- Ты что, с ума сошел?! Тебе лечиться надо! Бром глотать, валерьянку пить! Я тебя в санаторий для бешеных отправлю! - выкрикнула Валентина.
- За что, за что? - захныкал Арнольдик, на карачках отползая за ближайший прилавок. - Что я такого сделал?
Борис тяжело поднялся с полу и побрел, сам не зная куда.
Арнольдик посмотрел ему в спину и разом осмелел.
- Уголовники всякие на честного человека нападают! Я ж тебе, Валентина, докладывал, что он бандит, извращенец, девочек насиловал и всякие фотографии продавал! Таких раньше стреляли пачками! Ну, я его еще поймаю!
- Иди, Арнольд. Разгружай молоко, - сдержанно сказала Валентина. - Завтра выйдешь в другую смену, поменяю я тебе напарника.
Через четверть часа Борис и Валентина Станиславовна сидели у нее в кабинете, и она вертела в руках непочатую бутылку водки.
- Может все-таки немного примешь на грудь? Успокоишься. У тебя ж руки-ноги трясутся.
- Да боюсь я пить на работе, - тоскливо ответил Борис. - Войдешь во вкус, потом не отлепишься. Еще два часа вкалывать, молоко принять, и рыбу, кажется, обещали…
- Управятся без тебя, - ответила Валентина. - Полоумный ты все-таки, Боря. Так нельзя. А рубщику мяса почему третьего дня нос расквасил?
- Да хотя бы за то, что он - рубщик мяса! Всю эту сволочь, которая греется при продуктах и алкоголе, всю обслугу и сервис этот богомерзкий надо расстреливать через несколько лет работы, без суда! У любого причин и поводов верняком накопилось для казни.
Валентина лукаво засмеялась.
- Тогда начинай с меня! Это торговля, Борис. В нашей системе, будь она государственная или частная, во веки веков воровали, воруют и воровать будут.
В дверь кабинета постучали. Валентина разрешила войти и слегка опешила, когда в кабинет вошла девица в платье из мешковины, перепоясанная веревкой и на высоких каблуках. В руках она несла сумку и термос. Вежливо кивнула Валентине, поставила на стол термос и сноровисто принялась вынимать из сумки тарелочки и сервировку к завтраку: чашку, пиалу с творогом, два вареных яйца и овощи.
- Это… что? - ошалело спросила Валентина.
- Мой завтрак, - буркнул Борис.
- Про завтрак ясно! А это кто?
- Моя рабыня.
Валентина присмотрелась.
- А что она молчит? Немая?
- Нет.
- Так что ж не говорит-то?
- Надоели мне болтающие. Пусть хоть одна помолчит.
- Ясно, - подытожила Валентина. - Сам на голову покалеченный и вокруг себя таких же собрал. А тряпочка на ней откуда такая? Это что, последний крик моды?
- Да, - заверил Борис, - от Диора.
- Тогда, Борис, - сказала Валентина озабоченно, - придется нам с тобой вести учет мешков из-под сахара и муки. Разворуют так, что останемся без тары.
В этот момент в кабинет без стука вошли решительным и твердым шагом два милиционера. Младший лейтенант и рядовой. Из-за их спин заблажил на высоких тонах Арнольдик:
- Вот он! Вот, сидит и в ус не дует! Убийца!
- Доброе утро, - строго сказал лейтенант. - Кто будет Борис Хромов?
- Я, конечно, - Борис поднялся со стула.
- Он, он, уже сознается! Колется! - сладострастно завизжал Арнольдик.
- Пройдемте, - уверенно сказал лейтенант - Надо разобраться.
- В чем? - глухо спросил Борис.
- В покушении. На жизнь Арнольда Николаева.
- Подожди, Василий, - твердо заявила Валентина. - Мне это не с руки. Какое покушение? Кто и на кого?
- Вы, Валентина Станиславовна, разве не видели покушения? - слегка удивился лейтенант.
- Какого покушения? - вытаращила глаза Валентина.
- Продали, продали меня, Валентина Станиславовна! - ударился в слезу Арнольдик. - Два года на вас горбину ломал не на страх, а на совесть! Два года верой и правдой!
- Я ничего не видела, - не глядя на него, ответила Валентина.
- А вы? - неуверенно обратился к Инне лейтенант, заинтересовавшийся не столько ее личиком, сколько одежонкой.
- Она глухонемая, - быстро вставила Валентина. - Только что вошла. Принесла завтрак.
- Ага. Хорошо. То есть не совсем, если есть заявление пострадавшего, мы должны реагировать. Надо составить протокол.
- Арнольд! - Валентина повернулась к грузчику. - Пошел вон!
И когда он исчез, вынула из сейфа и поставила на стол нераспечатанную бутылку водки.
- Ну, протокол, так протокол. Будем составлять.
- Валентина Станиславовна, Валентина Станиславовна, - сокрушенно сказал лейтенант и снял фуражку. - Удалая вы женщина, но смотрите, чтоб по совокупности своей неосторожности вы не превысили порог безопасности!
- Все под Богом ходим, - ответила она. - Боря, поделись закуской.
Стены кафе сотрясались от усердия оркестра. Музыканты, пренебрегая мелодичностью, набирали в ритме и громкости. На круглой и тесной танцплощадке, в дыму и криках, умирали в экстазе полторы дюжины танцующих.
