Он повернулся, глаза его лихорадочно сверкали в слабом свете красноватой лампочки:
— Выкладывай деньги.
Я рассмеялся:
— Не боись, старина, с денежками все в порядке.
Только если ты хочешь их увидеть, тебе тоже придется кое-что выложить.
Он пребывал в нерешительности, и вдруг зазвонил телефон, его резкие прерывистые звонки требовательно и нетерпеливо разрывали тишину. Прошаркав обратно к столу, он, отбросив назад седую нечесаную прядь, узловатой старческой рукой взял трубку и приложил ее к уху.
По мере того как он слушал, спина и плечи его постепенно распрямлялись, рука незаметно поползла под пиджак.
Я ждал этого и не удивился. Наклонившись вперед, он что-то пробурчал в трубку, повесил ее и, резко повернувшись, наставил дуло пистолета на то место, где я только что сидел. Если когда-либо на человеческом лице и было написано невыразимое разочарование вкупе с лютой отчаянной ненавистью, то это как раз и было его лицо.
Итак, он нацелил пистолет на пустой стул, и уже в следующую секунду я крепко сжимал его горло, потом отобрал пистолет и повалил его на пол. Связав его по рукам и ногам, я принялся обшаривать книжный шкаф.
В одной из медицинских книг по внутренним органам, написанной в те времена, когда аппендицит еще считался неизлечимым, я нашел старый, пожелтелый от времени документ. Он был датирован тысяча девятьсот четвертым годом и, судя по всему, часто бывал в употреблении. Он потерся на сгибах, чернила выцвели, уголки загнулись, края листка замахрились. Бумага эта, похоже, долгое время пролежала в ящике письменного стола, несколько раз ее извлекали из мусорной корзины, но главное — она была подлинная и насчитывала не менее двадцати лет.
У меня не было времени разглядывать бумагу, я убрал ее в бумажник и продолжил поиски, переворачивая и перетряхивая книги.
Сейчас все решали секунды. Большой Билл Райан, конечно, не осмелится позвонить в полицию — он не заинтересован, чтобы меня арестовали в доме доктора Дрейка, но уж точно не станет терять времени: окружит дом своими головорезами и постарается схватить меня, когда я попытаюсь удрать, чтобы сдать в полицейский участок.
Бумагу можно прочитать в любое время, сейчас необходимо перерыть весь книжный шкаф, потому что больше такого случая не представится. Однако не успел я просмотреть и половины, как услышал бегущие шаги по дорожке и громкий топот на ступеньках крыльца.
Первым моим побуждением было броситься к заднему выходу и скрыться в темноте, но там меня могли поджидать головорезы Райана. Я понимал, что дом окружен. Перед домом тарахтел заведенный мотор. Скорее всего, Райан остановился в квартале от дома, велел своим ребятам окружить его, подождал, пока все будет готово, и только потом подъехал, оставил мотор включенным и нарочито громко протопал по ступенькам. Он просчитал, что если я действительно нахожусь в доме доктора Дрейка, то обязательно попытаюсь прорваться через задний выход.
Все это я провернул в мозгу за считанные секунды. Я снова был в своей привычной стихии. Перед лицом надвигающейся опасности я был хладнокровен, как кусок льда, и не собирался терять времени даром.
Захлопнув дверцу шкафа, я решил действовать неожиданно. Это был единственный способ спастись.
Вместо того чтобы попытаться прорваться через задний вход, я подошел к главной двери, резко распахнул ее и с размаху ударил по разбитой кровоточащей роже Большого Билла. Полет через лобовое стекло не прошел для него даром — вид у него был весьма плачевный. Мой маневр застал его врасплох, на долю секунды он застыл в оцепенении. И тут-то мой кулак снова обрушился на его голову.
С другой стороны дома послышались пистолетные выстрелы, крики, в темноте забегали фигуры.