Всего за 169 руб. Купить полную версию
Он положил на стол несколько пухлых пачек стодолларовых купюр, стянутых аптекарскими резинками. Колчак медленно подгреб их к себе и подравнял: в конце концов можно взять и наличность, но кто знает, что за клиент у Щапы.
– Хорошо, – вслух сказал он. – Но деньги надо проверить!
"Вот козел! – выругался про себя Финк. – Доллары ему, видите ли, надо проверять. Впрочем, это не долго и не стоит комплексовать по пустякам. Главное, чтобы он и его люди сделали дело!"
– Проверяй, – с деланым равнодушием согласился адвокат. – Может быть, пока ждем, хоть чаем угостишь?
– Ради Бога! – засиял радушной улыбкой Маркин. Он вызвал одного из дежуривших в приемной парней, отдал ему доллары и шепнул: – Разыщи Васина и срочно его ко мне!
Пока пили чай, болтали о всякой ерунде и вспоминали общих знакомых, Григория подмывало пощупать правоведа насчет заказчика, однако он воздержался.
Вскоре в кабинет заглянул телохранитель и кивком дал понять, что с долларами все в порядке.
– Ну, я поехал, – поднялся Финк. – Не забудь, неделя сроку!
– Не сомневайся, – солидно ответил Маркин, провожая гостя до дверей.
Примерно через полчаса появился как всегда элегантно одетый Васин – невзрачный жилистый мужчина неопределенного возраста с маленькими светлыми глазками на загорелом лице.
– Здравствуй, Женя, – жестом предложив ему присесть у стола, Колчак сразу же перешел к делу. – У тебя загранпаспорт в порядке?
– Как всегда, – гость закурил из шкатулки хозяина и, в свою очередь, поинтересовался. – Что, есть работенка за рубежом?
– Да, нужно срочно выехать в шоп-тур. – Маркин перекинул ему через стол полученный от Щапы конверт. – Ознакомься! Подъемные и аванс получаешь сегодня, все остальное, что тебе необходимо, возьмешь на месте.
– Куда лететь?
– В Стамбул, Женечка, в Стамбул…
Глава 2
Пост боевого охранения российских войск под кодовым наименованием "Плутон", располагался на высоте более двух тысяч метров. В иллюминатор вертушки, делавшей круг над вершиной горы, Бахарев увидел прятавшиеся среди нагромождения камней три блиндажа и тянувшиеся сотни на полторы метров, с превеликими трудами выбитые в здешней почве траншеи в полный профиль. Садиться рядом с постом было смертельно опасно – за время долгой, по восточному неторопливой и странной войны, то тлевшей, то разгоравшейся с полной силой, противники успели нашпиговать все склоны минами, а карт минных полей не существовало в природе, поскольку никто не смог бы учесть все смертоносное железо, пластик и взрывчатку, предназначенные для уничтожения человека, созданного по образу и подобию Божьему: достаточно бросить на склоны пустую консервную банку, чтобы она, покатившись, через несколько секунд задела за минную растяжку и прогремел взрыв.
На "Плутоне" постоянно находилось тридцать пять рядовых и четыре офицера. Наверное, кто-то в штабах обладал черным юмором, когда предложил присвоить постам боевого охранения кодовые наименования планет: действительно, люди здесь жили, почти как в космосе. Вооруженные пулеметами, станковыми гранатометами и минометами, имея целый склад боеприпасов, они летом жутко страдали от жажды, а зимой от холода, потому что негде взять топлива, и постоянно испытывали голод из-за нехватки продуктов – по мнению начальства боеприпасы куда важнее, чем вода, пища и горючее.
Кстати, с ума здесь можно сойти значительно быстрее, чем в открытом космосе: попробуй, месяц за месяцем жить в постоянном нервном напряжении, под обстрелами, среди одних и тех же людей на пятачке земли, продуваемом такими ветрами, что они запросто уносили человека, а любой флаг минимум за две недели превращали в ничто, как будто его и не было. И некуда пойти, разве только, держась за протянутую веревку, из блиндажа в блиндаж, где такой же накат над головой, все те же коптилки, керосиновые лампы и приклеенные на стену около нар картинки из цветных иллюстрированных журналов. Естественно, вырезали только фото красивых женщин.
Вертолет накренился, и Юрий увидел красноватые склоны гор, местами покрытые не таявшим круглый год снегом, и уходящее далеко вниз длинное и широкое Черное ущелье. Оно считалось ничейной землей, как бы своеобразной нейтральной полосой шириной в несколько километров. Неоднократно пограничные десантно-штурмовые группы ходили на нейтралку, всеми силами стараясь закрепиться там на господствующих высотах, но каждый раз, проклиная все на свете, с потерями откатывались назад – удержать эти насквозь простреливаемые высотки не было никакой возможности.
