Всего за 59.9 руб. Купить полную версию
Затормозила вторая из проезжавших машин, обычный "жигуленок", я пообещал заплатить тридцатку, и мы тронулись.
- Хорошая ночка сегодня, да? - дружелюбно спросил пожилой шофер, выруливая на проспект Ленина. - Полнолуние, м…ки все попрятались, дома спят. Спокойно так… - Увидев, что я молча оглядываюсь, ссутулившись и пригнув голову, пытаясь окинуть взглядом все проносящиеся за окнами подворотни, он несколько удивленно спросил:
- Вы как там, нормально?
- Н-да, - неуверенно ответил я. - Нормально…
В этот момент телефон зазвонил в третий раз.
Глава 4
Я судорожно схватился за него, держал, сжимая в руках и тяжело дыша, несколько секунд, едва сдерживаясь от вздрагивания после каждого звонка, а затем медленно и осторожно нажал на "talk".
В трубке торжественно звучала тишина.
- Алло? - неуверенно спросил я после нескольких томительных секунд одностороннего прослушивания, с трепетом ожидая, что телефон сейчас взорвется, как от килограмма тротила.
- Дружок, - донесся оттуда странный, явно нечеловеческий, быть может, искаженный каким-то механическим приспособлением голос, сочетающий в себе два совершенно разных тона - сухой, низкий и басовитый, а также высокий, писклявый и надрывный. - Из огромного количества кандидатов после долгого отсева ты был отобран для поступления в Высшую Школу, на курсы повышения квалификации. У тебя есть множество недоработок и несовершенств, которые мы вместе исправим, для того чтобы дальше работать нормально. В первую очередь ты займешься прохождением полосы специально подобранных препятствий…
- Что? - прошептал я, больше для себя, чем для того, кто говорил со мной. - Чем я буду заниматься?!.
Водитель искоса посмотрел на меня, сворачивая на Чапаева, в глазах его было странное выражение удивления и нарастающей брезгливости. Как будто он понял, что посадил к себе в машину смертника.
- Будь внимателен и осторожен, - продолжал голос, совершенно без ожидаемой издевки, спокойно и серьезно, хотя собственно модуляции его были довольно забавными, - от результатов преодоления препятствий зависит не только исход обучения, но и качества дальнейшего твоего существования, такие, как "живой" или "мертвый", - он выдержал эффектную паузу и наставительно добавил:
- Запомни: суть первого испытания - быстрота мыслительных и физических реакций. Ключ первого испытания - верхний люк слева.
Я взял себя в руки и практически пришел в себя.
Хотя от волнения меня все еще чуть-чуть трясло, по крайней мере руки дрожали, но общий порядок вещей был восстановлен.
- Что все это значит? - спросил я сухим, сильным и спокойным голосом. - Кто вы?
- Вопрос первый, - прокомментировал голос из трубки и тут же ответил мне:
- Я твой реальный работодатель, единственный, кто способен тебя чему-то научить и как-то использовать. Я - разум, летящий на жестких крыльях, - помолчал, а затем добавил:
- Дополнительный ответ подлежит самостоятельной дешифровке. Повторный сеанс связи после прохождения первого испытания.
- Постойте! - воскликнул я.
Но в трубке раздались короткие гудки.
Чертыхнувшись, едва не двинув сотовым о дверь машины, я все-таки успокоился и призвал себя к порядку. Несмотря на то что события развивались по сумасшедшему сценарию явно умалишенного сценариста и страдающего садизмом режиссера, падать в глазах зрителей, принимая облик истеричного идиота, мне совершенно не хотелось.
Я уселся поудобнее и стал думать.
Реальный мой работодатель - это Вересов, по крайней мере на данный момент. Но звонил явно не он. Нормальный человек так вести себя, так говорить не будет. Здесь явно что-то не то.
Либо со мной говорил сумасшедший, что, в общем-то, было маловероятно, и непонятно, кто он, откуда и с какой целью вел этот гениальный разговор, либо цель у говорившего была простая: довести меня до передела, до нервного срыва.
Честно говоря, это ему почти удалось. Минуту назад я едва не сошел с ума. Господи, что же творится вокруг четверых пропавших детей и Вересова, покрывающего торговлю наркотиками?..
Мне срочно нужно было навестить Приятеля и дать ему информацию для анализа происходящего.
Его трезвый, неподверженный эмоциям ум оценит все, что со мною произошло, и выдаст адекватный произошедшему вывод, а также советы, которые помогут довести дело до конца.
Но сначала нужно было выполнить его прошлые поручения и, главное, поговорить с Инной Николаевной и Георгием, который, очевидно, стал свидетелем преступления - похищения четверых детей… Расплатившись с водителем, подозрительно оглядевшим и меня, и три моих десятки, я быстро нашел дом Галиной учительницы.
По странной случайности, рядом с ним была круглосуточная аптека, где я купил упаковку таблеток с экстрактом валерианки, которую тут же и принял. Подождал несколько минут, сидя на скамейке в темноте парковой аллеи, пересекающейся с улицей имени Бахметьева, а затем, полностью взяв себя в руки, перестав со страхом и неуверенностью заглядывать в будущее, ощутив внутренний подъем и успокоение, отправился к Галиной учительнице в гости.
