Всего за 18.2 руб. Купить полную версию
Александр поморщился. Манера его спутника выражать свои мысли, лишенная всякого изящества, была ему неприятна. Однако что поделаешь: Серж - единственный русский, которого он знал. Во всяком случае - пока Потомок древнего рода покосился на спутника. Он познакомился с ним в самолете. Охарактеризовав его сразу "буйным типусом", он предпочел бы держаться от него подальше, однако судьба распорядилась по-своему. Их места оказались рядом.
Серж явился в самолет на пятнадцать минут позже означенного времени вылета. Плюхнулся в кресло с размаху, шумно выдохнул и заказал стопку водки. Александр подивился такому желанию нового соседа: судя по запаху, витающему вокруг этого господина, водки для середины дня он выпил уже предостаточно. Однако Серж залпом опорожнил принесенную стопку, икнул, хрюкнул и только после этого огляделся.
- Ба! - радостно гаркнул он, узрев рядом с собой потомка древнего рода. - Артисты!
Александр инстинктивно оглянулся, ища кого-то рядом с собой. Потом растерянно развел руками. Почему его отнесли к театральной братии, это второй вопрос. Первым же был, почему его узрели во множественном числе.
- Из Большого? - Серж деловито насупился, продолжая пристально разглядывать его. - Почему не знаю?
- Может быть, потому, что я не из Большого? - деликатно осведомился Александр.
- А-а-а… - несколько разочаровался Серж. - С Таганки?
- Да как вам сказать. - Доудсены всегда славились своим умением поддержать светский разговор, поэтому, поднапрягшись, Александр сделал все, чтобы не осрамить своих предков. - Я не артист. Вы меня с кем-то спутали?
- Певец? - сделал следующее предположение Серж.
"Все-таки странная манера заводить знакомство, - подумалось Александру. - Хотя, вполне возможно, довольно удобная для длительного полета. Пока он переберет все существующие профессии, мы как раз долетим до Москвы".
- Где выступал? - Серж бесцеремонно помял белый шарф Александра. - Отличный прикидон. Надо бы себе такой завести. Прямо лорд англицкий.
Тут Александр понял суть проблемы. И эта суть ему не очень-то понравилась Он решил, что если не закончит затянувшееся представление, то в скором времени его начнут мять, пихать в бок, хлопать по плечу и трясти за руку. А этого он не выносил.
- Меня зовут Александр Доудсен. Я из Дебшира. Вы не знакомы с дебширскими Доудсенами?
- Это как-то относится к породе собак? - Серж напряженно нахмурился.
- Никоим образом.
- А… - Лицо того просветлело. - Так ты англичанин! Вот уж нипочем бы не подумал. Давай выпьем за это!
- Простите, я не пью в такой час, - отрезал Александр.
- Водки! - рявкнул Серж.
Когда стюардесса принесла еще две стопки, Александр отрицательно мотнул головой, добавив, чтобы скрасить отказ:
- Прошу прощения.
- Ну.., тогда ты хоть посиди со мной. - Серж склонился к нему и, доверительно шепнув:
- Очень хочется выпить, - подмигнул.
В общем-то, предложение соприсутствовать не выглядело вызывающим, учитывая то обстоятельство, что выхода у Александра все равно не было - самолет уже набирал высоту.
- Так чем нонче занимаются Деб… Деб.., тьфу ты, леший. - Язык Сержа уже явно отставал от мысли. Наконец он нашелся, выпалив:
- Чем теперь аристократы занимаются?
Александр пожал плечами и улыбнулся. Улыбка вышла у него несколько кислой от сознания, что лететь с этим нетрезвым господином бок о бок ему предстоит не менее четырех часов. Он бы предпочел провести это время более плодотворно. Он согласен был даже на компанию пожилой леди, уже донимающей всех окружающих рассказом о своей внучке Милисенте, которая похожа на едва распустившуюся розу. К подобным характеристикам Александр научился относиться скептически, поскольку недавно его чуть было не женили на девушке, про которую все ее родственники, как один, трубили в трубы, что более дивной розы не встретить на всем побережье. Каково же было удивление юного Доудсена, когда его представили высоченной особе, телосложением напоминавшей оглоблю, с длиннющим носом и мутными глазами цвета старой пакли.
- Чего молчишь, отпрыск древнего рода? - Серж нетерпеливо дернул его за шарф.
