* * *
На цветном мониторе из жидких кристаллов появилась заставка одной из самых популярных компьютерных игр – "Си-Ди Мэн", где очаровательный зубастый колобок бегает по лабиринту и пожирает мохнатых пауков, стремясь за пять отведенных жизней трижды очистить от них огражденную высоким каменным забором территорию. Если у него все получается, то на втором уровне придется сражаться с акулами в безбрежных просторах неизвестного компьютерного океана. Что дальше, я не знал, так как выше второго уровня – увы! – никогда не поднимался…
– Ай да профессор! Ай да сукин сын… – Мужичок снова цокнул языком, вслух перефразировав известное высказывание господина Пушкина о самом себе. – Знаете эту игрушку?
Я не ответил, а прямо на глазах Персикова за пять минут пробился на второй уровень. Он внимательно наблюдал за мной, время от времени хмуря брови, отчего лоб покрывался сетью глубоких поперечных морщин. Он думал. Вероятно, о том, что ему дальше со мной делать.
– Хватит, – довольно резко остановил он меня. – Выключайте компьютер и присаживайтесь. Может быть, еще хотите водки?
– Хочу, – я пожал плечами. Может быть, в последний раз мне предлагают выпить.
Персиков не ответил, а только проконтролировал, как я выключил "ноутбук", и жестом показал на кожаное кресло. Сам сел напротив и щелкнул пальцами. Спустя минуту официант принес на подносе графинчик с водкой для меня и бокал с вином для хозяина. Мы одновременно закурили, и Владимир Адольфович продолжил наш прерванный на игру разговор.
– Сейчас ситуация заметно осложнилась. Найти второго такого человека, как Крамской, практически нереально. Более того – мне уже известно, что спецслужбы проводят форсированную разработку принципиально нового вида психотропного оружия, ни в какое сравнение не идущего с простой программой самоликвидации. Так вот, Валерий Николаевич, на настоящий момент вы – единственная наша реальная ниточка в нужном направлении. Конечно, нет незаменимых людей, но все же – кое-какие полезные мелочи вы знаете. Например, о структуре охраны "Золотого ручья". Нам может пригодиться такая информация… Поймите, если мы не ликвидировали вас сразу после полного контроля над дискетой, значит, не собираемся делать это и в будущем. Ведь не зря я рассказал вам то, о чем знают лишь немногие, может быть, человек пятьдесят по всему Союзу. Я хочу предложить вам работать на нас!
– Очень интересно, – я поставил полную рюмку обратно на столик и с интересом посмотрел прямо в глаза Персикову. – А если я откажусь, то меня в ближайшее время занесут в списки пропавших без вести?
– Не только вас, но и Рамону, Марину, возможно – еще несколько человек. Мы всегда стремились к высокой мере ответственности человека при принятии им того или иного важного для нас решения. Но одновременно мы прекрасно осознаем, что только разумное сочетание кнута и пряника может убедить людей сознательно, я подчеркиваю – сознательно – с нами сотрудничать. В данном случае для начала я обещаю организовать вашу официальную смерть, чтобы все было как можно более реально и вас не искали… Ведь вы же беглец, дезертир, не забыли? Ну а в плане материальном я предложу для начала тридцать тысяч долларов в месяц, или – тысячу долларов за каждый рабочий день. Но это – для начала! Все зависит только от вас. Наши условия – в течение года вы живете в карантине, участвуете в акциях, гарантирующих, что в будущем вам не захочется говорить лишнее посторонним людям, иначе придется рассказать и про себя, а деньги все это время будут переводиться на ваш счет в западном банке. Ну, скажем, в Бельгию. Не плоха страна?
– Еще интересней… – Я почувствовал, как бешено заколотилось сердце, и сделал глубокий вдох-выдох. Затем достал сигарету и жадно вдохнул едкий никотиновый дым. Мне только что предложили работать на мафию!!! Разве мог я представить себе еще три дня назад, что такое вообще возможно? Самое отвратительное, я не могу отказаться! Ладно, послушаю, что он еще скажет.
– Где я должен буду жить, и что означает "карантин"? Как с родственниками и Рамоной, в случае моего согласия?
– Здесь нет проблем. У нас есть большая база, где – я пока говорить не стану, там имеется все необходимое для жизни, даже женщины. Жить придется на всем готовом, никаких забот. Выезд в город – один раз в месяц, в группах по три человека. Отходить друг от друга запрещается. Об операциях сообщается за сутки… Да, на каждый выход выдается две тысячи долларов, на мелкие расходы. За сутки ребята оттягиваются за весь месяц! Через год руководство дает свое заключение, и в восьми случаях из десяти разрешается свободное поселение в пределах оговоренной территории, с полной свободой передвижения, создания семьи, производством детей и прочего. Все заработанные за предыдущий период деньги поступают в полное распоряжение, плюс – новый оклад, в зависимости от должности. Насчет вас, Валерий Николаевич, у меня уже конкретные планы, так что работать будете под моим чутким руководством, ну и зарабатывать соответственно. Допускаю возможность, что, исходя из обстоятельств, срок вашего пребывания на базе будет укорочен. Вы нужны мне! Впереди нас ждет серьезная работа!
