Мы с Володей и с Инкой тоже кинулись к окну. Инка была в ночной пижаме, и на ее месте я бы так не торопился, но, в конце концов, в тесной компании можно отбросить ряд условностей.
Минуту на улице было пусто, только низкие заборы из дырчатых жестяных полос тряслись от приближающегося грохота. Затем мимо нашего окна промчалась полугусеничная танкетка с лихо задранным орудийным стволом, за нею - четыре синих "лендровера" военно-морского флота, битком набитые людьми в униформе. В арьергарде, тарахтя и чадя, катился веселенький броневичок с зенитным пулеметом на крыше.
- Что за жизнь у этих ви-ай-пи, - пробормотал Володя. - Тоска зеленая. На пляж человек не может попросту съездить.
- Слушайте, - сказала Инка, - а ведь мы все-таки едем в Маумаган!
И мы исполнили короткий произвольный танец, который разбудил всю нашу компанию.
Бени, Тимофей и Зо Мьин, вскочив, принялись поспешно свертывать свои постели. Ла Тун сел, потянулся, зевнул и лениво сказал:
- Ну, вот видите, как все хорошо получается.
- Надо искать машину! - взволнованно заговорил Тимофей. - Я побегу!
Один только профессор Боост лежал не двигаясь, закинув руки за голову, с выражением "ниль адмирари" на лице.
- Подождите, господа, - сказал он, - еще неизвестно, как решат власти.
Слово "власти" ("оторитиз") он произнес особенно внушительно.
11
Но решение местных властей оказалось оптимальным. Вероятно, ви-ай-пи, уезжая, узнал о нашем сидении и рекомендовал быть с нами полюбезнее, потому что ровно через полчаса два нанятых за счет муниципалитета "джипа" стояли у ворот гест-хауза, и добрая дюжина невесть откуда взявшихся подростков суетилась у нас в номере, собирая наши пожитки. Мы с Инкой, Володей, Тимофей и Тан Тун сели в первый "джип", остальные - во второй, и колонна тронулась.
- Ура! - закричали мы хором.
Во втором "джипе" молчали: там собрались более степенные люди.
Но еще около полутора часов мы колесили по городу, закупая продукты. "Кто знает, - бормотал Ла Тун, загружая свободное пространство у нас в ногах бесчисленными свертками из зеленых банановых листьев (в них здесь заворачивают продукты), - может быть, там, в Маумагане, нет ничего, кроме рыбы". Заботу о желудках профессуры он считал своей священной обязанностью.
Инка сидела в кабине и вела беседу с водителем, неизвестно на каком языке, а я, пользуясь частыми остановками и отсутствием поблизости слайдофоба Хагена, щелкал фотоаппаратом, снимая уличные сценки: разносчиц с бамбуковыми подносами на головах, монахов в оранжевых рясах с черными горшками для сбора подаяния, велорикш и торговцев сладостями и лотерейными билетами.
Солнце стояло уже высоко, когда мы наконец выехали из Тавоя и покатили в сторону моря. Дорога шла вдоль скалистой стены серо-желтого цвета, обильно поросшей сверху ползучей зеленью.
- Затерянный мир, - проговорил Володя и тоже расчехлил свой фотоаппарат.
Слева от нас, за невысоким каменным парапетом, разверзалась зеленая пропасть. И начались такие виражи, что Володя забыл о своем слайдмейстерстве и только успевал, хватаясь за сиденье, произносить: "Ух ты! Во дает!" Холмы внизу были до самого горизонта мягко укрыты зеленой всклокоченной шубой, меж ними вдали, извиваясь, поблескивала река.
Ниже начались каучуковые рощи, сероствольные, как наши осины, только более корявые. Кое-где на перекладинах из жердей развешаны были полотнища сырого каучука, заскорузлые, как застиранные полотенца. Еще ниже дорога забежала в гогеновскую синюю тень, под широкой листвой - домики на сваях, зеленая вода у крылец, смуглые женщины, голые детишки.
Мы проехали предостаточно, и уже впереди за холмами засинел океан, но тут второй "джип", следовавший за нами метрах в пятнадцати, начал судорожно клаксонить и замедлять ход. Место для остановки было совершенно непригодное, впереди и сзади - крутые повороты, здесь на нас легко могли наскочить. Но делать нечего, остановились и мы, подъехали задним ходом, спешились, разминая затекшие ноги, сошлись. Бени, Ла Тун и Зо Мьин переругивались по-бирмански, Хаген сохранял невозмутимость.
- Сумку потеряли, - скорбно сказал мне Ла Тун.
- Если это имеет значение, - усмехнувшись, отвечал Хаген, - то выпала сумка вашего друга.
- Моя? - возмутился Володя. - Но как это могло случиться? Почему у нас ничего не выпало?
- Если бы у вас выпало, - возразил Ла Тун, - мы бы увидели. Кроме того, наша машина больше загружена.
Мы с Володей обошли задний "джип", заглянули вовнутрь: в самом деле, вещи были навалены там горой, троим сидеть среди сумок и баулов было неудобно, мы как-то об этом не подумали. Впрочем, всей погрузкой распоряжался Ла Тун, он же и курировал наши пожитки.
