Мила укусила маринованный огурчик и запихнула в рот бутерброд с бужениной. Саша вновь отвёл глаза. Миле не хватает утончённости, манерности. А в шоу - бизнесе без этих качеств - никуда. Перефразируя поэта, можно сказать: певицей можешь ты не быть, манерами владеть обязан. Ну, что-то в этом духе. Именно поэтому все начинания Милы проваливаются, именно поэтому её отец - продюсер, по совместительству то ли шурин, то ли деверь Кравчука, не может заставить известных поэтов и музыкантов написать песню специально для неё. Ну не потянет Мила хит, провалит только, лажанёт даже самую великолепную песню.
- Знаешь что, - внезапно озарённый идеей, произнёс дядька, - твой отец должен вложить деньги в раскрутку группы, а не твоего сольника. Если ты будешь петь в группе, то быстро станешь популярной.
- Здрасте, я ваша тётя, - Мила отстранилась и уставилась на Сашу.
- Да нет, мамочка, ты путаешь, - пошутил он, - пока что это я - твой дядя! Впрочем, можешь считать меня и за тётю…
Мила расхохоталась. Вот что ей нравилось в дядьке - это абсолютная искренность и самоирония. Он знает, что голубой, и знает, что все остальные тоже знают. И ничуть этого не стыдится, хотя и не выставляет на показ, само собой.
- Ну что ты смеёшься? - обиделся он. - Я ведь серьёзно говорю. Помнишь, лет пять назад на эстраде выступала эта… как её… Артемида? Ну, помнишь? Такие песенки слащаво - плаксивые…
- Ты с Булановой спутал, - отмахнулась Мила.
- Нет, я про Артемиду. Так вот, она поняла, что уходит в тираж, и быстренько вышла замуж, уехала за границу и несколько лет оттуда носа не показывала. А потом вернулась, и поёт уже в составе новой группы. "Импульс". Да ты слышала, конечно же, эти песенки по всем радиостанциям крутят! Так что тебе пора, мамочка, менять приоритеты!
- Я так и собираюсь делать, - уверила его Мила и опрокинула очередную рюмку "Гжелки".
- Будешь выступать в группе? - обрадовался стилист. - Я тебе и имидж новый сооружу…
Он сделал глоток мартини, отставив мизинчик с длинным ногтём в сторону.
- Я собираюсь выйти замуж, балда, - Мила ласково посмотрела на Кравчука, - тоже, между прочим, как Артемида…
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
Малик сидел в своей роскошной джакузи и недовольно смотрел на пузырьки пены. В первый раз в жизни он позаимствовал из ванной дочери этот нежно-розовый флакон, чтобы узнать, почему Жанна тратит так много денег на эту мыльную добавку к ванне. Не в том смысле, естественно, что он хотел запретить ей покупать пену для ванны известных мировых брендов, а затем, чтобы убедиться, что эти средства и в самом деле так божественны. Ну и что?! Ничего особенного!
Такое чувство, будто ты лежишь в мыльных пузырях, и сам ты - один из них. Сильный сладковатый аромат не давал ему покоя, беспокоил его очень сильно, будил какие-то давние воспоминания. Малик хотел выйти из пены, но почему-то не мог себя заставить, словно прирос к чёртовой джакузи. Ему очень не хватало дочери. Без неё он чувствовал себя незащищённым, хотя никогда не признался бы ей в этом. Ему срочно понадобились базы данных по нефтяным месторождениям - Малик решил заняться добычей нефти, и ему срочно требовалось обсудить это с Жанной. Лишь она одна могла найти доступ к этим базам, и согласиться с отцом, что пора им выходить на другой уровень. Сколько можно контролировать рынки и торговлю наркотиками! Давно пора снимать сливки и с самого прибыльного бизнеса в истории человечества - нефтяного!
Но без Жанны он не хотел начинать, Малик давно привык обсуждать все свои дела с дочерью. С малых лет она заменила ему сына, он обучил её всему, что знал сам. Но компьютер Жанна знала в совершенстве, тогда как Малик мог едва ли набить небольшой текст на клавиатуре, и всё. Тем более он привык доверять дочери, она была не по годам умной и сообразительной, деловое чутьё у неё было развито великолепно. Жанна не раз давала отцу мудрый совет, который действительно помогал ему. Поэтому он лучше дождётся дочь из Лондона, и потом обсудит с ней свой план. Жанна обязательно внесёт дельное предложение, в этом он уверен. Дочь не станет противиться, ведь нефть - это очень перспективное направление. И кому как не Жанне понимать это! Она вообще очень умная девочка, в него пошла…
Малик самодовольно ухмыльнулся, и наконец вспомнил, откуда ему знаком этот запах, исходящий от пены. Когда - то духами с очень похожим на запах пены ароматом пользовалась его жена - единственная женщина, которую он когда-то любил, кроме дочери, конечно…
Он снова потянулся и почувствовал лёгкое движение за спиной. Жена внесла поднос, на котором стояла чашка лиможского фарфора, фарфоровая сахарница, и на фарфором же блюдце лежал ломтик лимона и расплывалось ярко-жёлтое пятно от мёда.
- Спасибо, Люба, - поблагодарил Анатолий Максимович и тепло взглянул на неё.
