ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ
Ранним утром в понедельник Квиллер отправился в гостиницу завтракать, прихватив с собой рецензию на "Пиратов", чтобы отправить её по факсу. Он также рассказал супругам Бамба об экспонировании фамильной мебели из чёрного ореха в "Антикварной деревне".
- Я пошлю двух парней на Песчаную улицу, чтобы они забрали мебель со склада - сию минуту! - сказал Ник.
- Не так быстро! - охладил Квиллер его пыл. - Сначала нужно договориться. И поезжай вместе со своими ребятами - нам ни к чему, чтобы зеркала сильно встряхивали. Такие трещины, как сейчас, придают им таинственный вид, но если их трясти, то можно повредить.
- А о нас будет упомянуто?
- Будет элегантная табличка, - заверил его Квиллер, - поясняющая, что эту мебель обнаружили в башне гостиницы "Щелкунчик", где она была заперта сто лет. Об этом также упомянут в буклете для посетителей выставки.
- Квилл, ты самый настоящий профи в рекламе! - восхитилась Лори.
Дженелл уже ждала в офисе "Антикварной деревни", когда туда прибыл Квиллер с диктофоном. Она налила кофе в две чашки. Картина, вынутая из витрины, красовалась на письменном столе. Квиллер попытался определить, в чем заключается её очарование. Хотя этот пляж писали давно и вдали отсюда, люди на холсте были как живые, и казалось, что ты сам перенёсся в иные края и годы и загораешь, зарываешься в песок, читаешь, а вокруг нет ни купальщиц топлесс, ни сумок-холодильников, в которых остужается пиво.
- А как вы приобрели эту картину? - задал он вопрос.
- Когда я училась в Колледже Мускаунти, - начала она, - мы с однокашницей поехали на весенние каникулы в Чикаго. В первый раз! Глазели на небоскребы, взвизгивали на эскалаторе и хихикали в лифте. И ели блюда, о которых никогда не слышали. Однажды мы рискнули зайти в большую галерею, где продавалась мебель из европейских замков и огромные картины. А я увидела среди гигантских полотен эту маленькую картину и не могла оторвать от неё глаз. По залу прохаживался мужчина, заложив руки за спину, и я спросила его о ней. Он сказал, что это полотно прибыло вместе с большой партией товара и оно меньше картин, с которыми они обычно имеют дело, но если оно мне нравится, то я могу купить его за десять долларов. У меня просто колени подогнулись!
- Вам удалось что-нибудь узнать об этой картине?
- На ярлыке сзади указан тысяча девятьсот двадцать первый год и название галереи в Амстердаме. Она подписана, но никто не может разобрать подписи.
Это была пляжная сценка на фоне океана. На песке полно купальщиков, кое-где стоят плетеные кресла с навесом от солнца.
Маленький мальчик с крошечным ведерком и лопаткой копается в песке, над ним с материнской заботой склонилась женщина. На ней синее платье с короткой юбочкой и рукавами фонариком, шляпа "колокол" и гольфы. Это был центр композиции.
- Я показывала эту картину пожилым женщинам, - продолжала Джанелл, - и они сказали, что таков был купальный костюм: шляпка "колокол" представляла собой резиновую купальную шапочку, и на этой женщине купальные гольфы и купальные туфли. В таком виде она окуналась в волны… Но вы же ещё не знаете самого интересного! Я жила тогда дома, и мама позволила мне повесить моё сокровище в гостиной. Однажды нас навестил мой дедушка. Он родился в Нидерландах. И вдруг он воскликнул: "Я знаю этот пляж! Я там был, когда писали эту картину!.. Это я копаюсь в песке! А женщина в синем - моя мать!" Квилл, у меня просто мурашки забегали! Женщина в синем оказалась моей прабабушкой! Наверное, поэтому картина так зачаровала меня в галерее?
- Гм-м, - пробормотал Квиллер, теребя усы. - Поразительное совпадение! - Кто-кто, а он, живущий бок о бок с Коко, знал толк в совпадениях.
"Ку-ку! Ку-ку!" - прокомментировала вдруг кукушка из главного зала.
- И тебе того же! - бросил он через плечо. - Дженелл, спасибо за интересную историю. Я поведаю о ней в своей пятничной колонке, а в субботу читатели смогут увидеть картину.
Из главного зала донеслось:
- Миссис Рооп! Миссис Рооп! Моё имя неправильно написали на киоске!
Дженелл пожала плечами. Квиллер сделал прощальный жест и ушёл.
По пути домой он заглянул в гостиницу за почтой и обнаружил, что от Полли пришло целых две открытки. На первой была изображена старинная рыбачья деревушка, а на обороте сообщались плохие новости:
Дорогой Квилл!
Я потеряла одну из моих любимых золотых сережек! Искала повсюду! Обошла все места, где была! Представить себе не могу, как это произошло. Вывихнула лодыжку - ничего серьёзного!
