Всего за 169 руб. Купить полную версию
Отрадно только одно: разрешили самому выбирать путь и дали на подготовку время. Очень хорошо, он постарается за эти трое суток найти безопасную лазейку, поскольку думать стоило прежде всего не о гостях Абдулкасыма, а о собственной голове – она дороже всех гостей и любых сокровищ, поскольку второй никто не даст, даже Аллах.
Гафур встал, отряхнул руки и пошел обратно в кишлак. Войдя во двор дома, где квартировали его боевики, он увидел пулеметчика Хадыра: тот сидел около каменной изгороди вместе с худощавым заросшим клочковатой бородой незнакомцем, одетым в горевшую на солнце нейлоновую куртку, засаленные брюки и стоптанные желтые полуботинки без шнурков, как у заправского поломника или дервиша. Его голову покрывал зеленый платок, а талию перехватывал пояс из тонкой ковровой ткани типа гобелена, с искусно вышитыми шелком изречениями из Корана.
"Кто это?" – заинтересовался Гафур и подошел ближе.
– Салам, – заметив его, привстал Хадыр. – Присаживайся, дорогой!
– Кто это с тобой? – Гафур поздоровался с пулеметчиком и незнакомцем, но тот смотрел мимо, словно никого не видел и ничего не ответил.
– Мой земляк, Тохир. Он дивана. Пришел навестить.
"Дивана? Юродивый?! – подумал Гафур. Получить какие-либо объяснения от Хадыра, далеко не блиставшего умом, вряд ли удастся, но его юродивый земляк – это интересно, очень интересно. В народе всегда почитали юродивых и относились к ним с уважением, но это местные, а не русские, а дивана сумел пройти мимо их постов? Стоило это проверить.
– Ты оттуда? – опускаясь на корточки перед Тохиром, спросил боевик и махнул рукой, показывая за горный хребет.
– Да, да, – бледная улыбка тронула губы юродивого, но он продолжал смотреть куда-то в сторону, словно видел там нечто, совершенно недоступное остальным, не посвященным в сокровенные таинства.
– У него несколько лет назад погибла вся семья, – шепотом пояснил Хадыр. – Вот он и стал дивана.
И все же подозрения Гафура еще не полностью рассеялись: ему ли не знать, сколь сложно пробраться через перевалы и ущелья? Прекрасно, что юродивый земляк пулеметчика, но интересно, как все-таки дивана прошел через границу и где прошел?
Боясь в этом признаться самому себе, боевик решил, что, может быть, всемогущая судьба посылала ему свой знак в образе юродивого, давая понять, как нужно действовать, чтобы выполнить поручение Абдулкасыма и остаться при этом живым и невредимым?
– Как ты прошел? – Гафур слегка похлопал по грязной, обветренной руке Тохира, чтобы привлечь его внимание.
– Пешком.
Юродивый наконец повернул к нему бледное лицо с тонкими чертами и поглядел поверх головы десятника боевиков и неожиданно заметил, как бы между прочим:
– Ты хочешь знать, как пройти там, где прошел я?
– Правильно, – не стал скрывать Гафур.
– Я шел через ущелье. Через Черное ущелье.
– Но там, на горе, пост урусча!
– Они не видели меня, – пренебрежительно дернул плечом юродивый и весело рассмеялся. – Неверным Аллах не дает увидеть своего слугу!
По мнению боевика, все это было из области нереального, а вот пулеметы урусчи самые, что ни на есть, реальные, и они исполосуют свинцом. Поэтому он упрямо продолжал расспросы.
– Ты шел днем или ночью?
– Для меня нет разницы.
– А как ты шел по ущелью? По его дну?
Тохир молитвенно сложил ладони и поднял глаза к небу, словно призывая его в свидетели правдивости своих слов.
– Аллах дает мне силы, и я прошел по козьей тропе.
Гафур чуть не стукнул себя по лбу: шайтан его возьми, разве можно быть проводником с такой дырявой головой?! Воистину, юродивого послал ему Аллах! Как можно забыть про козью тропу – каменистый карниз, проходивший по стене ущелья? Вот, оказывается, как дивана миновал пост урусчи. И боевик сразу же повеселел: безопасный путь на ту сторону найден.
– Ты пойдешь через три дня? – полуутвердительно спросил Тохир.
– Отчего ты так решил? – насторожился Гафур.
– Правильно, – словно не слыша его вопроса, продолжал странный гость. – Как раз наступит самая темная ночь, а новая луна еще не родится. И Аллах скроет тебя во тьме от глаз неверных!
– А-а, ну да… – несколько ошарашенный проницательностью дивана, кивнул боевик.
– Время дневной молитвы, – поглядев на солнце, пробивающееся сквозь ажурную листву деревьев сада, заметил юродивый и размотал свой пояс, превратив его в молитвенный коврик.