– Вы не ответили, как будет с моими родственниками и с Рамоной? – Мне пришлось еще раз задать Персикову самый важный для меня вопрос. От ответа на него будет зависеть и мое дальнейшее решение.
– А вы уверены, что хотите продолжать с ней встречаться? Ну ладно, ладно. Ваша бывшая жена и прочие родственники, как и все, получат известие о трагической гибели майора Боброва. Вас, разумеется, похоронят со всеми положенными для такого случая воинскими почестями и закопают в могилу на глазах у рыдающей родни, – Персиков внимательно следил за моей реакцией на его слова. – С ними, полагаю, ясно. Ну, а дамочка… Сможете забрать ее к себе, как только вам разрешат свободное проживание. Не думаю, что Пярну выберут для него, так что придется решать: или – или. Разумеется, пока вы будете находиться на базе, ее никто не будет навещать. Если она сама не заведет себе резвого жеребца!..
И Владимир Адольфович громко рассмеялся. Затем немного успокоился, откашлялся в носовой платок и встал.
– Идите, подумайте над моим предложением, только – одна просьба. Не надо говорить женщинам лишнее, они такие впечатлительные. Завтра еще встретимся, а сейчас мне пора ехать. Организация нуждается в чутком руководстве, ничего не поделаешь.
Хозяин особняка кивнул стоящему за стойкой парню. Тот нажал встроенную кнопку, и спустя десять секунд за мной пришли Альберт и Соловей. Едва я вошел в "комнату для гостей", как Рамона сразу же кинулась мне на шею, опутывая ее своими тонкими загорелыми руками.
– Я так волновалась. Тебя не было целый час, – она прижалась губами к моей обросшей щетиной щеке. – В ванной есть электробритва, не хочешь проверить ее работу?
Упоминание об электричестве вызвало у меня чувство, очень похожее на тошноту. Вероятно, я еще долго буду обходить стороной сетевые розетки!
– Что тебе там говорили? – с плохо скрываемым любопытством и надеждой в голубых бездонных глазах спросила Рамона. – Они нас отпустят? Или… нет?
– Конечно, солнышко, скоро ты поедешь домой, – я старался не смотреть ей в глаза, но она насильно развернула мое лицо в свою сторону.
– Ты скрываешь от меня что-то, да? Тебе нельзя говорить?
Я молча кивнул.
– А ты?! – Взгляд Рамоны вдруг стал холодным и колючим, как чертополох. Она начала плакать.
– Я останусь здесь скорее всего. Они предложили мне работу в их структуре.
– Какая еще структура! Они бандиты, сволочи! – сорвалась на крик моя ненаглядная девчонка. Мне пришлось обмануть ее, так как сказать правду я не мог и не хотел. Кому приятно говорить любимой женщине, что он загнан в угол и вынужден согласиться работать на мафию?! Правда, есть такие самки, которые гордятся принадлежностью своих кобелей к криминальным и мафиозным группам, но таких я просто не принимаю в расчет. Они вообще не достойны человеческого к ним отношения.
У меня только два пути – смерть или согласие с предложением Персикова, навсегда закрывающим мне дорогу в мир обычных, нормальных и не погрязших в крови людей. На кон поставлены жизни дорогих мне людей, переступить через которых я не могу и не имею морального права. Мораль! Там, куда меня так настойчиво "приглашают", вообще отсутствует такое понятие. Но это – там. А близкие мне люди остаются в обычном мире. Они не должны даже догадываться, какой ценой выкуплены их жизни. Мне действительно лучше умереть публично, официально, у всех на виду. Ибо там, за чертой, нет места бывшему командиру взвода ДШБ, награжденному двумя боевыми наградами – орденами "Красная Звезда"… И для всех, кроме меня самого, в эту минуту я умер.
– Они не бандиты, солнышко, ты ошибаешься.
– А кто? – Рамона растерла катившиеся по горячим щекам слезы.
– Специальная команда КГБ. Больше я ничего не могу тебе рассказать. Ты, кажется, что-то говорила насчет бритвы? – сменил я тему нашего разговора и слегка отстранил от себя Рамону.
– Да… она в ванне. На полочке. Скажи, нам когда-нибудь принесут поесть?
– Думаю, принесут. Ведь я согласился на них работать, – я поцеловал застывшую в нерешительности женщину и направился в ванную. Что действительно мне сейчас необходимо, так это холодный душ…