Всего за 199 руб. Купить полную версию
Я еще не достигла своей цели, и, будучи, как вы вероятно уже заметили, самой настойчивой женщиной в мире, я не хотела отказаться от надежды на успех.
- Я буду очень рада познакомиться с леди Клариндой, - сказала я. - До тех же пор…
- Я устрою маленький обед! - воскликнул восторженно майор. - Вы, я и леди Кларинда. Наша примадонна придет вечером и будет петь нам. Не составить ли нам теперь же меню обеда. Какой осенний суп предпочитаете вы, мой милый друг?
- Но сейчас, - настойчиво сказала я, - мы вернемся к тому, что я только что хотела сказать.
Улыбка майора исчезла, рука майора выпустила перо, которое должно было увековечить название моего любимого осеннего супа.
- Разве это необходимо? - спросил он жалобно.
- Только на одну минуту.
- Вы напоминаете мне, - сказал он грустно, - другого моего обворожительного друга. Француженку, мадам Мирлифлор. Вы особа необычайно настойчивая. Мадам Мирлифлор тоже особа необычайно настойчивая. Она теперь в Лондоне. Не пригласить ли нам и ее на наш маленький обед? - Майор просветлел при этой мысли и взялся опять за перо. - Скажите же мне, какой ваш любимый осенний суп?
- Извините меня, - возразила я, - мы говорили сейчас…
- О, Боже мой, Боже мой! - воскликнул майор с отчаянием. - Вы настаиваете, чтобы мы вернулись к нашему прежнему разговору?
- Да.
Майор положил опять перо на стол и с сожалением оставил мысль о мадам Мирлифлор и об осеннем супе.
- Итак, - произнес он с поклоном и с покорной улыбкой, - вы намеревались сказать…
- Я намеревалась сказать, что ваше обещание обязывает вас только не рассказывать тайны, которую муж скрывает от меня. Но вы не обещали не отвечать мне, если я задам вам несколько вопросов.
Майор поднял руку в знак предостережения и бросил на меня лукавый взгляд.
- Остановитесь! Милый друг мой, остановитесь! Я знаю, к чему будут клониться ваши вопросы и каков будет результат, если я начну отвечать на них. Ваш муж напомнил мне сегодня, что я мягок, как воск, в руках красивой женщины. Это правда. Я действительно не способен отказать в чем-нибудь красивой женщине. Милый, очаровательный друг, не злоупотребляйте властью надо мной. Не заставляйте старого солдата изменить честному слову.
Я попробовала сказать что-то в защиту своих побуждений. Майор сложил руки и взглянул на меня с таким простодушно-умоляющим видом, что я была удивлена.
- Для чего настаивать? Я не способен к сопротивлению. Я бессилен, как агнец, - для чего приносить меня в жертву? Я признаю вашу власть, я рассчитываю только на ваше снисхождение. Женщины были причиной всех моих несчастий в юности и в зрелом возрасте. Я не стал лучше под старость. Стоя одной ногой в могиле, я люблю женщин по-прежнему и по-прежнему готов пожертвовать для них всем. Поразительно, не правда ли? Однако справедливо. Взгляните на этот знак. - Он приподнял локон своего прекрасного парика и показал мне глубокий рубец на голове. - Это след огнестрельной раны, признанной в то время смертельною, раны, полученной не на службе отечеству, о нет! - но на дуэли за жестоко оскорбленную женщину, от руки ее негодяя мужа. Но эта женщина стоила моей преданности. Он поцеловал свои пальцы в память об усопшем или отсутствующем друге и указал на акварельный ландшафт, висевший на противоположной стене. - Это прекрасное поместье принадлежало некогда мне. Оно продано много лет тому назад. А к кому перешли деньги? К женщинам - да благословит их Бог! - к женщинам. Я не жалею об этом. Если бы у меня было другое поместье, оно, без сомнения, ушло бы на то же. Ваш очаровательный пол присвоил себе и мою жизнь, и мое время, и мои деньги. И я рад. Одно, что я сохранил за собой, это моя честь. А теперь и она в опасности. Да. Если вы начнете задавать Мне свои умные вопросы этим милым голосом, с этим милым взглядом, я знаю, что случится. Вы лишите меня моего последнего и лучшего достояния. Заслужил ли я это, мой бесценный друг? От вас в особенности?
Он остановился и взглянул на меня с прежней безыскусственной мольбой в глазах и обратился опять к моей снисходительности.
- Требуйте от меня все, что вам угодно, - сказал он, - но не требуйте, чтобы я изменил моему другу. Избавьте меня только от этого, и я сделаю для вас все что угодно. Я говорю совершенно искренне, - продолжал он, наклоняясь ближе ко мне и глядя серьезнее, чем когда-либо. - По моему мнению, с вами поступили очень нехорошо. Чудовищно ожидать, что женщина в вашем положении согласится остаться в неведении на всю жизнь. Это невозможно. Если бы я увидел в эту минуту, что вы готовы открыть сами то, что Юстас скрывает от вас, я вспомнил бы, что мое обязательство, как и всякое другое, имеет пределы. Я считаю себя обязанным не открывать вам истины, но я не пошевелил бы пальцем, чтобы помешать вам открыть ее самой.
