Крячко как раз закончил оформлять свидетельские показания подполковника в отставке Диденко. Гуров быстро распрощался и с ветераном, и с участковым, дав строгое указание старлею доставить Петра Федоровича в целости и сохранности до дверей его квартиры. За ними еще не захлопнулась дверь, как Лев Иванович уже натягивал на плечи куртку, жестко пресекая поползновения Крячко включить электрочайник с целью испить кофейку после трудов праведных. Под его ворчание они скорым шагом добрались до машины и погнали в район Мневников, где и располагался пресловутый фитнес-клуб "Грация".
Глава 15
Двадцать минут от Петровки до Мневников, да еще в конце рабочего дня, когда народ после трудов праведных спешит к теплому камельку, срок, конечно, нереальный. Выбравшись из всех возможных пробок и поплутав по кварталу, через тридцать пять минут они подъехали к выкрашенной светло-серой краской металлической двери, ведущей в подвал девятиэтажного дома. Над ней висела вывеска, на которой красными буквами горела надпись: "Фитнес-клуб "Грация".
Справа и слева от названия были нарисованы смеющиеся мужчина и женщина. Он играл рельефом мышц, она же отличалась высокой грудью и более чем тонкой талией. При виде столь преувеличенной хрупкости возникал естественный анатомический вопрос, как на таком ограниченном пространстве у дамы могут расположиться печень, почки, желудок, кишки и прочие селезенки. А уж "холмы Венеры", как когда-то изящно и манерно говорили о женских прелестях, почему-то немедленно наводили на мысли о силиконе.
Правда, Гурова сейчас волновали другие заботы, и вопросы хотелось задавать совершенно иные. Выйдя из "Пежо", скромно затерявшегося в длинном строю "Крузеров", "Роверов" и "Чероки", они с Крячко спустились по ступенькам к двери, оказавшейся закрытой. Лев Иванович нажал на кнопку звонка и держал ее, пока из динамика, находившегося за часто и неровно просверленными отверстиями в металле, не послышался ленивый мужской голос, незатейливо вопросивший:
– Чего надо?
Гуров пояснил, обращаясь к дыркам двери, что в фитнес-клубе сейчас находится их коллега, который пригласил их записаться в эту кузницу красоты и здоровья. Динамик неопределенно гукнул ответ что-то не очень понятное, а может, просто послал их подальше, однако автоматический замок щелкнул, разрешая прибывшим пройти внутрь.
Перед ними открылась лестница, ведущая вниз и в сумрак. Осторожно считая ступеньки под тускло горевшей лампочкой, они спустились, повернули направо, открыли еще одну металлическую дверь и очутились в комнате, обшитой белой пластиковой вагонкой. Надо полагать, это была приемная, так как в ней находился стол, за которым сидел весьма крупный молодой человек. Видимо, гору мышц на вывеске рисовали именно с него – точно такие же бугры выпирали из-под майки, обтягивающей бугая. Он внимательно смотрел на что-то поющее на экране телевизора, закрепленного на стойке под потолком, и активно двигал челюстями, видимо, жуя резинку, обертку от которой держал в руках. В помещении стоял специфический запах спортзала – застарелая смесь пота, железа и масляной краски.
Гуров попытался обратиться к гражданину в майке:
– Извините, нам нужен…
Однако накачанный товарищ прервал его, молча ткнув пальцем в одну из двух дверей. Причем не в ту, за которой слышалось лязганье металла, а во вторую, из-за которой вроде бы ничего не доносилось. Гуров пожал плечами, и сыщики отправились туда, куда было указано.
Они зашли в освещенное лампами дневного света помещение размером примерно десять на пятнадцать метров. Дальняя и правая стены были от пола до потолка зеркальные, и Гуров с Крячко с порога разглядели в них свои отражения. Окна на стене слева выходили в соседнее помещение – как раз в то, откуда слышался металлический лязг. Правда, пластиковые окна шум почти не пропускали, делая его далеким, зато открывали живописный вид на нескольких граждан мужеского пола и потного вида, которые тягали, рвали и жали железо самых различных видов и форм.
В зеркалах зала, куда зашли сыщики, помимо них отражались и несколько дам в яркой спортивной одежде и самого различного возраста и габаритов. Даже беглого взгляда хватало, чтобы понять – спортсменок моложе "сорокапяток" в помещении не присутствовало и размеры их с романтическими 90-60-90 ничего общего не имели. Они стояли в два ряда лицом к двери и под ритмическую музыку не очень умело, но энергично выделывали ногами кренделя, шагая вперед на подставку, вправо, назад, потом по новой, только уже влево, назад и вперед…
Появление в зале двух импозантных мужчин, к коим в полной мере можно было отнести Гурова с Крячко, произвело среди любительниц шейпинга и фитнеса волнение, переходящее в легкую панику. Каждая вторая, не считая каждой первой, немедленно сбилась с ритма мелодии, результатом чего явились смущенные улыбки в сторону прибывших и пятна румянца на щеках.
