- Съездим, - с легкостью ответила Джин. - Если только Дэвид ничего не пришлет.
- Это само собой. Здесь есть отличный ресторан, - продолжил мужчина, - недалеко, за городом. У них есть собственный пивной завод, так что пиво там подают свежайшее, практически при тебе варят, а используют для него пресноводные источники. Они здесь считаются уникальными. Потанцевать там тоже можно.
- Посмотрим, - с долей кокетства произнесла Джин, встав и подойдя к окну.
Вдалеке, за домами, над плоскими желтоватыми верхушками потухших вулканов реял на ветру израильский флаг, а рядом с ним флаги ООН и Красного Креста. Где-то там, за этими холмами, ее должны были поджидать активисты оппозиционного народного фронта Сирии, которым было поручено доставить Джин в Дамаск. Уже были готовы и легенда, и документы, но что-то не складывалось, поэтому приказа еще не было. Возможно, его и вовсе не будет.
- Я заметил, ты порезалась. Вот этот шрам, - сказал Алекс, тихо подойдя сзади, и, взяв ее правую руку, повернул ладонью вверх.
- Нет, не порезалась, - отрицательно покачала головой молодая женщина. - Ожог от радиации.
- Там, в Иране? - тихо спросил Красовский, накрывая руку Джин своей.
- В Иране, - подтвердила она. - Иногда этот шрам вскрывается и болит. Тогда мне очень трудно работать. Похоже, до конца он никогда не заживет.
- Ты получила большую дозу? - спросил Алекс.
- Достаточную, чтобы проваляться на больничной койке почти четыре месяца после возвращения в Штаты. Более того, я не уверена в ее окончательной "вычистке". До конца этого никогда не бывает, но я надеюсь, доза не даст о себе знать в самый неподходящий момент, - ответила молодая женщина, высвободив руку и повернувшись к Алексу.
- Значит, наши политики правы и в Иране все-таки есть ядерное оружие? Или, возможно, они готовы его создать? - вновь задал вопрос Алекс, вернувшись за стол и садясь в кресло. Он постукивал пальцами по папке с бумагами, лежавшей перед ним.
- У них есть многое, - ответила Джин. - Причем не только у них. Вот теперь есть подозрения, что и Сирия обладает чем-то подобным, так как в самый последний момент русским удалось вывезти туда все заготовки Саддама. Он обладал урановой плазмой, и это еще не предел возможностей для данной страны. Конечно, они вывезли все не для того, чтобы оно просто там у них полежало. Сирийцы продолжают работы, которые в Ираке остановило наше вторжение. В этом практически нет сомнений.
- Тебе надо отправиться туда для более точной информации? - догадался ее собеседник.
- Ну, это громко сказано! - усмехнулась недоверчиво молодая женщина. - Не так все просто. Хотелось бы составить минимальное представление.
- Неужели русские покрывали Саддама? Зачем? - заметил Алекс, недоуменно пожимая плечами.
- Зачем тогда они сейчас покрывают Иран? - резко сказала Джин, поворачиваясь к нему. - В первую очередь, покрывают себя. Русские помогали Саддаму в создании ядерного оружия еще во времена Советов, потом помогали Хомейни и до сих пор продолжают помогать Ахмадинежаду. У них это называется "быть супердержавой". Все в противовес Америке. Русские вооружают, в том числе и ядерными запасами, всякого рода сомнительные репрессивные режимы. Данная привычка осталась у них от коммунизма, как, впрочем, и амбиции с неразборчивостью в друзьях. Советы же сами были нелегитимным режимом, продержавшимся на репрессиях более семидесяти лет, и потому для них это вполне приемлемая политика и подходящие попутчики. При Ельцине в России вроде сообразили, что надо ориентироваться в другом направлении, но потом опять государственный переворот, фиктивные выборы… У власти оказалась прежняя группировка - та, которая помогала делать это самое оружие Саддаму и Хомейни. Конечно, они боялись, что мы найдем плоды их сотрудничества, потому перед наступлением наших войск их генералы в штатском безвылазно сидели при Хусейне. Были вызваны отряды российского спецназа, тоже в штатском, которым было поручено убрать оружие массового поражения и любые свидетельства его существования. Все вывозилось в Сирию и Ливан. Шахты были затоплены. В таком виде мы их и нашли. Все это не отменяет того факта, что эти шахты и вся соответствующая инфраструктура строились не просто так. У русских такие операции называются "чрезвычайный исход". Они не в первый раз проворачивают подобные дела, начиная с распада Варшавского договора. Что-то они вывезли кораблями и затопили впоследствии в Индийском океане, что-то припрятали там, за холмами, - произнесла иронически Джин, показав рукой в окно, - и теперь будут ставить палки в колеса любой инициативе ООН, лишь бы сохранить режим Асада и снова не проводить эвакуации. Они выставили нас в смешном виде, но, слава богу, в Америке, да и в Европе все больше понимающих элементарные вещи людей. Если уж Америка собралась со всей своей военной громадой куда-то двинуться, то это неспроста. Не может такого быть, чтоб у нас были данные о средствах массового поражения у Саддама, а никаких средств на самом деле не имелось. Мне кажется, в России принято городить потемкинские деревни. Мы так не работаем, и если мы позволили им слегка повертеть нами в этом вопросе, то только исключительно из-за Ирана. Да и то, как оказывается, зря. Никакой помощи от России и в этом вопросе не дождешься. Во всяком случае, при нынешнем руководстве. Республиканцы поплатились за эту ненужную дружбу и снисходительность.
