- Входите, миссис Фелтон, - сказал лейтенант Трэгг. - Я хочу, чтобы вы посмотрели на мистера Мейсона и сказали нам…
- Да, это тот самый мужчина, - сказала она.
- Благодарю вас, - сказал Трэгг. - Пока все.
Полицейский, который держал дверь открытой, сделал знак миссис Фелтон, чтобы она вышла. Мейсон ухмыльнулся, закурил сигарету и сказал лейтенанту Трэггу:
- Ну что, позабавились?
- Если по правде, Мейсон, то вовсе нет. Мне это не нравится. И жаль, что ты это сделал.
Спустя несколько мгновений дверь снова открылась. Тот же полицейский ввел в комнату Артура Фелтона.
- Скажи, этот ли мужчина дал тебе сначала пять долларов, а потом еще двадцать?
- Да, - сказал Артур Фелтон. Он был напуган и, казалось, вот-вот расплачется.
- Ну, расскажи-ка нам, что у вас было, - сказал Гамильтон Бюргер, придавая голосу благожелательную, отцовскую доброту, правда сильно утрированную.
- Мистер Мейсон дал нам каждому по пять долларов и попросил понырять и постараться найти бутылочку. А парень, который найдет ее, должен был получить двадцать долларов.
- И кто же в конце концов нашел ее?
- Я.
- Что было потом?
- Он сказал, что я должен пойти с ним, но мои родные не разрешают, чтобы я ходил с незнакомцами, поэтому он представился, отвез домой, и сказал маме, что берет меня для встречи с одним химиком, а потом привезет меня обратно.
- А что же бутылочка? - спросил Гамильтон Бюргер.
- Он объяснил, что я должен не выпускать ее из рук.
- До каких пор?
- Пока мы не придем к химику.
- А как звали его? Ты не помнишь?
- Кажется, мистер Корбел.
- Ты мальчик сообразительный. У тебя не возникает никакого сомнения, что это тот самый человек?
- Нет.
Гамильтон Бюргер кивнул полицейскому, который положил руку на плечо Артура Фелтона, развернул его и вывел из комнаты.
- Ну что ж, - сказал Гамильтон Бюргер лейтенанту Трэггу, - я и предполагал, что в итоге мы получим это.
- Получите что? - спросил Мейсон. Гамильтон Бюргер даже и не пытался скрыть свою неприязнь:
- Получим тебя в качестве фактического соучастника.
- Да уж…
- По обвинению в убийстве, - пояснил Бюргер.
- Так-так-так, - отозвался Мейсон, - ты меня заинтересовал. А кого убили?
- Мошера Хигли, если тебе нужны все формальности. Ты не будешь говорить, что я не известил о специфическом обвинении против тебя. Мейсон, тебя скоро обвинят в преступлении. Так что нет необходимости делать какие бы то ни было заявления, если только ты сам не захочешь. В случае если ты все-таки сделаешь заявление, оно будет использовано против тебя. Ты что-нибудь хочешь сказать?
Мейсон глубоко затянулся сигаретой.
- Я хочу сказать, что вы все бредите. Не было убийства. Мошер Хигли умер естественной смертью.
- Он был убит.
- Откуда ты знаешь, что он был убит?
- Если ты хочешь знать, у нас есть записанное на магнитофон признание женщины, которая его убила.
- Очень интересно, - сказал Мейсон. - Я думаю, что у тебя будут небольшие затруднения при использовании этого материала в качестве улики, Бюргер.
- Как я полагаю, ты намерен попытать счастья со старой чушью, говоря, что это конфиденциальные сведения. У меня найдется один такой маленький закон, который тебя удивит.
Мейсон вынул сигарету изо рта, выдохнул дым, потянулся, зевнул, устроился поудобнее на стуле и спросил:
- Когда же ты сможешь использовать это признание, Бюргер?
- Как только я представлю дело в суде.
- Насколько я помню, для того чтобы использовать признание, прежде всего необходимо доказать состав преступления, - сказал Мейсон.
- Не волнуйся, я докажу состав преступления.
- Каким образом?
- Я не обязан обсуждать детали с тобой.
- Нет, ты как раз обязан, - сказал Мейсон. - Ты не можешь обвинить меня в том, что я был фактическим соучастником в деле об убийстве, пока тебе не удастся доказать, что вообще было убийство. А доказать это нельзя, используя магнитофонную запись разговора с Надин Фарр. Она делала это заявление, находясь под воздействием наркотиков и…
- Это касается весомости, которая может быть придана этому свидетельству, но не его приемлемости, - перебил его Бюргер.
- Не будь так уверен, - сказал Мейсон. - Эта девушка в тот момент была неправоспособной, и ее нельзя было рассматривать как свидетеля. И если бы она оказалась на свидетельском месте в таком состоянии, то суд не разрешил бы ей выступать в качестве свидетеля и вряд ли позволил словам, записанным на магнитофонную пленку, иметь больший вес, чем словам, произнесенным в зале суда.
- Ну это мы еще посмотрим, - воинственно объявил Бюргер.
- А еще тебе придется доказать, что Мошер Хигли умер не своей смертью. По словам лечащего врача, он умер от коронарного тромбоза. А теперь давай-ка прекратим разыгрывать эффектные пьески и подойдем к сути дела. Ты собираешься выписать ордер на арест Надин Фарр?
