Диктофон поставили на стол, и Квиллер сделал запись, которая впоследствии стала колонкой во "Всякой всячине".
- Что подсказало вам мысль написать историю семьи, вместо того чтобы составить генеалогическое древо?
Я не могла себе представить, как хожу по разным учреждениям округа, выясняя даты рождений, смертей и бракосочетаний. Но я любила истории, которые рассказывала моя двоюродная бабушка о нашей семье - вплоть до тысяча восьмисотого года. Когда она умерла, после неё остался сундук с личной перепиской, который не был нужен никому из родственников, так что его забрала моя мама и отнесла на чердак.
Однажды мы с мужем ехали на машине по сельской местности в Огайо и оказались на перекрёстке дорог, где сносили ферму, чтобы очистить место под строительство. На столбе висела надпись: здесь должны были построить автозаправочную станцию, две забегаловки фаст фуд, автоматическую прачечную и видеосалон. Надворные строения уже снесли и теперь занимались самим фермерским домом - это было большое некрасивое двухэтажное здание в колониальном стиле. Дверь парадного входа уже сняли, окна лишились переплётов. Что-то заставило меня вскрикнуть: "Стоп! Стоп!" Я кричала не рабочим, а мужу, чтобы он остановил машину.
Мы припарковались у обочины, и я увидела душераздирающее зрелище. К дому подогнали мусоровоз и принялись бросать в него из верхнего окна всякий домашний скарб: одежду, шляпы, обувь, нижнее бельё, чулки, косметику, щётки для волос, фотографии в рамках, книги, полотенца, постельное бельё, лампы, маленький радиоприёмник и… коробку для шляп! Крышка с неё упала, из картонки вылетели сотни писем. Ветерок разметал их по земле.
Я старалась сдерживать слезы, но при виде этих писем, валявшихся в грязи, разрыдалась. Дойл подумал, что я сошла с ума. Не знаю, кто там жил, носил эту одежду, читал эти книги, хранил эти письма, но я выплакала все глаза.
Вот тогда-то я и занялась сундуком моей двоюродной бабушки, набитым корреспонденцией. Я читаю каждое письмо и составляю каталог: дата, имена и адреса отправителя и получателя, содержание.
- Организовать весь этот материал так, чтобы получилась связная история, - это грандиозное предприятие.
- Да, это нелегко. Сначала я проникнусь всеми событиями и эмоциями. А уж потом решу, писать ли мне документальную хронику реальной семьи… или роман.
Ну а пока… Я просто переполнена радостями и печалями, успехами и неудачами, борьбой пионеров за жизнь и сокрушительными бедствиями. Эти люди умели видеть комическое даже в повседневной жизни: за дядюшкой гонялся бык; кузен провёл всю ночь на дереве; тетушке не удалось жаркое, когда к обеду ждали священника.
- Вы легко разбираете почерк?
- Гораздо легче, чем свой собственный! В те дни каллиграфии придавали большое значение. Они окунали перо в чернила и выводили буквы медленно, тщательно.
Когда я вернусь домой, то сделаю фотокопии пары писем и пришлю их вам, Квилл.
После того как Квиллер выключил диктофон и сделал комплимент Венди по поводу хорошо рассказанной истории, она призналась:
- Я позвонила моей маме в Кливленд вчера вечером, когда Дойл был в Центре искусств. Она знает о моей склонности паниковать, и ей понравилась ваша идея, как отвлечь Дойла от походов в лес. Но когда он вернётся из Чикаго - что тогда? Она предложила, чтобы мы уехали отсюда на этот уикенд и провели несколько дней в "Гранд-отеле" на острове Макино. Это будет что-то вроде второго медового месяца и что-то вроде второго свадебного подарка от неё и папы.
- Великолепная идея, - одобрил Квиллер, - хотя нам будет не хватать вас обоих.
Он взял материал для газеты в гостиницу, чтобы его передали по факсу до дедлайна, то есть до полудня. Лори вручила ему ещё одну открытку - снова с видом Стёрбридж-виллидж.
Дорогой Квиллер!
Мне тут очень нравится. Накупила массу вещей, которые отправлю домой. У Моны реакция на лечение аллергии. Если она улетит домой, верну арендованный нами автомобиль и буду путешествовать с Уолтером.
С любовью,
Полли
"Интересно развиваются события, - подумал Квиллер. - И она ни разу не написала: "Как жаль, что здесь нет тебя"".
- Всё в порядке? - осведомилась Лори.
- Всё чудесно.
- От нас уезжают Андерхиллы.
- Очень жаль. Милая пара.
- Почему нельзя сделать так, чтобы на свете было побольше Андерхиллов и поменьше Траффлов?
В вестибюле, в стеклянной витрине, готовили новую выставку. Экспонаты принадлежали Сьюзан Эксбридж, владелице антикварного салона. Это была коллекция деревянных вещиц, вазочек, металлических фигурок животных и каких-то предметов, смахивавших на орудия пытки. Надпись в витрине гласила: "Коллекция щипцов для орехов".