Подумать только, они прожили вместе двадцать семь лет, у них сын, а он до сих пор любит жену, и не смотрит на других женщин. Наверное, именно это и называется семейным счастьем: когда двое, вне зависимости от времени и обстоятельств, не скучают в обществе друг друга и не надоедают друг другу. Ему вдруг захотелось совершить какой-нибудь мальчишеский поступок, прыгнуть, закричать от радости, побежать в оранжерею и сорвать орхидею, чтобы подарить её жене…
Резник рассмеялся, представляя, как будет выглядеть в глазах жены, если принесёт ей варварски сорванную любимую орхидею…
- Ты чего? - забеспокоилась супруга.
Она нервно запахнула халатик из тончайшего натурального шёлка, больше похожий на кимоно, и поправила волосы, уложенные в безупречную причёску. Любовь Андреевна всегда была безупречна - даже когда ложилась спать. Наверное, это немудрено, когда в доме проживает твой личный косметолог и парикмахер, но всё-же довольно приятно.
- Совсем забыла, - ахнула жена и вернулась от двери, в которую уже собиралась выйти. - Звонила Тася, она приедет завтра…
- Завтра? - забеспокоился Анатолий Максимович, - а почему так сразу, без приглашения?
- Настенька будет поступать в институт, и на это время они остановятся у нас, - пояснила жена.
- Но сейчас только конец апреля, - удивился хозяин, - Настенька ещё и школу не закончила!
- Она закончила школу с золотой медалью, поэтому её отпустили пораньше, - сухо объяснила Любовь Андреевна.
Супруг недовольно засопел. Конечно, он терпеть не может ни Тасю, ни Настеньку, но, в конце концов, они - сестра и племянница Любови Андреевны. И, если им понадобится приехать в Москву - она не будет протестовать. И, если им понадобится прожить здесь несколько месяцев, пока с Настей будут возиться репетиторы, и та будет сдавать вступительные экзамены, она с удовольствием будет терпеть их присутствие. Потому что они - родная кровь, её кровь. И пусть он не любит крикливую Тасю, пусть едва терпит Настеньку, которая в свои неполные семнадцать сделала три аборта. Пусть. Но она, Люба, создаст все условия своей семье, и Толику придётся смириться. В конце концов, когда она выходила за него замуж, он был нищим студентом. И после всего, что она вынесла, она заслуживает хотя бы такой малости! Тем более что дом - огромный, и Толик может не встречаться с родственницами, если не захочет. Люба поселит их в дальних гостевых комнатах, чтобы они не мозолили глаза супругу. Он может месяцами не видеть их, особенно если учесть, что работает с утра до ночи. Это слияние двух крупных компаний в одну корпорацию подкосит его здоровье - он спит по три часа в сутки! И это в лучшем случае!
Люба покачала головой, и подумала, что, после того, как две компании объединятся и у мужа появится больше свободного времени, они обязательно слетают куда-нибудь отдохнуть. На Сейшелы, к примеру. Нет, лучше на Багамы - там у них вилла. Или Гавайи. Понежиться на тёплом солнышке, искупаться в океане, и отдыхать. Самое то, что доктор прописал!
- Твоя бабушка - просто чудо, - простодушно высказался Павлик. - Удивляюсь, что продавцы попросту не подарили ей тот парик! Она так очаровательна, что на неё невозможно сердиться!
- Ты её просто не знаешь, - Жанна не была удивлена этими словами Павла. Она тоже считала, что бабушка очаровательна и мила, но только в те моменты, когда не давала себе труда позаимствовать что - либо из магазина.
Они сидели в кафе отеля, и пили чай с молоком. Жанна бы предпочла пиво, но только что пробило пять часов вечера, а это священный для англичан момент чаепития - файф о клок. Во всех кафе и ресторанах подают чай с молоком, сливками, лимоном, и множество печёных изделий - булочки, тарталетки с различными начинками, вафли и пр.
В Москве Жанне было бы безразличны определённые традиции, но здесь, в чужой стране, а, главное, в присутствии мужчины, который заинтересовал её, она вдруг захотела выглядеть настоящей английской леди.
Жанна ни секунды не сомневалась в том, что бабуля не просто забыла снять с головы дорогущий парик из натуральных волос, прекрасно выполненный и, безусловно, подходящий ей. Камилла Аскеровна попросту не желала мириться с четырёхзначной суммой на ценнике. И, сколько бы её внучка Жанна или сын Малик не уверяли в своей стабильной платежеспособности, Камилла Аскеровна упорно продолжала уносить обновки на себе. Много раз её уже ловили в московских магазинах, ещё чаще - нет. Продавцы то ли не замечали, то ли просто пожилая женщина благопристойного вида была вне подозрений, как жена Цезаря.
Жанна, неизменно сопровождавшая бабулю по бутикам, уже и ругалась, и запрещала ей совершать подобные поступки, и жаловалась отцу, Малику. Бабуля обычно побаивалась своего сына, но только не в этой ситуации. Каждый раз она клялась и божилась, что больше не притронется ни к одной вещи в магазине, но не проходило и месяца, как Жанна обнаруживала у неё очередную дорогую безделушку или новую одежду.