Митрофанов Алексей Валентинович - Тело Милосовича стр 18.

Албанцы были сейчас его союзниками. Если они докопаются до истины, то это станет известно всем, и тогда и ему не придется ничего делать дальше. Хорошо бы. В противном же случае придется доискиваться самому. Филатов хорошо себя знал. Ему очень не нравилось, когда его дурачили. И особенно когда делали это таким беспардонным образом, как сейчас. Не будь этого, он забыл бы обо всей истории.

И действительно, какое ему дело? Ведь не больше же ему нужно, чем самим сербам? "Надо же так страховаться - даже выступить не дали, - возмущался он. - А я ведь вовсе и не собирался говорить ничего крамольного. Просто хотел отдать последнюю дань человеку, к которому испытывал уважение, только и всего. Не надо было им выпасать меня так плотно, даже если и очень хотелось…"

Он размашисто шагал по улицам, и его решимость становилась сильнее. Ему всегда лучше думалось, когда он гулял пешком.

Филатов с удовольствием поужинал в ресторанчике в большом торговом центре, который запомнил со времени своего предыдущего приезда в Белград. К счастью, здесь ничего не изменилось - готовили так же вкусно, как и раньше, а порции, как и везде в Белграде, были все такими же огромными. Раньше он всегда не доедал их, но в этот раз не оставил на тарелках почти ничего. Ведь получалось, что сегодня он не обедал. После гостиничного завтрака у него во рту росинки маковой не было, если не считать крохотных бутербродов, которые разносили на закуску официанты в доме Милосовича.

Филатов завершил обед-ужин чашкой кофе, расплатился и отправился по магазинам. Он побывал в нескольких торговых центрах, работавших допоздна, но отдел игрушечных железных дорог нашел только в одном, да и в том ассортимент оказался крайне скудным. Продавец не смог предложить ему ничего такого, чего у него уже не было бы.

- А где еще торгуют железными дорогами? - спросил Филатов.

Тот взглянул на часы:

- Сегодня воскресенье, уже поздно, вы ничего больше не найдете. Если только завтра.

- Утром я улетаю.

Продавец развел руками. Филатов расстроился.

"И здесь неудача", - подумал он.

Он не смог придумать, как убить время дальше, и отправился в кинозал в этом же торговом центре на третьем этаже. Фильм был так себе, какая-то дурацкая мелодрама, даже не разбавленная юмором до кисло-сладкого вкуса, а актриска в главной роли не отличалась особым обаянием. Но Филатову грело душу то, что Милош сейчас в холле гостиницы "Москва" сидит как на иголках, пытаясь угадать, куда пропал Филатов и что делает, а подчиненные роют землю, чтобы это выяснить. Это приводило Филатова в такое прекрасное расположение духа, что он чувствовал симпатию ко всем актерам фильма, словно бы те делали прекрасную работу. Он лениво жевал попкорн и блаженствовал.

После фильма он еще погулял по торговому центру, неспешно выпил кофе в кофейне, съел пару пирожных и засобирался домой.

К гостинице "Москва" он подошел в половине третьего ночи. Машина Милоша все еще стояла у входа, а один из его людей рыскал снаружи с рацией в руке.

Филатов нашел подходящую лужу, немного потоптался в ней, чтобы забрызгать грязью ботинки и брюки, и лишь затем направился ко входу.

- Александр! - вскричал Милош, едва он появился в холле. - Ну наконец-то! Где вы были?

- Со знакомыми добирался, - ответил Филатов.

- А что так долго? - недовольно спросил Милош.

- О, это целое приключение! Машина сломалась. - Он показал свои забрызганные грязью ботинки. - Пришлось долго ждать, пока починят.

- Почему не позвонили? - требовательно спросил Милош. - Нельзя же так, я волновался!

"Да кто ты мне такой? - возмущенно подумал Филатов, пряча свои чувства за дружеской улыбкой. - Прямо как старшая сестра. Волновался он!"

- Батарейка села. - Он развел руками.

- А у знакомых что, телефонов не было? - подозрительно спросил Милош.

- Так я же номера вашего не помню, - ответил Филатов. - Он в моем телефоне остался.

Милош посмотрел на часы.

- Ну все хорошо, что хорошо кончается, - произнес он. - Может, поужинаем?

- Я уже перекусил по пути, - сказал Филатов, - спать хочу.

- Ладно, - кивнул Милош, - мне тоже пора. Я приеду утром вас проводить.

Филатов кивнул и, чувствуя облегчение от того, что избавился от Милоша, поднялся к себе в номер.

ГЛАВА XVIII
"ОТ-КРОЙ ГРОБ!"

Сон его в эту ночь был заполнен кошмарами, как никогда. Сначала он увидел траурный митинг. Ораторы на сцене уже начали выступать. Гроб был закрыт. Тол па вначале слушала их внимательно, а затем стала волноваться. Раздались возгласы: "Открой гроб!" Поначалу они были одиночными, а потом сделались массовыми и в унисон.

- От-крой гро-б! - скандировала площадь так, что в окнах начали звенеть стекла. - От-крой гро-б!