- Выкинули нарочно, - сквозь зубы сказал мне Володя.
- Держи себя в руках, - посоветовал ему я.
- Она сверху лежала, - принялся объяснять, подойдя к нам, Ла Тун, - я все руку на ней держал, потом как-то отвлекся, смотрю - а ее уже нету. Главное, представить себе не могу, когда это могло случиться.
У него был вид провинившегося мальчишки, и Володя пожалел толстяка.
- Бог с ней, с сумкой, - великодушно сказал он. - Вряд ли она станет дожидаться нас на дороге.
- Нет, вы не правы! - горячо возразил Ла Тун. - Местные никогда не тронут. Разве что городские, но машины не прошло ни одной. Надо вернуться.
- Это плохая примета, - сказал Володя без особой, впрочем, убежденности в голосе. Видно было, что об этой пропаже он не перестанет горевать.
- А что там у тебя в ней? - спросил я Володю.
В ответ он с досадой махнул рукой
Я озадаченно огляделся. Хаген стоял в стороне, у откоса, с видом человека, которого ничто не касается. И формально он был прав: он ведь сидел в кабине рядом с шофером и не обязан был следить за грузом Инка, подойдя, принялась вполголоса утешать Володю, а бирманцы, включая и Бени, столпились вокруг обоих шоферов и взволнованно обсуждали случившееся. Мы с Ла Туном присоединились к этой группе.
- Они наотрез отказываются развернуться, - сказал мне, послушав, Ла Тун. - Просто наотрез. Говорят, здесь нет места.
И в самом деле, дорога тут была слишком узка: с одной стороны - зеленый обрыв, с другой - каменистая стена.
- Я думаю так, - сказал по-английски Бени. - Мы втроем виноваты - вы, я и Зо Мьин, - мы и пойдем пешком.
- Зачем же пешком? - возразил Зо Мьин - Зачем пешком, когда есть машины? Я сейчас покажу парням, как это делается.
Он что-то коротко сказал водителям, и они после некоторого колебания пошли за ним к нашему "джипу". По команде Зо Мьина принялись разгружать машину.
- Чтобы не рисковать вещами, - пояснил нам Зо Мьин. - Я поеду один.
- Нет, мы поедем вместе, - быстро проговорил Бени. - Если вы, конечно, сможете это сделать
Зо Мьин холодно посмотрел на француза.
- Я смогу это сделать, профессор, - ответил он. - Но не ставя под угрозу вашу драгоценную жизнь.
Бени пожал плечами и, буркнув что-то себе под нос, отошел к Хагену. Да, сейчас Зо Мьин взял серьезный реванш за все прошлые выпады Бени.
Между тем водители разгрузили нашу машину, перенесли вещи к обочине, мы тоже все отошли в сторону, чтобы не мешать Зо Мьин сел в кабину, снял очки, положил их на свободное сиденье, уверенно включил мотор, дал задний ход и почти уперся бампером в каменную стенку. Затем осторожно двинул машину вперед, круто выворачивая руль.
- Э! Э! - закричали мы, когда передние колеса оказались на краю пропасти и "джип" завис почти над верхушками растущих внизу деревьев.
Не глядя на нас, Зо Мьин осторожно отвел машину от опасной черты. Этот маневр он повторил еще дважды, затем мотор победно взревел, и "джип", чиркнув правыми колесами по краю обрыва так, что вниз посыпались камешки, сорвался с места и на бешеной скорости скрылся за поворотом,
- Так здесь не ездят, - осуждающе покачав головой, сказал Ла Тун.
- Но каков мастер! - с восхищением проговорил герр Боост. - Жаль, что он занимается мелким промыслом, из него вышел бы первоклассный каскадер.
Мы ждали минут двадцать. "Джип" выкатил из-за поворота - на этот раз с выключенным мотором, обогнул вторую машину и остановился почти у наших ног. Зо Мьин улыбался нам из кабины, Володина клетчатая сумка, целехонькая, лежала на переднем сиденье.
- Браво, старина, браво, - сказал Хаген, когда ювелир вылез из кабины и, надевая на ходу очки, направился к нам - Но выключать двигатель на спуске - это безумие.
Володя вытащил свою сумку, осмотрел.
- Где вы ее нашли?
- Внизу, в километре отсюда, как раз посреди деревни, - ответил Зо Мьин. - Дети стояли вокруг и смотрели на нее так, как будто она упала с неба. Надеюсь, там нет никакого стекла? Что-то будто звенит.
- Пусть звенит, - с деланной беспечностью сказал Володя. - Теперь уже поздно.
От сумки слегка попахивало джином, но Володя был прав: сейчас это уже не имело значения.
- Ну, слава всевышнему, - с облегчением проговорил Ла Тун - Но едемте, господа, едемте, время уходит.
И в самом деле, близился полдень, а ведь выехали мы рано утром. Мы торопливо погрузились и, чтобы восстановить справедливость, предложили кому-нибудь из заднего "джипа" пересесть к нам в передний Бени и Зо Мьин изъявили желание остаться на месте, чтобы уже не спускать глаз с вещей, к нам пересел Хаген, любезно уступивший свое место в кабине Ла Туну, и теперь тесно стало уже нам.