- Это ерунда, Юрик. Хорошая проверка для "Тикса". Отстирается и с половины дозы.
Опять хочется упасть. Руки наставника не дают. Поддерживают в трудный час.
Я ничего не помню. Парк, скамейка, бутылка. Кажется, "Русская". Зачем я пил? И с кем я пил? Не помню. Ничего не помню.
- Нормально, Юрик, нормально. У Маркова весь спецаппарат такой, привыкнешь.
Ага, точно ведь. Спецаппарат. Встреча, конспирация. "Судьба барабана". Точно! Сан Саныч.
Он предложил за знакомство. Я не отказался, потому что нас учили - надо искать точки общения. Если "человек" собирает марки, ты тоже собирай, если играет в шашки, ты тоже играй. Ищи точки. Кажется, точку Сан Саныча я нашел. Теперь бы из нее выйти.
Я пытаюсь задать Витьке какой-то вопрос, но язык вяло сопротивляется, и я замолкаю.
- Ладно, - уплывает голос в туман, - лежи, лежи… Я пока за минералочкой сгоняю. Помогает…
Спать.
На часах полдень. Я сижу на нашем диване и смотрю в одну точку. Смотреть в разные больно. Вторая бутылка минералки только что залита в бензобак. Не помогает. Мне плохо.
- Скажи, Витя, за что уволили Маркова? Только честно, - язык понемногу воспроизводит родную речь.
- Ну, тут большого секрета нет. Ждали приезда министра. В наш отдел, как в наиболее оснащенный техникой. Ввели сухой закон. Всего-то на неделю. Юрка на пятый день не выдержал. В аккурат к визиту сломался. Да еще во время дежурства.
Министр со свитой прибыл, все осмотрел, решил заглянуть к операм. Мы-то все свалили из отдела с глаз долой, а Юрка остался. Как дежуривший. Вышел в коридор для доклада. Народу полно, сплошные лампасы. А один в плаще и шляпе. Солидный такой. Юрка ему и доложился. По телеку все министры, кроме военного, в штатском ходят. "Здравия желаю, товарищ генерал! Оперуполномоченный уголовного розыска Марков!"
Здравствуйте, здравствуйте, товарищ оперуполномоченный. И до свидания, товарищ водитель автобуса.
Вот, собственно, и все. Юрка посетителю паспортного стола доложился вместо генерала. Министр левее стоял.
Я икаю. Во рту в чистом виде контейнер для мусора.
- Что вчера было?
- Да, в общем-то, ничего страшного. Тебя Сан Саныч где-то в два ночи на себе принес. Он мужик не вредный. Только это дело любит. Водку в ларьке брали?
- Не помню.
- Значит, в ларьке. Вообще лучше на поводу у Сан Саныча не идти. Сказал бы, что не пьешь.
- Я не знал.
- Да, это прокол. Он тебе хоть что-нибудь рассказал? Полезного?
- Не помню.
Неожиданно я вспоминаю про пистолет и начинаю хлопать по боку.
- Ствола нет, Витя!
- С тебя пузырь коньяка. Сан Саныч ствол себе переложил, чтоб ты не выронил случайно. Потом сдал в дежурку. Но на будущее имей в виду - без надобности ствол не таскай.
- Я не хотел, Вить, - жалобно бормочу я.
- Да не оправдывайся, я понимаю все. Сейчас иди домой, а то наружность у тебя никакая. Я твоей матери позвонил, сказал, что ты в засаде. Запомни на всякий случай. Давай, езжай, не свети здесь, а то нарвешься на кого-нибудь из РУВД. У нас месячник борьбы с пьянством.
Я кое-как поднимаюсь, иду в туалет, где над раковиной привожу в порядок свой гардероб, и ковыляю к выходу. В коридоре натыкаюсь на Михалыча.
- А, Юра. Как самочувствие, дорогой?
- Извините, Сергей Михалыч, так получилось…
- Ничего, ничего, все в порядке. Ты ж не по злому умыслу, а по неопытности. Как говорил товарищ Саахов: "Не рассчитал сил. Травма на производстве". Отдыхай.
Процесс восстановления сил завершился к утру следующего дня. Кефир, сметана, пиво, анальгин, контрастный душ. Здоровый сон. Мать спросила, не напрасно ли в засаде сидел и взял ли преступника. И не было ли риска. Ответил честно - риск был, преступника не взял, но все равно очень устал. Сплошные нервы. Теперь буду осторожнее.
Сейчас я еду в лифте на восьмой этаж. Продолжаю начатые накануне раскопки в истории жизни директоров обществ закрытого типа. Всяких Блюмингов, бьющих стекла в общественных местах. Ирина Алексеевна Рябинина, его подружка, соврала, кстати, участковому свой адрес. Хорошо я догадался проверить ее по адресному бюро. Спрашивается, для чего врать в рядовой ситуации? Верно - незачем. Поэтому я здесь. Отсюда и копать начну.
Я нахожу квартиру вруньи Рябининой и жму на звонок соседней. Тактика рытья в чужих биографиях. Пункт первый.
Квартира не пустовала. Ее населяла женщина лет сорока пяти, открывшая дверь. Осторожный глаз захватил часть моего тела шириной в дверную цепочку.
- Вам кого?