- Ты уже сделался фактическим соучастником, - сказал Гамильтон Бюргер. - Если Надин Фарр будет твоей клиенткой, тебе не следует стремиться и дальше ослаблять ваше общее дело, превращая ее в беглеца от закона. Я требую, чтобы ты сейчас же привез ее сюда.
- У тебя есть ордер? - спросил Мейсон. Гамильтон Бюргер хотел что-то сказать, но передумал.
- Ордер есть? - повторил свой вопрос Мейсон.
- Нет.
- Ты собираешься его выписать?
- Я сделаю так, как мне, черт подери, будет нужно, и не буду обсуждать своих планов с тобой, Мейсон. Я сказал, чтобы ты привез Надин Фарр.
- Выпиши ордер на арест, и я прослежу, чтобы она сдалась вам.
- Я хочу допросить ее.
- Это замечательно, - отозвался Мейсон. - Если ты хочешь допросить ее, назначь ей встречу в моей конторе. Я ее туда привезу.
- Я хочу допросить ее конфиденциально. Мне нужно, чтобы отвечала она, а не ты.
- Тогда, насколько я помню свои права, Бюргер, тебе придется клятвенно заявить об основаниях для обвинения ее в убийстве, потом арестовать и посадить под замок… И едва все это будет проделано, я тут же посоветую ей не делать никаких заявлений без присутствия адвоката.
Мейсон встал, потянулся и раздавил сигарету в пепельнице.
- Ладно, - сказал он, - мы еще с тобой увидимся.
- Ты же видишь меня сейчас, - закричал Бюргер.
- Ты хочешь сказать, что я не могу уйти? - спросил Мейсон.
- Да.
- Отчего же?
- Потому что мы хотим обвинить тебя в преступлении.
- За фактическое соучастие? Ты уже говорил это несколько раз. Лучше позаботься об ордере, если хочешь арестовать меня, Бюргер, только у тебя будут затруднения с обвинением.
- Есть и другие обвинения.
- Какие?
- Подделка улики.
- Какой улики?
- Бутылочки с ядом.
- А как же это я ее подделал? - спросил Мейсон.
- Ты не имел права прикасаться к любой улике. В ту минуту, как только ты приехал и обнаружил улику в деле об убийстве…
- Боже тебя сохрани, - сказал Мейсон. - Никакой улики я не обнаруживал и не подделывал, а только помогал полиции. Артур Фелтон первым расскажет тебе, что я даже и не думал прикасаться к бутылочке. Я велел ему все время держать ее в своей руке. Я отвез Фелтона к химику-консультанту, человеку несомненной честности и превосходной профессиональной репутации, и попросил его выяснить, что там внутри. Я сделал все возможное, чтобы представить бутылочку в качестве улики, после чего я направился сразу в главное управление полиции, чтобы рассказать, куда вы могли бы поехать и забрать улику.
- Что ты сделал? - изумленно спросил Бюргер.
- Приехал сюда, чтобы рассказать вам, куда вы можете поехать и взять улику, - повторил Мейсон. - А ты думал, за каким чертом я притащился?
Трэгг и Гамильтон Бюргер обменялись быстрыми взглядами.
- Ты же знал, что мы были у Корбела и уже взяли улику, - обвинительным тоном сказал лейтенант Трэгг.
- Это никак не влияет на ситуацию, - улыбнулся Мейсон. - Я приехал сюда с определенной целью - рассказать вам, где вы можете получить эту улику и какие шаги я предпринял, чтобы ее сохранить.
- Если ты так чертовски внимателен к этой улике, - сказал Бюргер, - то твоим долгом было бы передать эту бутылочку полиции сразу, как только ты получил ее.
Мейсон покачал головой и сказал:
- В данном случае меня можно было бы обвинить в клевете и в дискредитации личности. Не мог же я явиться сюда и сказать: "Джентльмены, вот вам бутылочка с ядом, которую забросили в воду с края пристани". Откуда, черт подери, я могу знать, что это яд? Откуда мне знать, когда и кто его бросил? Нет, джентльмены, я предпринял шаги, чтобы защитить вас, равно как и себя. Я хотел удостовериться, что в этой бутылочке находился яд, прежде чем сообщить вам. - И, показав на телефон Трэгга, Мейсон спросил: - Трэгг, я могу позвонить Герману Корбелу?
Лейтенант Трэгг мгновение поколебался и быстро посмотрел на рассерженное лицо Гамильтона Бюргера. В глазах у него мелькнул слабый огонек веселья.
- Только попроси, чтобы дали выход в город, а потом набирай нужный номер, - сказал он.
Мейсон все так и сделал и, услышав ответ, сказал в трубку:
- Привет, Герман! Это Перри Мейсон. Ну, что ты выяснил?
- Ничего он не выяснил, - сказал Бюргер. - Мы забрали у него улику.
Мейсон жестом попросил окружного прокурора помолчать.
- Да-да, Герман, продолжай. Герман был взволнован:
- Конечно, я не знаю, Мейсон, все ли таблетки в этой бутылочке были одинаковыми. Я же делал пробу только одной таблетки.
- Да-да, я знаю.