Старый рыбак сообразил быстрее меня: метнувшись к Инке, он подхватил убегающую бечеву, и она тоже косо натянулась и даже, кажется, загудела.
Тут на лодке Тан Туна раздался торжествующий вопль. Из воды с оглушительным плеском выскочила длинная серебристая рыбина с разинутой зубастой пастью (в первый момент меня поразила не пасть, а именно длина, поистине змеиная) Вдобавок рыбина извивалась на лету и, кажется, плавала в воздухе, как летающая пиявка Стругацких. Тяжело рухнув в лодку, рыбина заскакала, колотя хвостом по бортам: это была настоящая пушечная пальба. Наконец рыбак-бирманец, по-казачьи хакнув, рубанул ее секачом, и стало тихо.
- Вот это да! - крикнул нам возбужденный Тан Тун. - Понравилась ей русская колбаска!
- А кто это? - спросил я.
- Барракуда! - вытирая пот со лба, ответил Тимофей.
Он поднял судорожно вытянувшуюся рыбину - она оказалась не так уж велика, чуть больше полуметра, но по сравнению с нашими разноперками была, конечно, громадной
Третий рыбак, державшийся от нас чуть поодаль, между тем поднял якоря и поспешно подгребал к нашему месту.
Мы забыли про своего старика, но тут он, вскочив и упираясь босыми ногами в дно челнока, крикнул мне что-то по-бирмански. Я сразу понял, что именно: "Помогай!" Жилы на лбу его надулись, чалма слетела. Я бросился к нему на помощь, и мы с большим трудом втянули в лодку здоровенную барракуду, которая тут же начала ходить по челноку колесом, щелкая при этом зубами.
- Ой, Сашка, я ее боюсь! - крикнула Инка, подбирая под себя ноги.
Тут барракуда метнулась прочь от нее, старик рубанул мачете, но промахнулся, и возле самых своих колен я увидел лобастую рыбью голову с разъяренно разинутой пастью и исступленными глазами ихтиозавра. Не помню, как в руках у меня оказался тяжелый секач, я стукнул ее по лбу, и она, вытянувшись, замерла.
Мы поймали еще несколько штук (я говорю "мы", хотя рыбаки решительно отобрали у нас снасти и орудовали втроем), и море, так и кипевшее вокруг нас рыбьим плеском, успокоилось, видимо, стая ушла.
Барракуды, как серебряные поленья, лежали в лодке у наших ног, время от времени то одна, то другая, разевала пасть и, подыхая, клацала зубами.
Мы высадились на пляже прямо напротив нашего бунгало Тан Тун и Инка были героями дня. Рыбаки, выгружая рыб), похваливали Тан Туна, одобрительно улыбаясь, смотрели на мою Инку Затем разделили улов: все точно по долям. Нам досталась большая половина рыбы, столько мы осилить не могли, тем более что холодильника в бунгало не было, и мы уступили еще пару барракуд рыбакам.
Ла Тун суетился на кухне в компании солдата и двух тенассеримок, на наш улов он взглянул очень небрежно и тут же сказал, обращаясь ко мне.
- Что-то Зо Мьина долго нет. С утра ушел, а скоро обедать.
- Куда ушел? - спросил Тан Тун.
- За катером, - с досадой ответил Ла Тун. - Герр Боост очень хочет на острова.
Хаген и Бени, оба в шортах, загорелые и все насквозь западные, как на картинке из каталога, сидели в креслах и пили пиво. По-видимому, они занимались этим уже давно и очень усердно, потому что стол был заставлен пустыми банками.
- А, жертвы страсти! - насмешливо сказал Хаген. - Ну, как отдохнули?
Наш изнуренный вид говорил лучше всяких слов, и мы с Инкой молча сели.
- Что острова? - спросил Хаген. - Вы там высаживались? Они и в самом деле змеиные? Мы завтра все туда поплывем.
Мне показалось, что герр Боост не столько навеселе, сколько притворяется. У него был такой вид, как будто он обеспокоенно к чему-то прислушивается. Впрочем, и Бени то и дело приподнимался в кресле и поглядывал на пляж. В отличие от Хагена Бени был мрачен, очень недоволен собой и, похоже, даже не пытался притворяться.
- Наш друг мсье Ба, - продолжал болтать Хаген, - очень скучает без коллеги Зо Мьина. Любовь с первого взгляда… ведь вы никогда не видели раньше коллегу Зо Мьина, профессор?
Бени угрюмо посмотрел на него, отхлебнул пива и ничего не сказал.
- Но это любовь без взаимности, - болтал Хаген. - Коллега Зо Мьин ушел за катером и даже не предупредил коллегу Ба. Это очень жестоко с его стороны.
Тут Бени, пробормотав что-то вроде "мерд", встал и крупными шагами начал ходить по холлу.
Герр Боост откровенно упивался каким-то своим торжеством, а Бени так покорно все это сносил, что оставаться с ними означало бы лишь подыгрывать Хагену. Мы поднялись, извинились, Инка пошла к себе, а я решил заглянуть к Володе.
Володя лежал в своей комнате, накрывшись до глаз простыней, и тихо стонал. По его огненно-красному лбу я сразу понял, что случилось: бедняга перегрелся.
- Пойдем окунемся, - предложил я. - В воде легче.
