- Гони кошелёк, быстро…
- Кто это? - удивилась Жанна, отстранившись от него.
- Грабители, - дрогнувшим голосом ответил Павел. - Мы же в Сохо, самом разгульном районе. - Лучше я действительно отдам им деньги, иначе это может быть опасно…
Он полез в карман и протянул двум молодым мужчинам портмоне. В тусклом свете блеснули его часы.
- О, "Радо", - уважительно произнёс один из воров, и ловко щёлкнул браслетом, стаскивая часы с запястья Павла.
- Только не часы, - испугался парень, - это подарок отца. Там гравировка…
От расстройства он говорил на русском. - Верните часы!
Но воришки уже увидели в ушах Жанны серьги с бриллиантами. Один из них подошёл к девушке и протянул руку. Этого Павел уже стерпеть не мог. Он изо всех сил ударил по этой руке и толкнул нахала. В руке последнего блеснул нож. Жанна вздохнула. Вот они, современные мужчины, даже драться по-человечески не умеют, все проблемы решают при помощи ножей и пистолетов.
Она расстегнула пальто и сбросила его прямо на землю. Взмахнула рукой, и один из негодяев неожиданно для себя упал. Второй оказался там же ещё через пару секунд. Павел даже не успел понять, что происходит.
- Забирай свой кошелёк и часы, и пошли отсюда, - велела Жанна.
- Вот это да, - Павел семенил рядом и восхищённо смотрел на новую знакомую. - Ты владеешь карате?
- Немного, - уклончиво ответила она.
Жанне вдруг, впервые в жизни, захотелось выглядеть более женственной, и она не стала признаваться, что владеет не только карате, но и почти всеми восточными единоборствами. А также отлично стреляет, водит машину в любых, самых экстремальных условиях, прыгает с парашютом, имеет разряд по плаванию, может взломать почти любую компьютерную базу данных, и умеет много чего ещё. Но пугать Павлика раньше времени она не стала. Её тоже неудержимо влекло к нему, и она боялась - тоже впервые в жизни - сделать неверный шаг и оттолкнуть его от себя.
Эту ночь они провели в его номере отеля Гросвенор Хауз Меридиен.
- Толик, там Джонни опять дурит, - Любовь Андреевна показалась в ванной мужа, где Анатолий Максимович совершал утренний моцион.
- Сейчас подойду, - откликнулся он и обильно смочил лицо лосьоном после бритья.
Жена принюхалась и блаженно улыбнулась. Ей очень нравился этот запах. Любовь Андреевна подошла ближе и поцеловала мужа в ароматную гладкую щёку.
Джонни был головной болью этой семьи. "Джонни опять дурит" - так в их семье называли бившегося головой об эвкалипт ветеринара. Этот дурачок мог разбить голову очень сильно, если его вовремя не оттащить от дерева.
В прошлом году Анатолий Максимович Резник выписал себе из Австралии трёх коал. Естественно, пришлось так же обзаводиться ветеринаром - специалистом по коалам, и завозить в свой зимний сад эвкалипты. Кроме того, два раза в неделю личный самолёт Резника садился в Австралии, откуда привозились свежие листья эвкалиптов для питания коал. В зимнем саду Резника росли эвкалипты, как оказалось, непригодные для питания австралийских медведей. Требовался иной сорт листьев, поэтому и гонялся самолёт в Австралию.
А с ветеринаром вышла уж вовсе забавная история. Когда Анатолий Максимович договорился с администрацией австралийского городка Ганеда, называющего себя "Столицей коал", и купил у них трёх медвежат, его практически насильно заставили взять с собой ветеринара. Когда Резник увидел этого человека, то понял, что, скорее всего, власти просто решили избавиться от него. Рыжий, с вечно всклокоченными волосами, в очках с треснувшими стёклами, Джонни был просто одержим коалами. Наверное, он даже не заметил, когда его привезли в дом Резника. Имя у ветеринара было труднопроизносимым, поэтому всеми членами семьи единогласно было принято предложение горничной Светочки звать ветеринара просто Джоном. Потом Джона переименовали в уменьшительное Джонни. Впрочем, он откликался бы и на любое другое имя.
С утра до вечера он наблюдал за своими подопечными, и потребовал, чтобы его кровать стояла в зимнем саду. Этот человек был до смешного неприхотлив, и страстно обожал своих питомцев. Анатолию Максимовичу импонировала такая любовь к коалам, но порою и доводила до раздражения. Это случалось периодически, примерно раз в два месяца, иногда чаще. Когда это случилось в первый раз, после появления в доме коал, в кабинет к Анатолию Максимовичу постучалась испуганная Светочка, горничная.
- Анатолий Максимович, - сбившимся голосом начала она, - там Джонни бьётся головой о дерево, весь в крови…
- Кто в крови - Джонни или эвкалипт? - неуклюже пошутил Резник. Он не поверил горничной.
Но сам убедился в том, что это правда. Придурочный ветеринар, приговаривая что-то, равномерно долбился головой о ствол дерева.
Оказалось, что у одного из коал что-то не то с пищеварением.
- Кал, кал, кал, - приговаривал Джонни в такт ударам.
