Митрофанов Алексей Валентинович - Тело Милосовича стр 19.

Филатов приоткрыл форточку. Образовался сквозняк, и из коридора потянуло чем-то приятно-кислым. Запах был не совсем обычным для пятизвездочной гостиницы. Филатов подошел ко входной двери и выглянул в коридор.

Ну конечно! Как он мог забыть об этом?! В коридоре стояла большая деревянная бочка с кислой капустой. Ее прикатили только вчера, открыли и сказали, что постояльцы могут брать капусту бесплатно по мере надобности. Это в гостинице ввели новый сервис под названием "Доброе похмельное утро". Молодцы, однако, что и говорить!

Филатов взял подставку из-под графина и направился за капустой, предвкушая, как он сейчас припадет к рассолу. Но сколько он ни шел по мягкой ковровой дорожке, бочка ближе не становилась. Между ним и ею все так же оставалось метров пятнадцать, если не больше. Коридор был тускло освещен, и он не сразу заметил, что у бочки есть колесики и она уезжает от него, как будто бы ее кто-то дергает за веревочку.

Филатов разозлился. "А говорили, что капуста будет бесплатной", - подумал он. Он охотно заплатил бы за нее, но не знал кому. К этому времени рассолу хотелось уже нестерпимо.

Он побежал к бочке, чтобы преодолеть эти пятнадцать метров, но бочка поехала быстрее, и дистанция сохранилась. Тогда Филатов решил пойти на хитрость. Он остановился, и бочка тоже встала. Не выпуская бочку из виду, он медленно наклонился, как бы для того, чтобы освободить руки от подставки от графина, а сам тем временем встал в низкий старт, как учили в школе на уроках физкультуры. Бочка не двигалась.

Что есть силы он оттолкнулся правой ногой и рванул к бочке. Она же этот момент пропустила и начала двигаться слишком поздно. Филатов настиг ее в несколько мощных прыжков и уцепился за края. Бочка была высокой, ему по грудь.

- Тпррру, бл…дь! - велел он, и бочка встала.

Торжествуя, он сбросил с нее деревянную крышку, заглянул внутрь и почувствовал, что ему напрочь перехотелось и капусты, и рассола.

Внутри, слегка прикиданный капустой, неподвижно лежал человек. Лицо его утопало в рассоле. "Замочили!" - с ужасом подумал Филатов и проснулся.

ГЛАВА XIX
ОТЛЕТ ИЗ БЕЛГРАДА

Почти тотчас же в дверь позвонили. "Кого там еще черти принесли?" - подумал Филатов и поплелся открывать. На пороге стоял Милош с большим свертком в руках. Сверток был плоским и перевязанным бечевкой. Филатов онемел от такой бесцеремонности. Он никак не ожидал, что Милош заявится без звонка, да еще прямо в номер.

- Вставайте, граф, вас ждут великие дела! - весело поприветствовал его Милош как ни в чем не бывало. - Скоро улетать.

Филатов не двигался, плохо спросонок понимая, что происходит.

- Войти можно? - нетерпеливо спросил Милош.

- Да-да, конечно! - вышел из оцепенения Филатов и посторонился.

Пока Филатов принимал душ и брился, Милош распаковал свой сверток.

- Смотри, - сказал он, когда Филатов вышел из ванной, - это икона из Косово. Очень старая и дорогая, семнадцатый век. Я хочу подарить ее тебе в знак нашей дружбы и будущего сотрудничества.

- Ну что ты! - запротестовал Филатов. - Ведь ее, наверное, и вывозить-то нельзя.

- Не волнуйся, я все устрою, - заверил его Милош.

- Как?

- Проведу тебя до самолета. Меня никто проверять не станет.

- Нет-нет! - еще раз попытался отказаться Филатов. - Я не могу принять такой дорогой подарок. Да и к чему это все?

- Александр, - очень серьезно произнес Милош, глядя ему в глаза, - ты меня обижаешь. Это не просто икона. Это символ наших будущих отношений, их фундамент, можно сказать. Там, где в основу положена вера, не может быть неудачи.

"Эк как закрутил!" - подумал Филатов. Ему стало неудобно за свое непонимание значения символов, и он промолчал. Черт его знает, может, здесь так заведено: в начале важных дел дарить партнерам иконы? Иногда ему казалось, что за действиями Милоша не стоит искать никакого скрытого смысла, а просто вот он такой, как есть - простой парень из Министерства внутренних дел, добившийся высокого положения благодаря своей старательности и напористости. И испытывает к нему, Александру Филатову, искреннее расположение.

Спускаться в ресторан не хотелось. Завтрак на двоих он заказал в номер. Милош опять толковал про будущую учебу дочурки, приватизацию сербских предприятий и передал ему ворох бумаг, описывающих эти замечательные заводы и фабрики. Филатов мысленно пообещал себе, что оставит их "на хранение" в ближайшей же мусорной корзине, когда окажется один.

Болтовню Милоша он слушал рассеянно, вспоминая события вчерашнего дня.

- Могила Слободана будет открыта для посещения? - спросил он, прервав Милоша на полуслове.

