Розена уехала сегодня утром. Сразу же после ее отъезда, я заглянул к ней в комнату и на столе под промокательной бумагой обнаружил вот это письмо.
- Секундочку, - прервал его Мейсон, - давайте уточним. Вы говорите, что она, по-видимому, поехала в город навестить свою мать?
- Думаю, да. Ее мать в городе готовится к благотворительному балу.
Минувшим вечером и ночью она была на нашей городской квартире, а мы с Розеной - на вилле у озера. Мать Розены обещала вернуться на виллу сегодня вечером. Вот почему я так хотел увидеть вас как можно скорее. Мне нужно вернуться на виллу и положить письмо на место до возвращения Розены.
- Вы рассказывали жене что-нибудь о вашем преступном прошлом? - спросил Мейсон.
- О, Боже! Конечно же нет! Мне следовало бы это сделать, но я был слишком влюблен. Я понимал, что, несмотря на свою любовь ко мне, Филлис, чтобы не повредить общественному положению Розены, никогда не выйдет замуж за человека с преступным прошлым. Итак, мистер Мейсон, вы знаете мою тайну. Единственный человек на свете.
- Если, конечно, не считать одного или нескольких лиц, пославших это письмо, - добавил Мейсон.
Бэнкрофт утвердительно кивнул головой.
- У Розены достаточно денег, чтобы выполнить эти требования? - спросил Мейсон.
- Безусловно, - ответил Бэнкрофт. - У нее в банке вклад в несколько тысяч долларов. Кроме того, она в любое время по желанию может получить от меня нужную ей сумму.
- Вы не знаете, собирается она выполнить это требование или же нет?
- Абсолютно уверен, что она хочет заплатить.
- В таком случае, это только начало. Так нельзя отделаться от вымогателей.
- Знаю, знаю, - сказал Бэнкрофт. - Однако в конце концов через три месяца, то есть после свадьбы, давление вряд ли будет таким уж сильным.
- На нее, возможно, - пояснил Мейсон. - Но затем оно перекинется на вас. Вам не кажется, что вашей падчерице абсолютно все известно?
- Конечно, она все знает. Люди, пославшие письмо, должно быть, позвонили ей, все рассказали и дали понять, что ее ожидает, если она не примет их условий. Я в этом абсолютно уверен. Именно так и обстояло дело.
- Вы говорите, что живете на озере?
- Да, на озере Мертисито, - ответил Бэнкрофт. - У нас там вилла.
- Насколько я знаю, дома в этом районе очень дороги, стоимость их доходит до нескольких тысяч долларов. Наверное, к озеру доступ ограничен?
- Да, это верно, - подтвердил Бэнкрофт, - вокруг озера частные владения. За исключением, правда, трехсотфутового участка берега в южной части водоема. Там расположен общественный пляж, есть лодочная станция, где можно взять напрокат лодку… Обстановка в целом спокойная, лишь иногда появляются отдельные личности, которые устраивают беспорядки и тревожат постоянных жителей. Частные владения доходят до самого берега, поэтому нарушителей мы почти и не видим.
- В каком банке ваша падчерица хранит деньги? - спросил Мейсон, кивнув головой в сторону телефона. - Вам это наверняка известно. Розена уехала в город, а сейчас уже одиннадцать. Позвоните в этот банк и поинтересуйтесь ее вкладом. Представьтесь и попросите служащих банка весь разговор держать в секрете. Разузнайте не снимала ли она сегодня утром со своего счета полторы тысячи долларов в десяти и двадцатидолларовых купюрах.
После некоторого колебания Бэнкрофт взял телефонную трубку, протянутую ему Деллой Стрит, попросил к телефону управляющего банком, представился и сказал:
- Я хотел бы в строго конфиденциальном порядке получить некоторую информацию. Мне хотелось бы, чтобы никто не знал о моем звонке и чтобы после него ничего не предпринималось. Скажите, не снимала ли сегодня утром моя падчерица со своего счета какой-нибудь суммы… Хорошо, я подожду. - Последовало несколько минут молчания. Затем Бэнкрофт сказал в трубку:
- Алло… Да… Понимаю… Огромное спасибо… Нет, ничего об этом не говорите… Нет, никому не говорите о моем звонке и, вообще, забудьте этот разговор. - Бэнкрофт повесил трубку, повернулся к Мейсону и утвердительно кивнул головой:
- Она действительно сняла со счета полторы тысячи долларов, - сказал он, - потребовав их в десяти и двадцатидолларовых купюрах. Она также попросила десять серебряных долларов.
Мейсон задумался, а затем сказал:
- Позвольте, мистер Бэнкрофт, дать вам один совет. Вполне вероятно, вы не последуете ему.
- А что за совет?
- Священник, помогавший вам исправиться, еще жив?
- Да. У него сейчас довольно большая церковь.
- Сделайте этой церкви значительное денежное пожертвование. При этом, - пояснил Мейсон, - открыто заявите, что вы лично обязаны этому священнику, что в прошлом, в ранней молодости, вы совершили некоторые ошибки. Другими словами, бейте их наповал, встаньте во весь рост и встретьте опасность с открытым лицом.