Кафе было маленьким, зато с большими ценами. По вечерам оно заполнялось характерной публикой, оставляющей перед входом свои автомобили, преимущественно иностранного образца. Половина парней в зале были коротко пострижены, в коже, корчили из себя "крутых". Отвратная, в общем-то, публика, но этот гадюшник был совсем недалеко от дома двух друзей, так что добираться до кровати было несложно, в каком бы состоянии они ни возвращались.
За столиком у окна, занавешенного плотной красной шторой, Борис и Аркадий сидели в компании двух дам, довольно потрепанных, несмотря на очевидную молодость, и, видно, не усложнявших свою жизнь изысканными манерами. Таких подхватывают по ходу дела в кафе или на лоне природы.
Повышенного внимания к своим дамам приятели не проявляли. Сидят девочки и сидят, пусть развлекутся на дармовщину - им хорошо, и нам неплохо. Девочки и сидели, нервно подпрыгивая и оглядывая зал, в ожидании принца на белом коне или хотя бы приглашения на танец. На сидевших рядом партнеров надежда была хилая, но прочих кавалеров, одиноких и алчущих дамского общества, в зале было достаточно.
К тому же, следует признать, Борис был уже тяжело и безнадежно пьян, тыкал вилкой в салат и бубнил угрюмо:
- Нет, Аркадий. Теперь и навсегда наша жизнь повязана с правоохранительными органами. Мильтоны и всякие агенты будут следить за нами по гроб жизни! Мы как мухи под их микроскопом ползаем.
- Сгущаешь краски. За всеми не уследишь, - безразлично ответил Аркадий.
- Скучные вы какие-то, ребята! - закапризничала одна из девиц, знойная крашеная блондинка. - Хоть бы поплясать сходили!
- С-сиди, - процедил Борис.
- Так вы что, для декорации нас пригласили? - взвилась ее миниатюрная подруга, туго затянутая в кожаную юбку.
- А на что ты еще годна? - тупо спросил Борис.
- Ты что, за платную меня принимаешь? - обиделась малышка. - Да я тебя самого продам и куплю!
- Перестаньте, - поморщился Аркадий. - Давайте расслабляться, каждый, как может. И не мешать друг другу.
- А зачем тогда вы нас пригласили? - настаивала блондинка. - Попить, пожрать и в койку?
- Разогналась! - насмешливо сказал Борис.
- Возьми себя в руки, - бросил Аркадий. - Подумаешь, расстроился из-за того, что пару тысяч отступного заплатил. А если б ты его действительно топориком по башке погладил? Где бы ты сейчас был?
- Во-первых, не пару тысяч… А во-вторых… дело в принципе! В том, что в любезном Отечестве ни хрена не меняется! Воры по-прежнему воруют и с каждым днем все наглее! Хулиганы - хулиганят! Жулики - мошенничают! Убивают, насилуют, грабят. И выход только один, Аркаша.
- Какой? - изобразила любопытство блондинка.
- Русь со времен Ивана Грозного знает только один рецепт порядка - КНУТ И ТОПОР! - он неожиданно вскочил на ноги и надрывным голосом сумасшедшего пророка заорал на весь зал. - Да! Да, мужики! Это наш последний и единственный национальный рецепт, чтобы вернуть здоровье! Русь без топора не может! Кнут и топор - вот основа нашего порядка! Топор, кнут и страх - это у нас было, есть и будет! На стадионах пачками расстреливать мерзавцев! Без суда и следствия.
Кто-то засмеялся его словам, кто-то и внимания не обратил, тем более что призывы новоявленного пророка в грохоте музыки могли услышать только ближайшие соседи по столикам, а им на все было наплевать - сегодня хорошо, а завтра будет еще лучше. Так к чему сыр-бор затевать? Ну, если выпил и у тебя кайф такой - пожалуйста, мы не против. Только не надо соусники опрокидывать.
Борис это понял и обессиленно рухнул на стул.
Инна услышала возню у дверей, быстро выключила телевизор и метнулась в прихожую.
Борис и светловолосая крашеная девица уже вваливались в двери.
- А! Это ты! - с радостной злостью гаркнул Борис. - Отдыхаешь, бездельничаешь, полы не мыты, корова не доена, стол не накрыт, а ей хоть бы что!
Блондинка захихикала, вперив взгляд в мешковидное платье Инны.
- Нет, посмотри на нее! - качаясь посреди прихожей, Борис ткнул пальцем в свою рабыню. - Расцветает с каждым днем, будто цветочек лазоревый!.. Ну, я тебе еще покажу! Что стоишь? Стели нам постель, мы спать хотим! Пошевеливайся!
Вертлявая блондинка стрельнула глазками в сторону Инны и бесцеремонно прошла в комнату, держа в руках две бутылки шампанского, - ситуация гостью ничуть не смущала, к своим двадцати годам она умудрилась навидаться всякого.
- А музыка у нас есть? - весело крикнула девица, впорхнув в комнату.
- Ужин готовить? - ледяным тоном спросила Инна.
- Молчать! Разрешения говорить дано не было! Все сыты! Утром - кофий в койку!
Он развернул Инну, подтолкнул к кухне, а сам ввалился в комнату и прихлопнул за собой дверь.