После первого же звонка из-за двери донеслись торопливые мелкие шаги приближающейся Инны Николаевны, а затем ее испуганный голос спросил:
- Кто там?
Чуть не сказав: "Это Мареев", я успел себя одернуть и ответил:
- Это я, Инна Николаевна, Алексей Петрович.
Она тут же открыла, узнав мой голос, и с облегчением вздохнула, искренне улыбаясь:
- Ну, наконец-то вы приехали! Мы тут сидим и вдвоем боимся!.. Просто кошмар какой-то!..
- Добрый вечер, Инна Николаевна, - кивнул я. - Ну, где тут у вас мальчик?
Ранее разыскиваемый мной Гера не замедлил появиться в дверном проеме, ведущем в зал, и, чуть приоткрыв рот, внимательно смотрел на меня.
В глазах у него стояло какое-то невысказанное несчастье, он весь был напряжен и, готов поклясться, чего-то до судорог боялся.
Кажется, он совсем недавно перенес какое-то тяжелое потрясение, что-то его очень сильно напугало. Выглядел он, по крайней мере, очень пришибленным.
И мне показалось, что я уже где-то встречал его.
Или видел человека, сильно на него похожего. Но память отказывалась служить, явно ссылаясь на перегруженность лекарственными препаратами.
Я скинул ботинки, натянул предложенные тапочки, аккуратно запер входную дверь, повесив еще и цепочку, окинул взглядом небольшую уютную двухкомнатную квартиру явно незамужней учительницы и, кивнув, вместе с хозяйкой и парнем вошел в зал, освещенный мягким светом настенных бра.
- Вам чай, кофе, сок? - спросила учительница.
Я подумал о том, где она берет деньги, но затем вспомнил, в КАКОМ КЛАССЕ эта молодая женщина преподает, - а ведь она наверняка ведет частные уроки…
- Сок, - ответил я. - Кофе ни в коем случае.
- Сейчас будет, - кивнула Инна Николаевна; как мне показалось, чем-то очень довольная, и выскользнула из комнаты на кухню.
"Все-таки, - отметил про себя я, - сколько в ней грации. Красивая. Наверняка все ученики бегают за ней, как щенята".
Усевшись в удобное кресло напротив сидящего на диване испуганного и зажатого подростка, я внимательно оглядел его, непринужденно улыбнулся и начал беседу:
- Меня зовут Алексей Петрович, я дядя Гали Вересовой, она тебе обо мне, наверное, рассказывала.
Он медленно кивнул, затем добавил вслух:
- Угу… То есть да. Рассказывала, - и посмотрел на меня столь же внимательно, как я на него минуту назад.
Глаза у него были темные, даже немного буравящие, пронзительные, что довольно часто встречается у трудных подростков; сейчас в них застыли страх и горечь. Я подумал о том, что же могло так напугать его, и решил, что это было похищение, нечаянным свидетелем которого он стал.
Парень был тощий, лохматый, одетый неплохо, даже богато, но носящий хорошую одежду без чувства, с которым ее надо носить; он был неуверен в себе, пуглив и закомплексован, это я мог сказать после первого взгляда безо всякого знания психологии.
Но что еще в нем сразу же было заметно - это интеллигентность, какая-то юношеская "светлость", недоступная большинству современных детей-гопов, явно проницательный ум, в нем даже чувствовалась порода, о которой говорили сдержанные манеры и чуть горбатый, выступающий нос; ко всему прочему он был курчавый, темноволосый.
- А вы вправду победитель сафари? - неожиданно спросил мальчишка, в глазах которого на мгновение всколыхнулось подобие интереса, перекрывшего прежнюю испуганную, зажатую тусклость.
- Конечно, - ответил я, мысленно называя Галю чертовой фантазеркой. - Только давай сейчас об этом не будем. Как ни прискорбно, Галя вместе с троими друзьями пропала. А я должен ее как можно скорее найти… Ты правда видел, как их кто-то похищал?
- Правда, Алексей Петрович, - все также медленно и немного скрипуче отозвался паренек; от его тона у меня по коже побежали мурашки. - Я все расскажу. Сейчас, - он странно посмотрел на меня, кивнул, сглотнул, затем неожиданно смутился, поднял на меня свои темные пронзительные глаза и как-то пусто спросил:
- А в милицию вы заявлять не будете?..
- А в чем дело? - поинтересовался я, понимая, что такие слова неспроста.
- Я сейчас не скажу, - глухо, очень странно ответил Герка, опуская глаза; кисти его сжались в кулачки, он судорожно вздохнул и добавил:
- Я…
Надо все по порядку. Я потом скажу. Когда смогу.
- А что сейчас? - доброжелательно спросил я, стремясь показать, что он может говорить, как хочет, и что никто не собирается его принуждать.
- Я за ними следил, - не таясь сказал он. - За всеми четверыми. Хотел узнать, что они задумали.