Всего за 23.08 руб. Купить полную версию
- В Австрии, где же еще! Да, - Раппопорт принял озабоченный вид. - И чтобы ты знал, Андрэ. Моя фамилия сегодня короче на полметра. Порт. И не зови меня Арчибальдом. Арчи. Арчи Порт.
Порохов округлил глаза.
- Ты перекрасился?
- Фу, как некрасиво сказал! Обычный евроремонт, Андрэ. - Порт тут же перешел к новой теме. - Сейчас я отвезу тебя в гостиницу. Номер заказан. Приведешь себя в порядок. Отдохнешь с дороги. Позже я к тебе заеду и отправимся обедать.
Такая заботливость не очень нравилась Порохову. Он знал: когда партнер слишком уж обхаживает тебя, за этим кроется определенная цель. В женщинах "ухажеров" интересует тело, в мужчинах - их денежки. Но причин отказываться от услуг компаньона в чужой стране не было.
К пяти Порт заехал в гостиницу, и они отправились в ресторан.
"Храм удовольствий", - подумал Порохов, едва они прошли стеклянные двери. И в самом деле этот ресторан был не из тех заведений, куда идут голодные в надежде наполнить желудки горячим и дешевым хлёбовом.
В роскошном, строгом и уютном зале все располагало к интимности и покою. В розовом полумраке освещенные ровным белым светом столики выглядели островками уединения. Высокие, как на подбор, официанты в строгих черных костюмах с галстуками-бабочками двигались по залу с торжественной медлительностью, как иллюзионисты, творящие чудеса.
- Вон наш стол, - сказал Порт вполголоса и указал на дальний угол зала, где на фоне огромного заркального окна сидели две ослепительно красивые девицы - блондинка в вечернем платье и брюнетка в строгом английском костюме. - Какая из них тебе нравится?
- Обе хороши, - ответил Порохов, поняв, в чем дело, - но я пас…
- Серьезно? - Порт не скрыл разочарования. - Что так? Импо девяносто пять?
- Арчи, мы давние партнеры. Если не ошибаюсь, у тебя уже третье известное мне новое имя. Неужели старым друзьям надо давать объяснения? Во всяком случае, с потенцией у меня все в порядке.
-О'кей! Забудем! Только за столом ты все же поухаживай за блондинкой, потом я увезу с собой обеих. Кстати, Постарайся держаться как можно достойней.
- Не пить, что ли? - засмеялся Порохов.
- Это можешь делать здесь вволю. Главное, не уронить себя в глазах челяди. Всегда помни: ты - господин. И им тебя сделали деньги. Пытается официант что-то поставить на стол или убрать с него, ты - ноль внимания. Не отклоняйся, не шевелись, облегчая ему задачу. Все трудности челяди - ее трудности. Не дай тебе Бог взять тарелку и подать кельнеру. Не дай Бог! Ты уронишь себя в его глазах сразу и навсегда. Собрался уходить, не говори: "Подайте счет". Говори: "Плачу!" Пустяк вроде, а отличает господина от простолюдина. Если хочешь дать на чай одной бумажкой в десять баксов, можешь плюнуть на нее и пришлепнуть ко лбу официанта. Он только улыбнется. Никаких инцидентов не будет. Правда, давать больше доллара не советую. Перебьются!
- Зачем ты все это мне объясняешь?
- Австриец Арчи Порт здесь лицо известное. Между нами - только не делай больших глаз - меня титулуют бароном. Поэтому каждый, кто появляется со мной, должен выглядеть и держаться господином.
Порохов тряхнул головой, словно прогонял остатки сна.
- Ты в самом деле барон?
- Азохан вейн! - воскликнул Порт весело. - Тебя это беспокоит? Тогда, если хочешь, сделаем тебя русским князем. Здесь Будапешт! Все купим, все продадим, кроме дружбы.
- А удобно барону сидеть на виду у всех с проститутками?
- Ха, Андрэ! Чтоб ты знал: они обе дворянки.
Друзья прошли к столу. Порт церемонно представил дам.
- Прошу любить и жаловать. Блондинка - Жужа. Брюнетка - Илона. Красивая рожа, верно? Порохов смутился.
- Зачем ты так?
Порт, уже раскрепостившийся, весело засмеялся.
- Не паникуй. Рожа по-мадьярски - роза. И потом обе девочки ни бум-бум по-русски. Только "ложись" и "давай, давай"! Игаз, кишланьок?
Обе красавицы закивали головами.
- О чем ты спросил?
- Спросил: "Правда, девочки?" Что они ответили, ты видел. Сидели допоздна. Изрядно поддав, Порт расчувствовался.
- Ты бы знал, Андрэ, как мне все надоело! Крутишься белкой, а для чего? Как говорил Экклесиаст, все суета сует и всяческая суета. Когда у тебя нет денег, думаешь, как их сделать. Когда сделаешь, видишь -все равно впереди у тебя нет ничего, кроме ямы и ящика. У бедных он подешевле, у богатых - подороже. И нет ничего другого. Тогда начинаешь понимать - не в деньгах счастье. А как поймешь, душу сковывает лед. Ложишься спать - страшно. Остаешься один, особенно вечером, - берет жуть. Вот и пью и таскаюсь по бабам…
Порт что-то сказал по-венгерски, и брюнетка неторопливым движением тонких изящных пальцев расстегнула пуговицы строгого костюма. Слегка раздвинула борта. Открыла красивую высокую грудь с розовыми бутонами сосков.