Бэнкрофт побледнел и отрицательно покачал головой.
- Я не могу этого сделать, мистер Мейсон. Это просто убьет мою жену и поставит Розену в абсолютно невыносимое положение.
- Ну что ж, тогда приготовьтесь платить, платить и платить.
- Я предвидел это, - кивнув головой, сказал Бэнкрофт.
- Если, конечно, - продолжал Мейсон, - вы не пожелаете предоставить мне полную свободу действий.
- Я согласен на это. Именно поэтому я здесь.
- Шантажисты порой уязвимы, - поучительным тоном заметил Мейсон. - Их можно отправить в тюрьму по другому обвинению, и, если вы обратитесь в полицию, то безусловно получите от них помощь и…
- Нет, нет. В полиции ничего не должны знать… Слишком много здесь материала для сенсационно-скандальных статей.
- Хорошо, но то, что я собираюсь сделать, обойдется вам недешево. Это будет дерзкий, хитрый и, надеюсь, достаточно разумный план, чтобы одурачить шантажистов.
- Что вы имеете в виду? - спросил Бэнкрофт.
- Обратите внимание на содержание этого письма. В нем говорится, что деньги нужно вложить в большую кофейную банку и плотно закрыть крышкой.
Упоминается и о десяти серебряных долларах. Что это может означать?
- Именно этого я никак не могу понять.
- По-моему, - продолжал Мейсон, - банку надо будет бросить в воду.
Десять серебряных долларов послужат своего рода балластом и будут держать ее в вертикальном положении. Все это позволит шантажистам остаться в тени и незаметно выловить банку.
- Что ж, вполне логичное предположение, - ответил Бэнкрофт после минутного размышления.
- Вы живете у озера. Ваша падчерица, наверняка, занимается водными лыжами.
Бэнкрофт утвердительно кивнул головой.
- Надо будет воспользоваться этой возможностью, - сказал Мейсон. - Один мой знакомый, опытный детектив, будет в бинокль наблюдать за вашей падчерицей. Как только она кинет в воду банку, кто-нибудь из моих помощников, который будет в это время либо кататься на лодке, либо ловить рыбу на озере, найдет ее, откроет и затем все дело изложит в полиции.
- Что?! - воскликнул Бэнкрофт, вскочив на ноги. - Именно этого нельзя допустить. Это…
- Минутку, - прервал его Мейсон. - Взгляните еще раз внимательно на ситуацию. В письме нет указания на то, кому оно послано. Если человек нашедший банку с деньгами, сможет разыграть из себя невинного рыболова, который случайно нашел ее, и передаст в полицию, то дело будет предано огласке, шантажисты занервничают и попытаются найти другой путь, чтобы начать все сначала. Они займут оборонительные позиции и не смогут утверждать, что их жертва их же и предала. Они будут считать, что судьба сыграна с ними злую шутку. Деньги в руках полиции будут в полной безопасности, а вымогателям придется на время замолчать.
- Они вновь нанесут удар, - сказал Бэнкрофт. - Они опубликуют всю известную им информацию обо мне…
- И убьют курицу, несущую золотые яйца? - язвительно возразил Мейсон.
- Вряд ли.
Бэнкрофт задумался.
- Что ж, можно рискнуть, - сказал он наконец.
- Нельзя жить, не рискуя, - вставил Мейсон. - Если вам нужен юрист, не идущий на риск, ищите кого-нибудь другого. Это оправданный риск, хорошая игра.
- Хорошо, - вздохнул Бэнкрофт. - Все в ваших руках.
- А теперь, - продолжал Мейсон, - я собираюсь с вашего разрешения кое-что сделать.
- Что именно?
- Из текста видно, что в деле занято несколько человек. Если удастся, я попытаюсь разбить эту комбинацию.
- Как?
- Именно об этом я сейчас и размышляю. Надо все хорошенько продумать.
Трудность в том, что шантажист всегда заставляет вас обороняться. Это он делает очередной ход. Это он указывает вам, что делать, где необходимо отдать деньги, когда вы должны это сделать и как. Вы возмущены, вы злитесь, но в конце концов сдаетесь.
Бэнкрофт в согласии кивнул головой.
- При такой ситуации возможны четыре выхода, - сказал Мейсон и, загибая пальцы, стал считать. - Во-первых, вы платите шантажисту, надеясь, что избавляетесь от него навсегда. Это все равно, что искать мираж в пустыне. Вымогатель, конечно, в покое вас не оставит. Во-вторых, вы обращаетесь в полицию, там все рассказываете, устраиваете ловушку для шантажиста и сажаете его в тюрьму. Полиция же держит ваше признание в тайне.
Бэнкрофт решительно покачал головой.
- В-третьих, - продолжая Мейсон, - вы вынуждаете вашего противника перейти к обороне. В таком положении он не в состоянии нападать на вас и указывать вам, что делать, когда и как. Вы заставляете его нервничать. Так что, если я буду заниматься этим делом и если вам нельзя обратиться в полицию, я попытаюсь воспользоваться этим третьим способом.
- А разве это не опасно? - спросил Бэнкрофт.