Сидевшим на "Плутоне" засчитывали выслугу день за три и выписывали двойной оклад, который по столичным меркам показался бы просто смехотворным. Но тем, кто ворочал огромными суммами в долларах и раскатывал на шестисотых мерседесах, никогда не удастся понять тех, кто, зарывшись в скалистый грунт, быстро привыкал считать потенциально опасным все, что двигалось в пределах досягаемости артсистем и стрелкового оружия, постоянно экономить воду и в считанные секунды занимать отведенное боевым расписанием место. Без этого тут просто не выжить. Постоянно находясь ближе к небу, к Создателю, среди громад и в постоянной опасности быстрее познавали истинные ценности жизни и начинали осознавать, что они заключались отнюдь не в баксах и "мерсах".
Вертолет на мгновенье завис над маленькой каменистой площадкой, потом осторожно коснулся ее колесами, вздрогнул под резким порывом ветра, сбросил обороты винта и замер. Бахарев открыл дверь и, придерживая рукой шапку, чтобы не унесло ветром, спрыгнул на камни. Летчики уже готовились выгружать доставленные ящики и двадцатилитровые фляги: им не хотелось задерживаться в неприютном и опасном месте.
Около машины суетились солдаты с обожженными горным солнцем, обветренными лицами. Безошибочно определив командира по черной вязаной шапке – во всем остальном он мало чем отличался от подчиненных, – Юрий шагнул к нему и протянул руку.
– Я привез вам воду и "белые носки".
"Белыми носками" на радиокоде называли водку, которой на посту не получали уже несколько" месяцев. Зная об этом, Бахарев специально обивал пороги начальственных кабинетов, прекрасно понимая, что прибыть вместе с "белыми носками" – это уже половина успеха и ему окажут самый теплый прием. И он не ошибся.
– Спасибо, друг! – Командир по-медвежьи облапил его и потянул за собой, в блиндаж. Там показал, где положить вещмешок и автомат, потом приказал принести с кухни котелок борща и, наконец, представился. – Павел.
– Юрий, – Бахарев пожал его мозолистую ладонь. – Вы получили радиограмму?
– Конечно. Да ты ешь!
Он поставил перед майором полный котелок наваристого борща, положил толстый ломоть свежего ржаного хлеба, – успели выгрузить из вертушки присланные буханки, – и алюминиевую ложку. После перелета и нещадной болтанки есть не хотелось, но отказаться означало смертельно обидеть хозяев. Но тут над головой раздался странный гул, со свистом, а потом где-то далеко глухо ухнуло.
– По заставе бьют, – объяснил командир. – Она там, за перевалом. Вот они из-за гор и лупят. Полсотни снарядов выпустят и успокоятся на некоторое время, а потом опять начинают. Беспокойные, черти!
– Вам тоже перепадает?
– А как же? Особенно когда их караван прищучим: у меня круг лые сутки ребята ведут наблюдение. Только они с оружием собираются переправляться на нашу сторону, так мы их из станковых гранатометов, а если сами не достаем, то передаем координаты и бьют дальнобойщики или прилетает авиация. Поэтому мы у них словно прыщ в самом интересном месте.
Он весело захохотал, показав ровные белые зубы и, внезапно оборвав смех, грустно сказал:
– А вообще зря их чурками выставляют. Воевать мы их сами, дураки, научили. Знаешь, какая тут баня, если прорывается группа боевиков человек в семьдесят?
Юрий молча кивнул. Ему ли не знать, что спецназ сопредельного государства, – печально знаменитых "Черных аистов", – во время "нерушимой дружбы между народами" натаскивали лучшие специалисты Главного разведывательного управления нашей армии. А теперь "аисты" не жалея времени и средств натаскивали единоверцев из боевых отрядов оппозиции.
С трудом доев борщ до конца, – с провиантом здесь туго, – Бахарев отставил пустой котелок и поблагодарил командира.
– Куришь? – прищурился Павел.
– Нет, – Юрий отрицательно мотнул головой. – Не приучился.
– Ну и правильно, – сдобрил командир поста. – А я бросил: курящим здесь лихо, особенно если нет погоды и паек не подбрасывают. Лучше перемучиться пару-тройку месяцев, чем всю дорогу страдать, а?
Он весело хлопнул гостя по спине и предложил пойти поглядеть на место действия. Они вышли из блиндажа и спустились в траншею.
– Где они пойдут? – наводя на ущелье стереотрубу, негромко спросил Павел.
– По Черному ущелью.
– Здесь все, что перед тобой, и есть Черное ущелье. Где конкретно, знаешь?
– По карнизу на склоне. По крайней мере собирались там, но в последний момент могут изменить маршрут.
– Они все могут, – зло процедил командир. Он наставил трубу и уступил место гостю. – Вон, любуйся на свой карниз.
Бахарев приник к окулярам и увидел иссеченные ветром красноватые громады скал с наметенным в расщелины сором и нерастаявшим снегом. По краю скал, на приличной высоте, тянулся широкий уступ: по нему свободно мог проехать всадник.
– Другого карниза нет?
– Я не знаю, а насчет них, – Павел показал на горный хребет, – не ручаюсь. Сколько их будет?
– Неизвестно, но думаю не много: они хотят пройти без лишнего шума. Можем устроить там засаду?