Тот замолчал и несколько секунд не отвечал.

- Не всегда, - наконец сказал он. - И не для всех.

- А для кого? И когда?

- Ну, если соберется группа и подаст предварительную заявку. Или там по праздничным дням.

- А кто будет за ней ухаживать?

- Люди из Соцпартии. А почему ты спрашиваешь?

- Просто так, - уклончиво ответил Филатов. - Я вот думаю - может быть, его стоило похоронить в Москве?

Такой поворот разговора оказался для Милоша неожиданным.

- Где именно? - спросил он.

- Не знаю, - ответил Филатов. - Раньше людей его уровня хоронили у Кремлевской стены или в ней самой. Там лежит немало иностранцев. Но все они умер ли в России. Да и те времена давно прошли. Скорее всего, Слободана у нас похоронили бы на Новодевичьем кладбище. Мне кажется, это было бы лучше, чем во дворе собственного дома.

- Но зато здесь он на родине, - возразил Милош.

- На родине, которая не нашла ему лучшего места, - парировал Филатов.

Милош опять сделал паузу.

- Может быть, он сам этого хотел, - сказал наконец он.

- Он оставил завещание? - иронично поинтересовался Филатов.

- Выразить волю можно не только в завещании, - загадочно произнес Милош.

У Филатова опять появилось ощущение, что тот знает больше, чем говорит, и сейчас намекает на это. Но не скажет. Тем не менее Филатов хотел спросить, что он имеет в виду.

Словно предупреждая его желание, Милош посмотрел на часы и поднялся:

- Все, пора выезжать. Скоро объявят посадку на рейс. Я подожду тебя в машине.

Он захватил икону с собой и оставил Филатова в одиночестве. Филатов собрал вещи и покинул номер. Остальные члены думской делегации уже выехали в аэропорт на посольском микроавтобусе. Машина Милоша обогнала их по пути.

Когда пошли на посадку, Филатов оказался как бы во главе небольшой делегации. Впереди шли они с Милошем, сзади его подчиненный нес икону, за ним еще один подчиненный тащил кейс Филатова. Зюганов и Бабурин не могли понять, за что ему такие почести, и держались напряженно, косясь в его сторону.

Милош прошел вместе с Филатовым на борт, небрежно положил икону на полку для вещей и занимал его болтовней, пока стюардесса не попросила провожающих покинуть воздушное судно. В самолете это прозвучало диковато.

Милош в последний раз пожал Филатову руку, хлопнул по плечу и молодцевато вприпрыжку спустился по трапу. Глядя ему вслед, Филатов подумал, что тот находится в прекрасном расположении духа. Он так и не успел спросить, что же тот имел в виду, когда говорил, что воля Слободана может быть выражена не только в завещании. Уж не трибунальскому ли охраннику он высказал свое желание быть похороненным во дворе семейного дома?

Рядом с Филатовым, ближе к проходу, сидел Андрей Колесник из газеты "Коммерческий вестник". В иллюминатор Филатов видел, как отъехал трап. Пилоты включили двигатели, стюардессы попросили всех пристегнуть ремни. Филатов застегнул свой, оставив пряжку болтаться с изрядным запасом. Лень было укорачивать ремень. Кроме того, он полагал, что если произойдет что-нибудь серьезное, то такая мелочь, как правильно подогнанная длина ремня, никого не спасет.

Время шло, двигатели прогревались в разных режимах, менялась тональность их работы, а ничего не происходило, самолет не трогался с места. Затем вдруг все стихло - пилоты просто выключили двигатели.

Все с недоумевающим видом переглянулись.

- Уважаемые пассажиры, - поспешила объявить стюардесса. - Просьба соблюдать спокойствие и всем оставаться на местах. Вылет рейса ненадолго задерживается по техническим причинам.

- На сколько это "ненадолго"? - послышались недовольные возгласы. - И что за технические причины?

- Минут на двадцать, - ответила стюардесса, проигнорировав вторую часть вопроса.

- Что еще за новости? - произнес Колесник. - Со мной в первый раз такое.

- Бывает, - сказал Филатов и опять стал смотреть в иллюминатор.

На поле, откуда ни возьмись, ветром пригнало густой весенний туман. Такой образуется от тающего снега, луж и висящей в воздухе водяной пыли. Филатов испугался, что еще, того и гляди, рейс задержат надолго. Кукуй потом в этом Белграде, ожидая летной погоды. Конечно, им предоставят аэропортовскую гостиницу, но это коренным образом ситуацию не улучшит. Состояние длительного ожидания и постоянно откладывающегося вылета способно испортить да же пребывание в пятизвездочном отеле, а не то что в аэропортовской ночлежке.

Из тумана вынырнул погрузчик, тащивший за собой несколько тележек с багажом. За рулем подпрыгивал на сиденье одетый в толстую куртку водитель, на передней тележке сидел небритый и явно похмельный грузчик. На остальных тележках лежали набросанные внавал чемоданы. Филатов подумал, что это не может быть их багаж, потому что иначе пилоты не стали бы запускать двигатели, а спокойно подождали погрузку. Значит, багаж спешил к другим самолетам.