С любовью,
Полли
Квиллер как раз мог это себе представить: она же пила морской грог, а Полли не привыкла к рому… Вторая открытка, отправленная на следующий день, пришла из Стёрбридж-виллидж. На ней был изображён белый колониальный дом, у дверей - экипаж с лошадью.
Дорогой Квилл!
Восхитительное место! Я бы могла провести здесь целую неделю! Такая тишина! Живописные фермерские домики, луга, изгороди! Уолтер нашёл мою сережку!
С любовью,
Полли
Интересно, почему она не упомянула, где именно Уолтер нашёл её сережку? Однако у Квиллера не было времени гадать: накопилось немало дел, например написать очередную статью для своей колонки. Пожалуй, можно выдать тысячу слов на тему "бакенбарды в Белом доме"… Кто, когда и почему… Брить или не брить… Связь между войной и растительностью на лице… Политические последствия…
Он перенёс пишущую машинку на веранду, вставил лист бумаги, и тут Юм-Юм подпрыгнула и легко, как пушинка, с мурлыканьем приземлилась к нему на колени. На неё напал один из неожиданных приступов любви к хозяину, и она повсюду следовала за ним, терлась о его ноги, с тех пор как он вернулся домой. Сейчас она собиралась наблюдать, как он печатает, прислушиваться к стуку клавиш, наблюдать за движением каретки.
Он поднял кошку на руки и принялся расхаживать взад и вперёд, почесывая ей за ушком и нашёптывая ласковые глупости, которые ни при ком не повторил бы вслух. Вдруг она муркнула, соскочила на пол, проследовала на кухню и, попив воды, устроилась вздремнуть на голубой подушке. "Кошки!" - пробормотал Квиллер, возвращаясь к работе. Стук клавиш разносился эхом по воде, и проплывавший мимо на каноэ человек прокричал приветствие. Это был Дойл, направлявшийся вверх по ручью, где его непременно засосет в болото, или укусит бешеная лисица, или задерёт медведь, или постигнет бог знает какая прискорбная участь, как опасалась его жена.
Вскоре после того появилась сама Венди с книжками в руках. Она не шла по тропинке бодрой походкой, как обычно, а еле плелась.
Квиллер вышел ей навстречу, и она показала ему два тоненьких томика.
- Я нашла для вас Троллопа, Квилл. В библиотеке гостиницы. Они сказали, что эти книги можно взять.
- Вы так внимательны! Не зайдёте на веранду выпить фруктового сока?
- Нет, спасибо, но мне бы хотелось с вами поговорить. - Глаза её утратили свой обычный блеск. - Я пришла только извиниться за то, что мы с Дойлом вчера ссорились за обедом.
- Забудьте об этом, Венди. Все мы порой горячимся.
- Что вы думаете об опасностях, подстерегающих нас в лесу?
Он слышал о ядовитых змеях на болоте и о клещах, сваливающихся с деревьев, но…
- Вы упомянули свою подругу, лесного рейнджера. Это случайно не одна из дочерей доктора Абернети?
- Да, я знала её в колледже, и именно её восторженные рассказы о Мускаунти привели нас сюда: красота природы, великолепная летняя погода, тишина, плавное течение времени…
- Но ничего об опасностях?
- Не было разговора на эту тему. Я же не знала, что Дойл преисполнится решимости сфотографировать медвежат… Беда в том, Квилл, что я паникерша! Я так боюсь за мужа! Вы не можете убедить паникера перестать волноваться… Мы женаты всего два года. Мечтаем о детях, о прекрасном будущем! И в довершение всего мне нужно избегать волнений. Я стараюсь вести здоровый образ жизни, пестовать в себе безмятежность, но затем… возникает что-нибудь вроде этого, и я снова волнуюсь!
Квиллер кивал с сочувственным видом, не зная, что бы такое сказать.
- О, если бы вы только с ним поговорили! Он бы к вам прислушался! Он так вас уважает. И вы здесь живетё…
Он лихорадочно соображал; очевидное решение проблемы не всегда является лучшим.
- Я понимаю ваше беспокойство, Венди, и очень вам сочувствую. Мне бы хотелось помочь, но нужно найти правильный подход. Надо подумать… И я непременно подумаю…
- Я буду так вам признательна! - Она поднялась. - Вы работаете. Я пойду домой.
Он дошёл вместе с Венди до кромки воды.
- Я с вами свяжусь. Спасибо за книги. Это были "Он знал, что был прав" и "Брильянты Юстасов". Два его любимых романа.
Прежде всего он сварил кофе, а потом развалился на веранде в шезлонге, задрав ноги. Коко вспрыгнул к нему на кресло и сидел с деловым видом в ногах, словно чуял проблему, которую нужно решить. Фокус заключается в том, решил Квиллер, чтобы увлечь Дойла чем-то более интересным, нежели "долина смерти" Венди. Даже если ничего из этого не выйдет, по крайней мере, можно выиграть время для изучения проблемы. Нужно польстить профессиональному самолюбию фотографа.