К микрофону вышел организатор похорон и голосом Якубовича скомандовал:

- Гроб - в студию!

Потом картинка сменилась, и Филатов так и не увидел, открыли гроб или нет. Зато среди выступающих на митинге оказалась Карла Дель Понте.

- Дорогой друг! - сказала она, обращаясь к покойному. - Все в трибунале сожалеют, что нам не удалось довести этот процесс до конца. Но мы надеемся, что тебе не уйти от суда небесного, как ушел ты от суда земного. Там и встретимся. Давайте, ребята! - бросила она через плечо.

К гробу подошли охранники трибунала, взяли его за ручки и понесли со сцены. Филатов оказался у них на пути. Он хотел отойти, но почувствовал, что ноги будто приросли к полу и он не может сделать ни шагу. Корча страшные рожи, Карла замахала руками, чтобы он уходил, но все было напрасно, ноги его не слушались, а гроб неумолимо приближался.

Филатов заметил, что один из шедших впереди охранников одновременно разговаривает по телефону и лицо у него приобрело похотливое выражение. Карла тоже это заметила, шикнула на охранника, тот нажал отбой, и ноги у Филатова отпустило.

Картинка снова сменилась. Кто-то большой и невидимый играл в наперстки, только вместо наперстков бы ли три гроба, совершенно одинаковые на вид. Толпе предлагалось угадать, в каком из них находится покойник. Гробы сами собой хаотично передвигались, выписывая "восьмерки", а когда останавливались, сделавший ставку показывал, крышку какого приподнять. Но все указывали неверно и проигрывали.

Филатов пробился вперед и вступил в игру, поставив на кон свой депутатский значок. Гробы завертелись, словно в жуткой карусели, потом остановились, и он, нимало не сомневаясь, указал на один из них. Крышка слетела. В гробу оказалась одна из тех двух девок, которых Милош вызвал в гостиничный ресторан. Но не та, что пошла с Филатовым, а та, которая осталась с Милошем. Девка открыла глаза и посмотрела прямо на него. Филатов сразу же вспомнил ее имя.

- Божена! - воскликнул он. - А ты как здесь оказалась?

- Дура я, Саша, ох дура! - запричитала та. - Надо же такой дурой быть! Чего взять - баба! Пошла я на площадь поискать себе клиента. Я ведь что думала: похороны похоронами, а трахаться хочется всегда. Да угодила в самую давку, меня и затоптали. - Она всхлипнула, оплакивая сама себя.

Филатов слышал, что во время траурного митинга скончались два человека, но никак не ожидал, что одним из них окажется Божена.

Потом действие перенеслось в Пожаревац. Филатов опять ожидал прибытия процессии. Только на этот раз в доме находились еще и цыгане, целый табор. Разложив вдоль стен перины, они баюкали детей, варили в котелках еду, ловили друг на друге вшей, пытались торговать наркотой и занимались другими своими делами. Цыгане сильно мешали, но все почему-то старались их не замечать.

Когда прибыла процессия и стали произносить речи, старая цыганка с неряшливыми седыми космами, настоящая ведьма, подошла к гробу и принялась своими костлявыми пальцами откручивать бронзовые гайки, которыми была скреплена крышка. Хватка у нее была железная, гайки скрипели, но поддавались.

- Тебе чего здесь надо, старая? - оглянулись на нее.

- Погадать хочу, что его ожидает, - отвечала она. - Всю правду по руке скажу.

- Ничего его уже не ожидает! - шуганули ее. - Он умер. Иди отсюда!

И прогнали прочь.

Когда речи закончились, гроб начали опускать. Но не в бетонированную яму, как в первый раз, а почему-то в колодец за домом. Колодец был очень глубокий, метров двенадцать. Рабочие сделали боковую нишу метров за шесть до поверхности воды. Гроб в колодец начали опускать вертикально, потому что он был узким. Один рабочий уже сидел внизу и принимал гроб, другой стоял наверху, стравливая трос лебедки.

- Стоп! - крикнул рабочий из колодца. Гроб замер.

- Майна помалу! - донеслось снизу. Гроб пришел в движение и скрылся из вида.

- Но почему же в колодце-то? - спросил Филатов у стоявшего рядом Милоша.

- Так надежнее будет! - загадочно ответил тот.

- А ты бы сам хотел быть похороненным в колодце? - поинтересовался Филатов.

- Мне еще рано об этом думать, - ответил Милош. - Кроме того, в колодцах хоронят далеко не всех, такую честь еще заслужить надо.

- А эту воду можно будет потом пить?

- Не знаю, - безразлично пожал плечами Милош. - Все равно здесь никто больше не живет.

Потом Филатов оказался сразу в отеле и почувствовал, что его мучит жестокая похмельная жажда. Не та, когда хочется просто воды, а когда хочется холодного рассола. Хочется так, что кажется, будто готов отдать за него все. Но где его сейчас взять?

Он подошел к окну. Было два часа ночи, город спал глубоким сном. "И как это еще никто не додумался организовать службу по круглосуточной доставке рассола?" - подумал он.