Тогда Анатолию Максимовичу еле удалось оторвать его от дерева и сдать приехавшим санитарам из "Скорой помощи". Хотя он подозревал, что пора сдать Джонни не в обычную больницу, а в психиатрическую лечебницу.
Но этой же ночью Джонни, оборванный, полуголый, появился в доме. Для Резника осталось загадкой, каким образом иностранец, плохо знающий русский язык, сумел добраться до загородного дома. Как потом на полном серьёзе объяснил ветеринар, "по запаху".
В любом случае, такая привязанность к коалам делала честь Джонни. Хотя Резник и предпочёл бы, чтобы любовь ветеринара к млекопитающим обрела бы более спокойные формы. После этого выражение "Джонни опять дурит" прочно вошло в их лексикон. Все - и родственники, и штат прислуги, и домашние, и знакомые, с удовольствием приходили посмотреть не столько на коал, сколько на "придурочного Джонни". Поэтому в зимнем саду всегда на видном месте хранилась аптечка - на всякий случай.
Анатолий Максимович покачал головой, и направился в зимний сад, посмотреть, что же произошло на этот раз. Он уже остерегался вызывать "скорую", и раны на многострадальной голове Джонни промывал сам. Горничная кричала, что боится крови. Однажды даже пришлось зашивать ему голову, но этим занялась Любовь Андреевна - дипломированный врач, хотя и терапевт.
Резник прошествовал по красивейшей оранжерее, и ступил в зимний сад. Там было тепло - чтобы коалы, привыкшие к определённому микроклимату, чувствовали себя, как дома.
- Ну, что тут опять? - грозно спросил он.
- Он слез, - взвыл Джонни, более - менее научившийся изъясняться по-русски. - Он слезал пол!!!
- Ну и что? - несказанно удивился хозяин. - Естественно, он будет слазить и залазить, это ведь не игрушка, а живой медведь!
Он с удовольствием оглядел плюшевую ушастую фигурку, вцепившуюся в ветку дерева. Вторая фигура покачивалась чуть ниже, из-за листьев был виден только блестящий кожаный нос.
- Нет, - заорал ветеринар, - он не может лазить пол! Это плохо, очень, очень! Это - смерть!
- Тьфу, дурак, - Резник суеверно сплюнул через левое плечо. - Что ты несёшь, какая смерть?
- Коал умирает только земля, - плакал навзрыд Джонни, размазывая слёзы по некрасивому веснусчатому лицу. - Он умирает не дерево, земля!
Резнику стало не по себе. Он вспомнил, что действительно читал о том, что коалы, чувствуя приближение смерти, слезают на землю.
- Но они совсем молоденькие, - вскричал он, перекрикивая всхлипывания Джонни. - Им только два года!
Ветеринар затих, и закивал головой, как китайский болванчик.
- Да, да, он молодой, - согласился он, - наверное, лазил пол хотеть лезть другая дерево!
- Вот-вот, хотел залезть на другое дерево, - с облегчением вздохнул хозяин. - Ну и дурак же ты, Джонни, опять перепугал меня! Да и я тоже дурак, ведь отлично знаю, что ты всегда нагоняешь страху!
- Дурак, - опять согласно закивал Джонни, - дурак!
Резник внимательно посмотрел в искристые глаза ветеринара. У него возникло странное чувство, что Джонни издевается над ним.
- Нет, ну ты прикинь! - взбешённая Мила сидела на кухне у своего дяди, знаменитого стилиста Саши Кравчука. - Эта старая дрянь трахалась с моим любовником! С моим!
- И что, ты так сильно переживаешь, мамочка? - лукаво поинтересовался Саша.
- Да я вообще не переживаю, этот козёл мне и даром не нужен! В нём только и хорошего, что огромный член, - взорвалась девушка. - Но какова ситуация! Я столько бабок вложила в этого урода, а он - пожалуйста, изменяет мне направо и налево, да ещё и с моей собственной мамашей!
- Курва старая, - педик Саша Кравчук был лаконичен.
Он женственным движением поправил обесцвеченную чёлку, падающую на лоб, и поставил на стол бутылку водки - для Милы. А для себя открыл мартини и плеснул в бокал немного жидкости, кинув туда обязательную оливку.
Мила положила на кусочек чёрного бородинского хлеба (Саша заботился о своём весе) кусок буженины, и опрокинула в рот стопку водки совсем не женским движением. Саша неодобрительно наблюдал за ней. По его мнению, женщина должна следить за тем, как она выглядит со стороны. И уж совсем недопустимо ругаться матом и пить, как сапожник, как это делает Мила. Впрочем, Мила - его племянница, родная душа, единственная, кстати, которая от него не отвернулась в то тяжёлое время, когда он понял, что его влечёт к мужчинам. Поэтому к ней можно относиться более лояльно. Тем более она только что испытала настоящий шок, увидев собственную мать в постели собственного же любовника. Так что можно и выпить по такому поводу. А мать Милы, свою же сестру, Галку, он всегда терпеть не мог, даже в детстве.
- Бедняжка, - он сочувственно потрепал певицу по щеке.