- Милиция. - Я сунул в щель руку с удостоверением, стараясь не светить лицо.
- Ну и что?
- Да, в общем-то, ничего. У вас вчера в подъезде мужичка опустили, ну, в смысле, денежки отобрали. Обычное дельце.
- А я-то тут при чем? Не я ж его грабила.
- Немного потише, если не трудно. И лучше не через дверь.
Женщина еще раз окинула меня взглядом и, уловив доброту моих глаз, открыла дверь. Я прошел в прихожую.
- История такая. Преступник не побежал на улицу, а рванул вверх по лестнице. Потерпевший за ним погнался, но где-то в районе вашего этажа сбился со следа. Есть подозрение, что злодей скрылся в одной из квартир на этой площадке. К вам-то он не забежал, мы знаем вас как честную женщину, а вот насчет соседей не уверены.
Ну что, классно заливаю? Как учили. Женщина удовлетворенно кивнула, давая понять, что в отношении ее я не ошибся.
- Вот, к примеру, квартира слева. Там живет некая Рябинина Ирина. Как у нее с честностью?
- Ирочка? Что вы, молодой человек, она серьезная девушка, и никто к ней забежать не мог.
- Она одна живет?
- Нет, с матерью. Тоже положительная женщина.
- Ну, мама может добросовестно заблуждаться о знакомых дочери. Это частое явление. Дома ангел, а на улице людей грабит. Чем Лена занимается, случайно не в курсе?
- Почему не в курсе? Она управляющая страховой компанией. Тут рядом, в двух кварталах. Она мне застраховаться предложила. От тайфунов, селей и оползней.
- Застраховались?
- Да.
- Напрасно. У нас эти явления места не имеют.
- Имеют, имеют. У них статистика есть. Уже восемь случаев в этом году, в том числе один в соседнем доме.
- Что, тайфун?
- Оползень.
- Тогда я, пожалуй, тоже застрахуюсь. От смерча "Торнадо". Как компания называется?
- Это… как же его… "Стикс".
- Ничего название. Речка на тот свет. Кажется, в греческом святом писании.
- Мне нравится. Красиво звучит.
- Да Бог с ним. Значит, Иринка при деле. Давайте к другим соседям перейдем. Вот те, напротив…
Полчаса мне пришлось обставляться, скрывая истинную причину расспросов, что само по себе неинтересно и скучно. Скорей бы, что ли, представился случай пострелять. Мало-мало-мало-мало-мало огня…
Чуть скрасила беседу совершенно секретная информация о проживающих этажом выше наркоманах.
Вполне удовлетворенный услышанным, я оставил соседку в покое.
Класс, однако! Такой молодой девочка и уже управляющий, вах! Неужели сам? Что случилось с моим гордым народом? Какой-то глупый женщин сидит во главе стола! Кровь кипит в пламенном сердце горца! Где мой сабля?!
Компанию с необычным греческим названием я отыскал без особого труда, обежав все соседние дворы. "Стикс" занимал первый этаж небольшого жилого дома. Я понял это по одинаковым узорчатым решеткам на окнах. Вывеска была достаточно непримечательна, что говорило о полном игнорировании рекламы. Я толкнул металлическую дверь с "рыбьим глазом" и проник внутрь, надеясь, что меня окружат теплотой и вниманием, как во всех цивилизованных страховых компаниях. Однако мимо. Вместо теплоты и внимания перед моими добрыми глазами возник гориллообразный паренек в бордовом пиджаке:
- К кому?
- Просто… От тайфуна хочу…
- А, пошли.
Паренек пропустил меня вперед и пристроился сзади. Надеюсь, контора не занимается похищением человеческих органов, и я выйду отсюда живым. Тьфу-тьфу…
Мы прошли строго-настрого по коридору, свернули направо и остановились перед дубовыми дверьми.
- Сюда.
- Спасибо…
Да, кстати! Совсем забыл вам сказать, что сейчас зима, а точнее декабрь - прекрасный месяц, воспетый нашим великим поэтом Тютчевым! Ой, извините… Чего-то я не такой сегодня.
Страховаться от тайфуна я не стал. От селей и подавно. Был соблазн оградить себя от наводнения, но вовремя вспомнилось, что живу я на седьмом этаже и затопить нас может только сосед сверху. Все прелести коммерческого страхования мне доказывала, к сожалению, не Ирка Рябинина (вот так фамильярно, без отчества, без должности, ну чисто по-ментовски), а рекламный юноша с какими-то голубыми наклонностями. То за руку меня возьмет, то захихикает над собственными плоскими остротами. Козел, короче. Меня же интересовали не его пошлости и уж тем более не предлагаемые варианты страховки, а внутреннее убранство заведения.
Оно, убранство, оказалось вызывающе неброским. В других компаниях, где мне приходилось страховаться от стихийных бедствий, солидность заведения подчеркивалась дорогим и престижным интерьером - от полотна эпохи Ренессанса (холст, масло) до компьютера с турбоохлаждением. По крайней мере, я так представляю себе крепко стоящую на ногах фирму.
Здесь ничего такого. Картонный Пикассо, пришпиленный кнопками к дешевым обоям, пожелтевший от засухи кактус на металлическом сейфе и календарь с третьесортной девицей без одежды, рекламирующий компанию "Стикс" - светлую полосу в твоей жизни.