Коротко стриженный плечистый тренер, стоявший спиной к двери и шагавший вместе с неюными спортсменками, хлопнул в ладоши и возмущенно воскликнул:
– Да что же это такое, почему не следим за ритмом? Стоп! Стоп!
Уловив устремленные к дверям взгляды подопечных, он резко обернулся и недовольно оглядел нарушителей спокойствия. Со скамейки, стоявшей сбоку в углу, встал капитан Веселов. Он махнул тренеру рукой и шагнул к Гурову и Крячко. Тренер в ответ кивнул, вызвал из волнующегося строя одну из учениц, дал ей какое-то указание, в результате чего та с пылом армейского старшины начала равнять любительниц шейпинга с целью возобновления ритмических кренделей. Примерно через минуту шагание приняло прежний относительно пристойный вид, и тренер направился через зал к прибывшим.
За это время Гуров успел коротко переговорить с Веселовым. Тот сообщил, что дома Растегина он выловить не смог и с великим трудом обнаружил это заведение, где тот работал уже около года. Соседи сообщили, что Растегин последнее время в своей квартире появляется редко. Капитан предположил, что причиной этому являются его подопечные дамы. Веселов был свидетелем, что тренер прибыл на вечернюю тренировку с блондинкой, как минимум лет на пятнадцать его старше. Причем они уделяли друг другу весьма очевидное и недвусмысленное внимание.
– Альфонсирует, значит, наш Сереженька, – подвел итог рассказанному Крячко. Веселов лишь пожал плечами: мол, вероятно, так дело и обстоит.
Из-за специфики "Грации", и особенно внешнего облика его обитателей, капитан не стал афишировать свою принадлежность к милицейской профессии и интерес к господину Растегину. Он решил изобразить из себя начинающего любителя шейпинга и здорового образа жизни. И это, похоже, ему удалось.
Гуров был с капитаном полностью согласен. Вид мальчика на входе и остальных любителей бодибилдинга, которых можно было наблюдать через стекло в соседнем зале, наводил на мысль, что данные товарищи, как правило, сначала бьют с правой, а уже потом вникают в тему дискуссии. И, вероятнее всего, данное заведение начиналось с качкового подвала местной братвы.
Тренер Растегин, молодой человек с характерным приплюснутым носом, – Астафьев упоминал, что он был коэмэсом по боксу, – подошел к ним.
– Ваш коллега сообщил, что вы имеете желание позаниматься у нас в клубе, – сказал он и приветливо улыбнулся. – Чтобы тело и душа были молоды…
– Желание имеем, но несколько другое, – ответил улыбкой на улыбку Гуров. – Наши души, да и тела, думаю, подождут, пока мы побеседуем с вами на некоторые отвлеченные от спорта темы.
Лев Иванович достал из внутреннего кармана удостоверение, открыл его и представился Растегину:
– Полковник Гуров. А это мои товарищи полковник Крячко и капитан Веселов. Вас же, если не ошибаюсь, величают Растегиным Сергеем… Как по батюшке-то?
– Геннадиевичем, – растерянно доложил молодой человек. Он глянул в удостоверение и сразу перевел глаза на окно в соседний зал, словно ища там поддержки. Гуров проследил за взглядом и увидел, что их общение с Растегиным привлекло пристальное внимание крепкого мужчины более чем средних лет с коротким седым ежиком. Он не таскал железяки, а ходил от снаряда к снаряду, наблюдал за качающимися и давал им какие-то указания.
Разглядев в руках Гурова красную книжицу, седой решительно двинулся на выход в приемную. Через несколько секунд он уже был в зеркальном зале. Причем не один – за его спиной маячил бугристый мальчик из приемной. Кстати, и лязганье металла за окном напрочь утихло, явив обращенные к ним через стекла с десяток пар внимательных глаз, в глубине которых доброта и смирение точно не таились.
– Что здесь происходит? – вызывающе спросил седой, сверля глазами Гурова. Его лицо, изборожденное глубокими морщинами, выглядело довольно напряженным.
– Прежде чем задавать вопросы незнакомцам, культурные люди обычно представляются, – пробасил Крячко, разглядывая свои ногти. Он светло и невинно посмотрел на седого и, добродушно улыбнувшись, сообщил: – Так меня мама в детстве учила.
Седой смерил его холодным взглядом, секунду подумал и после этого неохотно процедил сквозь зубы:
– Я директор этого клуба, и моя фамилия Батурин.
– А имя-отчество? – поинтересовался Гуров.
– Дмитрий Борисович, – после очередной короткой паузы доложил седой.
– Очень приятно, Дмитрий Борисович, – кивнул головой сыщик и развернул перед ним удостоверение. – Я полковник Гуров Лев Иванович, старший оперуполномоченный по особо важным делам. А это мои коллеги по службе полковник Крячко и капитан Веселов.
– Аж целые полковники в гости пожаловали, – по-прежнему недовольно выговорил седой. Однако тон его стал чуть мягче и в голосе прозвучали некие нотки удивления. – Чем же наш клуб обязан столь высоким гостям?