Порохов облизнулся.
- Это прилично?
Порт протянул руку и нежно подсунул ладонь под левую грудь Илоны.
- Главное, это по-господски. Не хочешь ее?
- Мы уже говорили об этом. - Порохов не собирался сдаваться.
- А я хочу. У меня ни хрена не осталось в жизни, только вино и женщины. Дальше - смерть.
- Брось, Арчи, мы еще поживем. Просто у тебя климакс…
- У меня?! Ты оглядись вокруг, Андрэ. - Порт досадливо поморщился. - Да не здесь. И открой глаза пошире. От Японии до Штатов все почем зря глушат водку, заправляются наркотой. Почему? Бедность душ? Это самое дешевое объяснение. Но неверное. В него не укладываются мыслящие люди - поэты, писатели, артисты. А все, старичок, по той причине, что ни у кого из нас нет впереди ничего, кроме смерти. У меня есть знакомый пастор. Пьянь, каких свет не видел. Я его спрашиваю: "Зачем служишь?" Он отвечает: "Утешаю людей, чтобы не боялись смертного часа". - "А почему сам не утешишься?" Он говорит:
"Не верю". Вот почему даже среди людей каждый из нас одинок. Думаешь, этих баб, - он кивнул на Илону и Жужику, - не гложет тот же страх, что и меня?
- Ты пессимист, - поставил диагноз Порохов. - Давай лучше дернем по баночке и прекратим философию. Кстати, это что за хренота? - Он ковырнул вилкой в салатнице.
- Салат "Гундель". Чудесная вещь…
Они отужинали к полуночи. Забрав женщин, Порт куда-то уехал. Порохов вернулся в номер и лег спать.
* * *
Утром он проснулся рано, принял холодный душ, в махровом халате, который обнаружил в ванной, вернулся в гостиную, сел в кресло у стола, стал просматривать документы, которые ему передал Порт.
В это время повернулась дверная ручка, открылась дверь, и в номер вплыла горничная - молодая, плотно сбитая женщина.
- Йо рэггелт киванок, - произнесла она мелодичным голосом. - Доброе утро.
По- хозяйски прошла к окну, повернула рукоятку жалюзи, открыла их.
Пока она шла, Порохов оглядел ее с головы до пяток. Смуглое лицо с нежной здоровой кожей, большие карие глаза, каштановые волосы, собранные на затылке в пучок. Когда женщина двигалась, упругие мышцы ног, напрягая ткань, заставляли ее переливаться шелковистым блеском. Порохов не мог подобрать лучшего определения этому блеску, чем сексуальный.
- Господин всем доволен? -спросила горничная по-русски.
- Простите, как вас зовут?
- Эржибет. Эржика…
- Господин доволен всем, Эржибет. - Порохов тяжело ворохнулся в кресле. Взял стакан, налил в него минеральной воды. Выпил. Со стуком поставил стакан. Подумал: "А почему мне не проявить себя господином?" Не спуская глаз с горничной, сказал: - У вас красивые ноги, Эржибет.
- Вам нравятся?
Она кокетливо приподняла юбку двумя пальцами, приоткрыв место, где сходятся ноги. Черный эластик, плотно облегая неровности тела, позволял воображению дорисовать возбуждающую картину.
- Потрясающе! - Порохов облизал губы, как кот, увидевший сало.
- Вы ничего не желаете, господин? - Эржибет опустила юбку.
- Только вас, Эржика…
- Но вы не завтракали, господин.
- Закажите завтрак на двоих в номер. И шампанское…
На другой день Порохов закончил все дела с Портом, и тот на своей машине укатил в Беч. Венгры даже бывшую столицу Австро-Венгрии -Вену - именовали по-своему.
Порохов остался в стране еще на две недели. Эржибет оказалась искусницей, и уезжать от нее сразу не захотелось.
Будапешт произвел на Порохова впечатление старой дворянской усадьбы, стены которой изрядно пооблупились и еще сохраняли на себе копоть веков, но залы внутри уже были подновлены: потолки побелены, дверные ручки позолочены, поставлены свежие зеркала. В то же время, не ожидая окончания ремонта, в усадьбу ворвалась и поселилась в ней толпа шумливых цыган. Блеск интерьера никак не вязался с признаками духовной нищеты обитателей.
В суетности, в манерной вежливости венгерских дельцов ("Будьте добры", "Извините, пожалуйста", "Простите великодушно", "Доброго вам здоровья, господин") он угадывал мелочность, отсутствие настоящего делового размаха, стремление цепляться за каждый доллар даже в случаях, когда риск обещает умножить его многократно. Порохов легко разобрался и в том, что настоящих бизнесменов с хваткой и связями вне страны здесь не так уж много, хотя существует огромная армия прохвостов, связанных между собой и стремящихся напаять, нагреть, обдурить и ободрать наивных вахлаков. Они толклись повсюду, где появлялись бизнесмены, сопровождали их, начиная с аэровокзала в Ферихеде и кончая ночными ресторанчиками, куда неизбежно заходили "новые русские", имевшие кое-что в кошельках.