- Квилл, дорогой! - воскликнула Сьюзан в своей театральной манере. - Как тебе это нравится?
- Наверное, в те дни было много орехов.
- Орехи составляли основу рациона американских первопоселенцев.
- А я-то думал, что они кололи орехи при помощи камня.
- В конце восемнадцатого века трапеза непременно заканчивалась орехами, изобретатели и художники соперничали, конструируя хитрые щипцы для колки орехов… Но сейчас я не могу говорить. Позвони мне в магазин, дорогой!
Она ушла, и к Квиллеру обратилась Кэти Хупер:
- Не забудьте о сегодняшнем прогоне исторического спектакля, мистер Квиллер. В восемь часов.
- Я уже зарезервировал кабинку, Кэти, но всё равно спасибо, что напомнили.
Квиллер спросил Райкера:
- Не хочешь ли ты вместе с твоей красавицей женой быть моим гостем на прогоне "Субботнего гулянья"?
Арчи задал ему встречный вопрос:
- Не хочешь ли ты вместе с твоей прожорливой утробой быть нашим гостем перед спектаклем?
Никто никогда не отказывался от приглашения на обед к редактору кулинарного раздела "Всякой всячины".
Райкеры обычно проводили лето в маленьком жёлтом пляжном домике на вершине песчаной дюны, откуда открывался вид на озеро.
Хозяева сидели на веранде с аперитивами, когда прибыл Квиллер. Он спросил:
- Что случилось с домом Данфилдов?
Этот дом из красноватого дерева, стоявший по соседству с Райкерами, сменился кубом из белой штукатурки и стекла.
Райкер объяснил:
- Вдове не удавалось ни продать, ни сдать его из-за слухов о том, что в доме якобы живёт привидение. Тогда она снесла его и продала землю. Земля у озера ценится даже больше, если на ней не стоит старый дом. А что ты думаешь об этом новом здании? Смахивает на кубик льда. Обитатели дюн никак не могут решить: то ли наш дом выглядит убогим на его фоне, то ли это он смешон рядом с нашим.
- Как там живёт? - Квиллер не сомневался в ответе.
- Женщина из Центра, - ответила Милдред. - Я зашла её поприветствовать - сознаюсь, мной двигало любопытство, - но легче было бы общаться с рыбой в аквариуме. Она все время ныла - жаловалась на шум прибоя и крики чаек, на то, что люди гуляют по пляжу, глазеют на её дом и даже фотографируют его. Из вредности я сказала, чтобы она не беспокоилась по поводу зелёных огней, которые всю ночь вспыхивают над озером, - это всего лишь НЛО.
- Похоже, это та самая очаровашка, что жила в гостинице "Щелкунчик". Не выпускайте Тулуза из дома. Она ненавидит кошек.
Тулуз развалился на перилах веранды с таким самоуверенным видом, будто это он удочерил редактора кулинарной рубрики. Милдред сунула ему кусочек крабового мяса, передавая мужчинам блюдо с канапе.
- Это правда, - спросила она, - что домашние животные станут темой следующего конкурса лимериков?
- Думаю, да. Стихи о домашних любимцах занятно писать. Дай-ка мне ещё один бутерброд с крабами, и я что-нибудь сочиню.
Когда Квиллер покончил с канапе, лимерик был уже готов:
Наш кот, чёрно-белый Тулуз,
Имеет изысканный вкус:
Отведав паштет,
Икру и рулет,
Смакует он крабовый мусс.
- И удержу котику нет, - добавил Арчи в рифму.
Обедали на открытом воздухе. Вначале был подан холодный суп-пюре из цуккини, украшенный голубикой.
- Милли бросает пригоршню голубики во все блюда, - заметил Арчи.
- Эти ягоды тебе полезны, - ответила его жена.
Затем последовало жаркое из говядины в глиняных горшочках. Арчи сказал:
- А ты знаешь, что предок Милли был поваром в лагере лесорубов?
- Да, мой прадедушка, - с гордостью произнесла Милдред. - Лесорубы питались бобами и солониной, сухарями, варёной репой и чаем с мелиссой, чёрной патокой.
- А как насчёт блинов? - спросил Квиллер. - Я думал, что они съедали целые стопки из двенадцати блинов величиной с обеденную тарелку.
- Похоже на измышления голливудских сценаристов, - пошутил Арчи.
Поскольку времени на десерт не оставалось, Милдред подала кофе с так называемыми ореховыми бомбами. Это были шарики диаметром в один дюйм, маслянистые, не слишком сладкие, с шоколадным привкусом. Она упаковала несколько "бомбочек", чтобы гость взял их домой.
- Между прочим, - обронил Квиллер, - я не говорил вам, что приглашён на ланч Колледжем Мускаунти в качестве почетного гостя?