Лишенный возможности говорить, Кар заключил ее в свои могучие объятия.
- Так просто? - удивилась Сенетанх. - Если уж ты настаиваешь, то... сдулай мне сперва какой-нибудь подарок. На память...
Кар пошарил рукой в темноте и, нащупав омытый и отшлифованный водой камешек, дал его Сенетанх. "Сопротивление" ее было сломлено, и Кар приник к ее губам.
"Не знаю, что есть в Царстве Запада, - подумалось ему, - но эта земная жизнь и есть настоящий дар богов!.."
5
Мериптах и Туанес проводили этот вечер возле "своей" скалы у Города мертвых. Солнце только что уступило место высокому яркозвездному небу, но прохладный ветер Ливийской пустыни, огибая Великую пирамиду, обходил и их стороной, не мешая теплу, струившемуся с раскаленных за день склонов молчаливой усыпальницы и теперь согревавшему их.
Он рассеян и замкнут. В такие минуты его чувства обострялись: он вдруг слышал самые отдаленные и бледные звуки, видел ночью, как кошка, и воспринимал совсем легкие - как мысль - запахи, в другое время недоступные ему.
Иногда раздражался по пустякам.
Но Туанес знала, что все это - вдохновение. И ждала... Когда же, по ее мнению, настала пора, она тихо обратилась к нему:
- Говори, я хочу слушать.
Скульптор, казалось, ждал этого.
- Смотри, Туанес, смотри... Люди приходят, уходят. А звезды вверху остаются. Так остаются многие творения людей. Как эта пирамида, вон те гробницы вельмож, скульптуры. Почему бы все это не назвать звездами людей, только на небосклоне Времени!
- Повтори, Мериптах.
- Вот эти пирамиды, Туанес. Скульптуры. Рисунки. Письмена. Я называю их сейчас: Звезды Времени! Понятно?
- Ты хорошо говоришь, Мериптах, нельзя не понять...
- Я хочу, моя Туанес, зажечь на земле еще одну Звезду Времени!
- Говори... Я почему-то волнуюсь...
- Мы изображаем богов в виде людей с головою зверя или птицы... Ведь так?
- Верно.
- Я хочу, Туанес... Я хочу изобразить зверя с головой человека!
- Продолжай, Мериптах, только сразу. Ладно?
- Я хочу вырубить из нашей скалы Шесеп-анх: льва с головой человека... Вроде той скульптуры, что Кар нашел в кладовой древних и подарил мне. Я не перестаю о ней думать...
- А чья голова будет у него, Мериптах?
- Нашего царя, Туанес. На плечах льва!..
- ...но льва разъяренного, пожирающего своих врагов, Мериптах. Трудная скульптура...
- Ну что ж. Трудности не пугают меня!
- О Мериптах, как я счастлива, что люблю тебя!
- Мы зажжем свою Звезду Времени, Туанес. Еще знаешь что? Я напишу на куске твоего папируса - помнишь, что ты недавно сделала в Гошене? - я напишу наши имена. Спрячу написанное где-нибудь внутри Хор-ем-ахета. Пройдут эти тысячи лет, а он будет хранить в себе нашу тайну.
Все больше воодушевляясь, они принялись обсуждать новый замысел. Обошли, казалось повеселевшую в лучах восходившей луны, скалу, радуясь воистину счастливому сочетанию возможностей.
Например, Клафт - головной платок царя, - по существу, как бы уже был вытесан солнцем и ветром. В выпуклости восточной стороны скульптор уже видел будущие черты лица... По распоряжению Анхи рабочие извлекали камень на склоне высокого берега, где находился Город мертвых, не у самой скалы, а шагах в ста от нее. Поэтому образовался глубокий и широкий ров подковообразной формы, будто нарочно очерчивающий "тело" будущей скульптуры.
С одной стороны ров зашел далеко, но с другой - вырыт лишь наполовину: можно было оставить часть его "на потом", чтобы рабочие и мастера могли вплотную подходить к "голове" и приставлять лестницы. Отпадала необходимость в подсобных насыпях...
Хуже обстояло с "передними лапами". Здесь скала обрывалась с незначительным наклоном вперед, над гротом, где была мастерская Мериптаха. Значит, придется их пристроить из каменных блоков. Также и "задние лапы", но они - короче.