Сильное впечатление на него произвел город Кебто. Если отсюда идти пять дней на восток, то за черными горами откроется тебе топелое море, по которому можно доплыть до самого Пунта!
Туда, к морю, вела хорошая дорога, но люди отправлялись с тяжелым грузом воды и продовольствия и с сильной охраной. Мериптаху удалось даже проводить один такой караван, и он насчитал в нем более трех с половиной тысяч человек!
Среди этих бывалых путешественников оказалось немало занимательных рассказчиков. Он с удовольствием слушал рассказы проводника Сеннофра знатока неисчислимых божественных истин.
Однажды разговор шел у костра, дававшего не столько тепло (в этой местности его всегда хватало с избытком), сколько свет, а главное - повод собраться вот так группой, от нечего делать, но плечом к плечу, и поразмышлять.
Кто начал разговор, которые заинтересовал Мерептаха, он не запомнил. Но вот кто-то спросил: "Откуда взялись роме?" - и Сеннофр, радуясь тому, что считал себя осведомленным, решил ответить.
- Все, что видим мы, - начал он, - солнце, луна, небо, стоящее на четырех столбах над землей, - вылупилось из волшебного яйца...
Слушатели разом смолкли, давая понять, что именно это интересует их, а глубокие познания рассказчика ни у кого не вызывают сомнений.
- Боги же, - продолжал Сеннофр, - были сами по себе. Однажды бараньеголовый бог - горшечник Хнум, супруг Хекет, что с головою лягушки, вылепил на своем гончарном круге первых роме. Из глины. Дальше они стали рождаться сами, как и мы с вами, покидая чрева своих матерей... Стало много роме в стране Кемт. А было это дважды, трижды давно, когда предки наши остались одни...
- Как один?
- Очень просто. Боги тогда управляли страной. Потом старели они, стали уходить к себе на небо. Пока не ушли все... Одичание, запустение воцарилось в стране Кемт. Рассыпались домашние очаги. Позабылись законы. Роме принялись поедать друг друга! Долго было так. Пока молодой бог Осирис вновь сошел к ним. С любовью стал он заново учить роме отличать злаки от диких трав, обрабатывать землю, варить хенкет, готовить вино. Его жена, единоутробная сестра, Исида срезала колосья, показала, как извлечь зерна. Натерла муки. Спекла лепешки. Вдвоем они вновь раскрыли роме сладость поклонения богам, а мудрый Тот - с головою ибиса - обучил возрожденных жителей Кемта божественному искусству письма...
- А я слышал, что роме произошли из слез божества, - возразил кто-то, пользуясь минутной паузой.
- Многое можно услышать, - солидно ответил Сеннофр. - Я говорю вам истину...
- Продолжай, - раздались недовольные голоса. - Не перебивайте его!
- А потом Осирис отправился на помощь другим одичавшим народам, поручив жене своей Исиде управление страной. Когда же Осирис вернулся, брат его, злой, уродливый Сет, на пиру велел принести красивый ящик. Он сказал еще, что подарит его тому, кто свободно уляжется в нем. Одному Осирису ящик пришелся в пору... Сет тотчас накрыл его крышкой, залил щели свинцом и бросил гроб в Хапи!
- Дальше, - торопили Сеннофра. - Долго отдыхаешь...
- Много странствовала Исида, пока отыскала тело мужа, но краснолицый Сет разрубил его на четырнадцать кусков, раскидав по всей стране Кемт. Исида вместе со своим сыном Хором собрали их. Но тут Сет вступил в бой. Вырвал он глаз Хору, а все же Хор победил! Оживила Исида тело мужа заклинаниями. С той поры Осирис не может ни стареть, ни умереть. Оставил он землю, но не вернулся и на небо, а поселился в Царстве Запада, где время - вечно. Тогда и остальные боги присоединились к нему, обретя бессмертие. Так Осирис избавил все живое от страха смерти, а ведь нет, говорю я, иного блага, сравнимого с этим!
- Потом?
- Теперь боги решили не покидать Кемта.