Он скинул туфли, опустился на колени лицом к Мекке, выставил перед носами Гафура и Хадыра свои заскорузлые пятки с серо-желтоватыми мозолями и высоким гортанным голосом затянул:
– Аллах акбар! Бисми ллаги рахмани р-рахими! Ху аллагу эладжи ла иллаха илла!..
Темная, холодная ночь опустилась на заброшенный, давно покинутый жителями горный кишлак – оказавшись в зоне ожесточенных боев между правительственными войсками и боевиками оппозиции, люди предпочли оставить жилища, дабы сохранить свою жизнь.
Это унылое, пустынное место как нельзя лучше подходило Бахареву: он выбрал относительно целый двухэтажный уй – так местные жители называли свои дома, – проник в дверной проем и, держа наготове автомат, осторожно посветил синим фонариком. Кажется, никого? Да и кому здесь быть, что искать там, где все, что только можно забрать из оставленного жителями, давно унесли бродяги и мародеры.
Неслышно ступая, Юрий прошел в глубь дома и устроился в углу дальней комнаты: тут не так донимал ледяной ветер. Он злобно посвистывал в щелях, навевая невыразимую тоску, и совершенно не верилось, что утром появится на небе солнце и придет жаркий день – казалось, что ночь наступила навсегда и никогда не кончатся холод, заунывное завывание ветра и мерцание звезд над далекими заснеженными вершинами гор.
Бахарев сел, положил автомат на колени, открыл сумку и достал из нее небольшой термос. Отвинтил крышку и глотнул горячего кофе с молоком, но тут же закрыл пробку, опасаясь выдать свое присутствие запахом мокко – у некоторых местных следопытов нюх, словно у хищников. Зачем зря рисковать?
Кстати, кое-кто из его коллег предпочитал добавлять в кофе не молоко и сахар, а коньяк или ром, но Юрий не любил спиртное: к чему дурманить мозг, порождая алкоголем призрачные иллюзии? Еще в юности отец ему доходчиво объяснил, что этот путь далеко не из тех, которые воспитывали в человеке благородство духа. Если приглядеться к нему повнимательнее и сорвать ложные покровы, то окажется, что путь этот слишком незатейлив, чтобы подходить для настоящего мужчины: это просто приманка для обмана наивных путников, готовых войти в западню, чтобы потом страшной ценой рассчитываться за это. Так стоило ли вообще вступать на этот путь, если он неизбежно вел во мрак?..
Когда стихал ветер, вокруг становилось удивительно тихо, даже слегка звенело в ушах. Чутко прислушиваясь, Бахарев надеялся уловить звук шагов Султана, который обязательно должен прийти сюда сегодня ночью. Если он не объявится, тогда и не знаешь что подумать, поскольку здесь не раз бывало так, что завербованный контрразведчиками агент уходил в горы и потом никто его больше никогда не видел – человек словно растворялся среди немыслимых каменных громад, терялся, превращаясь в песчинку в безбрежной пустыне или каплю воды в океане. Но Султан оказался удачлив, дерзок и очень изобретателен: раз за разом он упрямо возвращался и приносил майору Бахареву из стана оппозиционеров весьма ценные сведения. Однако Юрий на этот счет не обольщался, прекрасно понимая – все до поры до времени. Такова уж стезя, по которой они шли. Его жизнь тоже подвергалась опасности, когда он приходил на тайные встречи: кто даст гарантию, что в заброшенном кишлаке не ждала засада? Султан мог выдать его под пытками или переметнуться на сторону единоверцев и, выторговывая у них прощение за грехи, отдать голову майора-урусча. Человек слаб, особенно перед лицом смерти.
Вообще тут все перемешалось, и идет самая натуральная гражданская война, а разобраться во многих тонкостях разногласий между лидерами оппозиции, и даже между оппозицией и правительством, русскому человеку далеко не просто. Даже ему, хорошо знавшему местный диалект и обычаи: когда Юрий был подростком, его отец служил здесь добрый десяток лет, а жена и сын всегда следовали за Бахаревым-старшим. Через год-другой загорелого, поджарого, коротко остриженного темноволосого Юрку уже с трудом отличали от местных мальчишек. Разве только по светлым глазам. Но и у коренных жителей тоже встречались светлые глаза.
Сходство сохранилось и сейчас: майор иногда этим пользовался, но с известной долей осторожности – если язык остался прежним, то в остальном слишком многое переменилось в этих краях. Он даже на всякий случай навел справки о друзьях-приятелях детских игр, но, как оказалось, одни разлетелись кто куда, а другие жили теперь далеко от тех мест, где действовал Бахарев. И все же…
Юрий зябко передернул плечами, поднял воротник теплой камуфляжной куртки и вновь открыл сумку: пожалуй, пора перекусить. Бутерброд с салом поможет согреться и скоротать время – все равно до рассвета нельзя уходить. Но что делать, если агент так и не появится? Списывать материалы на Султана в архив или упорно продолжать ждать новой встречи, веря в счастливую звезду этого изворотливого человека?