- О прохладное раскидистое Московское метро… - простонал Володя - В погреб хочу, в подземелье… О крещенские холода, трескучие морозы… Вот север, тучи нагоняя, дохнул, за-вы-ыл…
- Ну ты еще не так уж плох, - ободрил я его. - Пошли, пошли, нечего терять время. Скоро обедать
Володя встал, накрылся с головой обширным купальным полотенцем, и мы с Инкой вывели его на свежий воздух.
- Смотрите-ка, лягушонка в коробчонке, - сказал он, опустившись на песок. - Вот уж не думал, что наш приятель вернется.
И в самом деле, сквозь глухой шум прибрежных волн послышалось тонкое пение лодочного мотора. Вдоль берега метрах в двадцати от полосы прибоя, подпрыгивая на волне, мчалась моторная лодка. В ней сидел один человек, он приветливо помахал нам рукой. Вне сомнения, это был Зо Мьин.
- Ну слава богу, - сказал я, - все в сборе.
Приблизившись к берегу, Зо Мьин заглушил мотор, и лодка мягко выкатилась на песок. Зо Мьин встал (он тоже сегодня был одет по-бирмански, в клетчатой юбке и тенниске) и весело крикнул:
- Теперь все острова - наши!
- Ну вот, - проговорила Инка, - человек хотел сделать нам приятное, а мы тут упражняемся.
- Что-то не верится мне, - ворчливо сказал закутанный, как бедуин, Володя, - что бизнесмен способен оплатить сюрприз из собственного кармана. Вопрос: что ему это дает?
Мы столпились вокруг лодки, подошли Хаген, Бени и наши тьюторы с Тимофеем, а Зо Мьин стоял поодаль и поглядывал на нас с видом богатого покровителя. Лодка была так себе, черная деревянная рыбацкая развалюха, чуть поглубже и пошире нашего челнока, но на корме ее были установлены два новеньких мотора "Ямаха".
- У нас в ФРГ, - тоном знатока сказал Хаген, - один такой мотор стоит две тысячи марок.
Он подошел к своему бывшему тьютору и торжественно пожал ему руку.
- Благодарю вас, сэр, - проникновенно сказал он, - от имени всех островитян Андаманского моря.
Бени, глядя на них искоса, возился с моторами. Моторы были откинуты, он сделал пробный запуск - японская механика работала безотказно, и не с бечевки, а по-автомобильному, от ключа.
На следующее утро мы с Инкой проснулись от необычной тишины в бунгало.
- Послушай, я знаю, в чем дело, - сказала мне Инка. - Они все уплыли к островам, а нас будить не стали.
Я прислушался. Действительно, кроме шума моря, ничего не было слышно. Солнце лезло во все щели, внизу, под решеткой, был пустой истоптанный следами песок. Впечатление такое, будто летишь в решетчатой гондоле воздушного шара под ослепительно солнечным небом.
Мы вскочили и, наспех одевшись, выбежали в холл.
То, что мы увидели там, сразу нас обеспокоило. Собственно, ничего особенного, но вся наша компания сидела в креслах и выжидательно на нас глядела. Володя, Тан Тун, Л а Тун, Тимофей и Хаген смотрели на нас так, как будто мы единственные могли разрешить мучившие их сомнения.
- Доброе утро, джентльмены, - сказал я. - Что-нибудь случилось?
- Именно, - отозвался Володя. - Я, как всегда, был прав. Надо было оставить кого-то дежурить у лодки.
- Да в чем дело, в конце концов? - рассердился я
- Садитесь, пожалуйста, Александр Петрович, - пригласил меня Ла Тун. - Инна Сергеевна, прошу вас. С добрым вас утром. У нас тут небольшое совещание.
Мы сели в предусмотрительно приготовленные для нас плетеные кресла.
- Лодка исчезла, - сказал Ла Тун, - исчез и Маун Зо Мьин. Помимо всего, он забрал с собой все свои вещи. Надо полагать, уехал на лодке, как только мы все улеглись. Никто из нас ничего не слышал.
Ла Тун посмотрел на Хагена, Хаген криво усмехнулся и неопределенно повел плечами: "Что я мог сделать?"
- А где профессор Ба? - спросил я.
- Мистер Ба, - отозвался Ла Тун, - ушел по своим делам. По очень важным делам, могу вас заверить.
- С солдатами? - спросила Инка.
Все удивленно на нее посмотрели, кроме Ла Туна.
- Да, солдаты пошли вместе с ним, - ответил Ла Тун. - Сэйяма, вы очень догадливы.
Наступило молчание.
- Господа, - сказал Ла Тун, - я попрошу вас сообщить все, что вам известно о причинах столь странных событий. Я понимаю так, что Зо Мьина никто не обижал, он сам напросился на эту поездку, и отъезду его пока нет никакого объяснения.
- Вопрос, касается только нас, четверых иностранцев? - спросил Хаген.
- Нет, сэйя, с Тан Туном и Тин Маун Эем я уже побеседовал. Они в полном неведении.
- Нас, иностранцев, здесь пятеро, - обидчиво сказал Володя. - У меня есть свои соображения, но я дожидался прихода Александра Петровича, поскольку мы оба с ним были свидетелями некоего происшествия…
Я сделал ему знак, чтобы он продолжал говорить, и Володя довольно толково рассказал о том, что мы видели с ним в тавойских рыбных рядах.
- И какой же из этого вывод? - спросил Ла Тун.
- Возможно, контрабандисты, - сказал Володя. - Наркотики, древности. Могокские камни, наконец.