Он сделал сильное ударение на последних словах. Я невольно вскочила со стула. Побуждение встать на ноги было неудержимо. Майор Фитц-Дэвид дал мне новую мысль.
- Теперь мы понимаем друг друга, майор, - сказала я. - Я принимаю ваши условия. Я не буду просить у вас ничего, кроме того, что вы предложили мне сами.
- Что я предложил? - спросил он несколько испуганным тоном.
- Ничего такого, в чем вам следовало бы раскаиваться. Ничего такого, что трудно было бы исполнить. Могу я задать вам смелый вопрос? Что, если бы этот дом был мой, а не ваш?
- Считайте его своим, - воскликнул любезный старик. - Считайте его своим с чердака до кухни!
- Очень вам благодарна, майор. Я буду считать его своим на некоторое время. Вы знаете - кто этого не знает? - что любопытство есть одна из отличительных слабостей женского пола. Что, если бы любопытство побудило меня осмотреть все, что есть в моем новом доме?
- Так что же?
- Что, если бы я начала ходить из комнаты в комнату и осматривать все, что нашла бы в них? Как вы полагаете, могла ли бы я…
Проницательный майор угадал мой вопрос и в свою очередь вскочил со стула, пораженный новой идеей.
- Могла ли бы я открыть сама по себе в этом доме тайну моего мужа? Одно слово в ответ, майор Фитц-Дэвид, одно только слово. Да или нет?
- Не волнуйтесь так.
- Да или нет? - повторила я с большим жаром, чем прежде.
- Да, - ответил он после минутного колебания.
Это было ответом. Но я тотчас же поняла, что такой ответ был слишком неясен. Я решилась попробовать, не удастся ли выпытать какие-нибудь подробности.
- Означает ли ваше "да", что в этом доме есть какое-нибудь указание на истину? - спросила я. - Нечто такое, что я могу увидеть, что я могу осязать?
Он подумал. Я видела, что мне удалось каким-то неведомым для меня образом заинтересовать его, и я терпеливо ждала его ответа.
- То, о чем вы говорите, указание, как вы это называете, вы могли бы увидеть и могли бы осязать, если бы только нашли.
- Оно в этом доме?
Майор приблизился ко мне и прошептал:
- В этой комнате.
Голова моя закружилась, сердце застучало. Я попробовала сказать что-то. Тщетно. Усилие едва не задушило меня. В тишине, царствовавшей в доме, ясно слышалось пение, продолжавшееся наверху. Будущая примадонна кончила свое упражнение в гаммах и пробовала голос в отрывках из итальянских опер. В эту минуту она пела прелестную арию из "Сомнамбулы". Я до сих пор не могу слышать эту арию без того, чтобы не перенестись мгновенно в кабинет майора Фитц-Дэвида.
Майор, тоже сильно взволнованный, прервал молчание первый.
- Сядьте, - сказал он, - сядьте в кресло. Вы ужасно взволнованы, вам необходимо отдохнуть.
Он был прав. Я не могла стоять, я упала на стул.
Майор позвонил и, отойдя к двери, сказал несколько слов вошедшему слуге.
- Я провела у вас уже немало времени, - сказала я слабым голосом. - Не мешаю ли я вам?
- Мешаете? - возразил он со своей неотразимой улыбкой. - Вы забыли, что вы в своем собственном доме.
Слуга возвратился с маленькой бутылочкой шампанского и с полной тарелкой изящного сахарного печенья.
- Я заказывал закупорить шампанское в эти бутылочки нарочно для дам, - сказал майор. - Бисквиты я получаю прямо из Парижа. Если хотите сделать мне одолжение, закусите у меня. Затем… - он остановился и посмотрел на меня внимательно. - Затем, - повторил он, - я уйду наверх к моей юной примадонне и оставлю вас здесь одну.
Я горячо пожала его руку.
- Дело идет о счастье всей моей будущей жизни, - сказала я. - Будете ли вы так великодушны, чтобы разрешить мне осмотреть все, что есть в этой комнате, когда я останусь одна?
Он указал мне на шампанское и бисквиты.
- Вам предстоит дело нешуточное, - сказал он. - Я хочу, чтобы вы владели собой вполне. Подкрепитесь, и затем я поговорю с вами.
Я послушалась, выпила шампанского и тотчас же почувствовала оживление.
- Вы непременно желаете быть одна, пока будете обыскивать комнату? - спросил он.
- Да, я непременно желаю быть одна.
- Я беру на себя тяжелую ответственность, соглашаясь исполнить ваше желание. Тем не менее я соглашаюсь, потому что уверен, как и вы уверены, что счастье вашей будущей жизни зависит от открытия истины. - Он вынул из кармана два ключа. - Всякая запертая мебель в этой комнате, естественно, возбудит в вас подозрение. Здесь заперт только шкафчик под книжными полками и итальянское бюро. Маленьким ключом отпирается шкаф, большим - бюро.
С этими словами он положил передо мной два ключа.
- До сих пор, - сказал он, - я строго хранил обещание, данное мною вашему мужу, и я сохраню его до конца, каков бы ни был результат ваших поисков. Я связан честным словом не помогать вам ни словом, ни делом. Я даже не вправе сделать вам какой бы то ни было намек. Понимаете вы меня?
- Конечно.