- Лучше всего у аристократов получается есть и пить, - Александр невольно поморщился. Он с трудом переносил, когда его трогают.
- А-а-а, - разочарованно протянул собеседник. - Ну так для того, чтобы хорошо жрать, вовсе не нужно быть аристократом. Я вот, к примеру, совершенно не аристократ!
Александр подумал, что Серж мог бы и не упоминать об этом. И без того понятно.
- Вы коммерсант? - попытался догадаться он.
- Более или менее. Я, вишь ли, тоже человек с именем, - не без гордости сообщил Серж. - Ну тебе-то, доходяге англицкому, мало что моя фамилия скажет, а вот в России Боброва знают прекрасно. Мой отец - бывший министр внешней торговли бывшего СССР. А я - его наследник, соответственно.
- Тоже министр?
Серж фыркнул.
- На хрена мне это сдалось! Я вольный художник.
Александр опять напомнил себе, что Доудсены всегда славились умением поддерживать светскую беседу, а потому поинтересовался:
- Вы маслом пишете?
Удивительно, но подобное умозаключение вызвало смех русского:
- Ха! Чудаки вы, иностранцы! Маслом! Да я за всю жизнь не нарисовал ничего более оригинального, чем "Черный квадрат" Малевича и три известные буквы на заборе.
"Вольный художник" в наши дни может быть кем угодно.
Лишь бы в штате не состоять.
- А-а-а, - протянул Александр и кивнул, хотя мало что понял.
- Я то там, то здесь. Везде состою, нигде не числюсь.
В основном в совете этих, как их, - он пощелкал пальцами, дабы взбодрить память, - не то попечителей, не то спонсоров, не то владельцев. В общем, везде по-разному.
Все дни заняты, на себя времени нет. Вот лечу, между прочим, тоже не просто так. Я в Лондоне был по делу.
Молодого Доудсена не слишком занимали дела Сержа, но чувство самосохранения подсказало ему, что сейчас лучше выслушать собеседника до конца.
- Друган мой там загремел за решетку, - зевнув, продолжал тот. - Пытаются пришить бедолаге, что он какие-то деньги перевел на подставные счета. Я им говорю: "Вы чо, мужики, патиссонов несвежих обхряпались?!" Юрчик - это дружок мой - и фразу-то "подставные счета" не выговорит. Он в банке сидит наместником. Дурак дураком и оболтус к тому же! А ваши зануды заладили: "Подставные счета да деньги из Чечни". В общем, сидит теперь Юрчик в англицкой тюряге. И расследование идет полным ходом. Вот дурень.
- Но ведь это противозаконно…
- Вот я им то же сказал. Я говорю, Юрчик - русский мужик, так что пускай тухнет в русской тюряге, в какой-нибудь Владимирской губернии. У меня ж на родине такие связи, что его, только моргни, отпустят, не поморщатся.
А они - нет. Будет сидеть у нас. Меня к нему даже не пустили. Показали видеозапись, ну, чтоб убедился я с его адвокатом, что он в порядке. Юрчик - умора. Комбинезон на нем оранжевый, рожа зеленая. Приперся в Лондон на встречу к зазнобе, а тут его так встретили. И ведь хрен бы с ней, с отсидкой этой. Все равно добьюсь, что его в нашу тюрягу переправят, а по-вашему, экстрадируют, значит. Жуть, как подумаю, что Юрчику светит, когда он домой вернется. Дело-то вскрылось, по всем каналам показали. Наши там с НТВ околачивались. А жена у Юрчика - бой-баба. Она ему устроит изоляцию почище всякой тюряги.
Александр мало что понял из этого душещипательного монолога, в конце которого Серж даже всхлипнул и шумно высморкался в салфетку, висящую на спинке кресла и предназначенную для головы пассажира. Однако Доудсен предпочел придать своему лицу сочувствующее выражение.
- Слушай, друг, давай за Юрчика выпьем, - неожиданно взревел Серж, подзывая к себе стюардессу. - Ему, бедняге, очень тяжело без водяры. Он ведь ни дня без нее не хил, пока на свободе обретался.
Александр призвал к себе все мужество, но оно было сломлено напором русского. В такой ситуации любой Доудсен не стал бы испытывать судьбу. И, подчинившись диктату предков, юный Доудсен смирился.