- Насколько точны сведения насчет перемещения ОМП? - напряженно спросил Красовский.
- У нас не бывает неточных сведений, Алекс, - заметила Джин, иронически вскинув бровь. - Если ЦРУ что-то заявляет, значит, тому есть доказательства. У них вполне надежные источники. ЦРУ получили данную информацию от украинцев. Те надеются на Америку, которая могла помочь им избежать российского давления и выстроить свою государственность, потому-то и подбрасывают информацию. Украинцы прекрасно знают, кто и что представляет собой в Москве, и чем они там были заняты в советское время. Поэтому мы были в некотором замешательстве, когда новый постельцинский режим фактически отказался сотрудничать с нами по этому поводу и встал на прежнюю просоветскую позицию. По сути, это даже ничего не меняет. Правда рано или поздно все равно выйдет наружу, как ее ни прячь. Теперь нам надо не допустить подобного в Сирии. Задачка! - протянула Джин, вздыхая и и глядя на часы. - М-да… Похоже, сегодня ничего не будет. Уже около восьми. Мне поручено ждать приказа до двадцати часов. Если нет, то все переносится на следующие сутки.
- Тогда, может быть, поедем в ресторан? - спросил, вставая, Красовский. - Я тоже заканчиваю через полчаса.
- Поедем, - утвердительно кивнула Джин. - Как только переоденусь, сразу буду готова.
* * *
* * *
"Что-то не склеивается?" - эта мысль не отпускала молодую женщину, несмотря на веселое мигание огней, музыку, действительно вкусное пиво и ароматные кутабы с мясом. "Ничего не понимаю. Агенты генерала Шауката, главного сирийского зятя, возглавляющего службу безопасности, сели на "хвост" активистам? Им пришлось срочно скрыться, или хуже того - они арестованы? Почему Дэвид молчит?"
- Устала? Поедем домой? - мягко произнес Алекс, наклонившись над ней. - Я отвезу тебя, - сказал он, гася сигарету в пепельнице.
- Да, лучше домой, - согласилась Джин, - в гостиницу.
Машина медленно проехала по склону, засаженному яблочными садами, чередующимися с оливковыми аллеями. Спустившись к Кацрину, она въехала на узкую улочку, застроенную по обеим сторонам аккуратными белыми коттеджами. Проехав темное здание Института по изучению Голанских высот и сияющий огнями молодежный клуб напротив, машина остановилась перед гостиницей.
- Спокойной ночи, до завтра, - чуть ли не робко сказал Алекс, даже не взглянув на молодую женщину.
Джин чувствовала его желание остаться с ней, но понимала всю сложность ситуации. Сказать напрямую Красовскому было неловко. Он искал хоть какой-то повод.
- Да, хорошо. До завтра, спасибо за вечер, - с благодарностью ответила женщина.
Джин выдернула длинную деревянную спицу, сдерживавшую ее волосы на затылке, и положила ее под лобовое стекло. Волосы рассыпались по плечам. Ни слова не говоря, женщина открыла дверцу автомобиля, вышла на улицу и направилась к входу в гостиницу. Взяв у портье ключ, она поднялась к себе. Джин открыла дверь, но закрывать ее не стала. Зачем? Он принесет ей сейчас эту спицу. Иначе для чего она ее оставила? Скинув кожаную куртку, Джин подошла к компьютеру и увидела, как на экране ноутбука мелькала заставка Windows. Она не ожидала увидеть сообщение от Дэвида, ведь на этот компьютер оно не могло прийти ни в коем случае. Тот экземпляр хранился опечатанный, в полицейском участке и под охраной, а этот был для общего пользования. На задание Джин отправится с тем компьютером, который был специально подготовлен израильскими спецслужбами к любым и самым изощренным попыткам взлома. Здесь же хранились исключительно письма от мамы, от тети Джилл из Берлина, от дяди Клауса из Кении, вновь спасающего там маленьких львят и крокодилов, чтобы они не погибли от голода и нашли хозяев. Письмо пришло и от Джека. Молодой человек перешел на третий курс академии, причем по многим предметам он числится первым среди однокурсников. Сейчас Джин вряд ли успеет прочесть все эти письма. Вдруг в дверь постучали. Джин быстро подошла и открыла, но на этот раз она не ошиблась. Сам Алекс стоял на пороге, а в руке перед собой он держал деревянную спицу - заколку для волос, оставленную ею в машине.
- Ты забыла, - сказал Красовский, протягивая спицу.
"Она поедет в Израиль, а оттуда в Сирию, чтобы найти там кого-то третьего и наконец распутать узел с этими двоими - с Майклом и персом. Откуда только он свалился?" - с долей гнева подумал Алекс.