет? Правильно, до ближайшей остановки, где нагадит и облает прохожих.
Хорошо хоть сдуру письмо предсмертное не оставили, как в книжках: не ищите, мол, виноватого я сам, честное слово! Из-за любви. Да, Аяврик, кому-то ты помешал, а у нас не забалуешь - чуть что, и в окно, без парашюта. Пока долетишь, поймешь - был не прав. Хорошее слово - не прав. Не прав, и все, до свидания.
Кивинов посмотрел в окно. Дождь лил стеной.
- Придется тут ночевать.
- Делать, Андрюха, тебе нечего. Все вымокнем, пока вернемся.
- А я и не спешу.
Так, что дальше? Пораскинем мозгами, как покойный Яковлев. Прихожая. С нее начинать надо, как в учебниках сказано. Курточка типа "Китай - Польша - Турция", рваная чуть-чуть. Кармашки. Это святое дело, там самое интересное. "Беломор" - Георгичу подарю. Зажигалочка "Крикет" - себе оставим, хиповать. А это что? Бумажка. Ого, круто. Хорошая бумажка. Счет ресторана "Плакучая ива". Это на Стачек, русско-испанский, за валютку. На сколько он покушал? Сто сорок два бакса, однако. Явно не огурцы. Кто ж тебя поил, родной? Хочешь сказать, что сам? Не поверю. Наследство получил от бабушки в Америке? Сомневаюсь, нет у тебя бабки. А собственно, какое ваше дело, товарищ опер, откуда у меня валюта? Я свободный человек, статью 88-ю отменили, так что дело не пришьете.
Да не собираюсь я дело шить, ты же умер, упал. Сам. Вот и лежи в могиле. А счет я заберу, надо же, как культурно. Мучас грасиас, заходите еще. Даже дата стоит. "Миша, когда он выпал? Совпадает. Это после ресторана тебя скинули? Все, нечего тут больше делать."
- Миша, ставь свою лейблу на дверь и отчаливаем, хотя постой, все равно дождь. Давай по квартирам пройдемся, может, кто что видел. Сейчас вечер, многие дома должны быть, только, Миша, ради Бога, вежливо - сначала ксиву, а уж потом в морду. Тьфу ты, пардон, потом вопросы. Давай, ты вниз, я наверх.
- Лихо. Вверху - один этаж, а внизу семь.
- Хорошо, поровну поделим, пошли. Спустя полчаса коллеги воссоединились на четвертом этаже.
- Ну как там? - спросил Кивинов.